Геннадий Богданов. Перевал

ГЕННАДИЙ БОГДАНОВ
Ген­на­дий Вален­ти­но­вич родил­ся в 1948 году. Рабо­тал художником-​оформителем, води­те­лем, авто­ме­ха­ни­ком. В девя­но­стых годах руко­во­дил лите­ра­тур­ным объ­еди­не­ни­ем име­ни Пет­ра Кома­ро­ва при Хаба­ров­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции. Пуб­ли­ко­вал­ся в жур­на­лах «Даль­ний Восток», «Сихотэ-​Алинь», «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан», в лите­ра­тур­ных аль­ма­на­хах Хаба­ров­ско­го и При­мор­ско­го кра­ёв. Автор поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков «Ничто», «Пока дышу», «От сего дня», «Этю­ды», «По воле Выш­ней». Член ред­кол­ле­гии лите­ра­тур­но­го интернет-​журнала «Бюро Посты­ше­ва». Живёт в Хаба­ров­ске.

---

Не знаю, по каким таким при­чи­нам не при­жил­ся в кар­ма­нах моей курт­ки неиз­мен­ный атри­бут пишу­ще­го чело­ве­ка – блок­нот. Да что там блок­нот! Порой нечем запи­сать нуж­ный теле­фон или адрес из-​за отсут­ствия про­стень­кой шари­ко­вой авто­руч­ки. Как гово­рит­ся, сапож­ник без сапог.

Конеч­но же, напи­сал я нема­ло сти­хов, ста­тей в раз­лич­ные изда­ния, да и все свои мыс­ли я дове­рял днев­ни­ку, не пола­га­ясь на свою память.

Годы без­жа­лост­но сти­ра­ют важ­ные штри­хи собы­тий, про­изо­шед­ших со мной за весь­ма боль­шой отре­зок жиз­нен­но­го пути. Сожа­лею, что пол­то­ра десят­ка лет назад не запи­сал я рас­сказ поно­ма­ря Алек­сея. Дол­гим зим­ним вече­ром в сто­рож­ке Хри­сто­рож­де­ствен­ско­го собо­ра он пове­дал мне уди­ви­тель­ную исто­рию. Сего­дня при­хо­дит­ся по памя­ти вос­ста­нав­ли­вать рас­ска­зан­ное, а это ох как нелег­ко, ибо за дым­кой лет мно­гое видит­ся ина­че, дета­ли рас­плыв­ча­ты и меня­ют свои очер­та­ния.

Есть в нашем Хри­сто­рож­де­ствен­ском собо­ре ико­на свя­ти­те­ля Нико­лая Чудо­твор­ца, осо­бо почи­та­е­мая при­хо­жа­на­ми. Напи­са­на она необык­но­вен­но живо. Никто точ­но не зна­ет, сколь­ко лет обра­зу, но, судя по утра­чен­ной кое-​где позо­ло­те, мане­ре пись­ма и крас­кам, никак не мень­ше двух веков. Мастер­ство ико­но­пис­ца несо­мнен­но. Лик свя­то­го пере­дан настоль­ко про­ник­но­вен­но, что кажет­ся напи­сан­ным с само­го Нико­лая Чудо­твор­ца при его зем­ной жиз­ни. Пожа­луй, слу­чай, о кото­ром я хочу рас­ска­зать, под­твер­жда­ет этот фено­мен.

В кон­це без­вре­ме­нья про­шед­ших девя­но­стых годов одна из зим выда­лась осо­бен­но снеж­ной и мороз­ной. Стол­бик тер­мо­мет­ра опус­кал­ся днём ниже 35 гра­дусов, а уж как одо­ле­ва­ют наши даль­не­во­сточ­ные ­ветра, и гово­рить не при­хо­дит­ся. Любой хаба­ров­ча­нин зна­ет, что такое про­мозг­лый ветер с Аму­ра…

В один из таких январ­ских буд­нич­ных дней закон­чи­лась служ­ба в хра­ме. Убор­щи­ца Алек­сандра Пет­ров­на, высо­кая сухо­ща­вая жен­щи­на лет 68, кото­рую все зва­ли лас­ко­во баба Шура, выме­та­ла снег из при­тво­ра. Дья­кон Вла­ди­мир, чей могу­чий бас при­во­дил в тре­пет при­хо­жан, нахло­бу­чив ску­фью на свою льви­ную шеве­лю­ру, широ­кой посту­пью сле­до­вал пря­ми­ком в тра­пез­ную, по диа­го­на­ли пере­се­кая цер­ков­ный двор.

– Батюш­ка! – оклик­нул его сред­не­го роста муж­чи­на лет соро­ка, в рыжей лисьей шап­ке и потёр­той места­ми лёт­ной курт­ке на меху.

– Я не батюш­ка, я – диа­кон, – про­ба­сил Вла­ди­мир, при­оста­но­вив­шись, с улыб­кой гля­дя на недо­умён­ное лицо муж­чи­ны. – Отец Миха­ил сей­час занят. Как спо­до­бит­ся, воз­мож­но, при­мет вас.

– Не знаю, как к вам пра­виль­но обра­щать­ся, в церкви-​то я почти не бываю, – сму­тил­ся муж­чи­на.

– Обра­щай­тесь про­сто – диа­кон Вла­ди­мир, мож­но отец диа­кон.

– Спа­си­бо, ура­зу­мел, а я Андрей…Павлович. Мне бы свеч­ку Богу поста­вить. Слу­чай со мной недав­но про­изо­шёл, мож­но ска­зать, на воло­сок от смер­ти был. Рас­ска­зать – не пове­ри­те.

– Так уж и не пове­рим, – усмех­нул­ся диа­кон и пере­шёл на «ты». – Вот что, Андрей Пав­ло­вич, ты, мил чело­век, давай-​ка сту­пай в храм. Там, как зай­дёшь, спра­ва, уви­дишь свеч­ной ящик. Хотя, пого­ди, пой­дем, я тебя про­во­жу.

Перед вхо­дом в храм отец Вла­ди­мир обсту­чал подош­вы сво­их сапог о метал­ли­че­скую решёт­ку, сняв ску­фей­ку, сотво­рил крест­ное зна­ме­нье с покло­ном и стал поды­мать­ся по сту­пе­ням. Андрей поспеш­но и неуме­ло пере­кре­стил­ся и, зажав под мыш­кой шап­ку, про­сле­до­вал за диа­ко­ном в храм.

В церк­ви ещё не рас­се­я­лось обла­ко дыма от каж­де­ния, мер­ца­ли све­чи в позо­ло­чен­ных под­свеч­ни­ках. Пожи­лой муж­чи­на, стоя на коле­нях, молил­ся воз­ле Рас­пя­тия. Две ста­руш­ки о чём-​то шеп­та­лись у ико­ны Божьей Мате­ри «Ско­ро­по­слуш­ни­ца». Баба Шура энер­гич­но ору­до­ва­ла шваброй, сер­ди­то погля­ды­вая на вошед­ших в храм. Отец Вла­ди­мир под­вел Андрея к окош­ку свеч­но­го ящи­ка.

– Вот выби­рай, что душе угод­но. Здесь и наше­го про­из­вод­ства есть, вос­ко­вые, чисто мёд гре­чиш­ный, аро­мат­ные.

– Мне бы подо­ро­же какую и потол­ще…

– Может, тебе ещё архи­ерей­скую подать?

– Отец диа­кон, мне такую, чтоб Богу уго­дить. Хочу за спа­се­ние своё бла­го­дар­ность выра­зить.

– Богу дела твои доб­рые нуж­ны, а све­ча, брат, это – молит­ва твоя сер­деч­ная.

Диа­кон Вла­ди­мир накло­нил­ся к окош­ку, за кото­рым сиде­ла каре­гла­зая девуш­ка в акку­рат­но повя­зан­ном плат­ке.

– Любуш­ка, дай-​ка нам, пожа­луй­ста, три самых боль­ших соф­рин­ских све­чи.

Андрей достал из внут­рен­не­го кар­ма­на курт­ки довольно-​таки объ­е­ми­стый коше­лёк, отдал день­ги за све­чи и, с бла­го­дар­но­стью гля­дя на диа­ко­на, спро­сил:

– А куда луч­ше све­чи поста­вить? Икон-​то не счесть сколь­ко! Хотя мне сове­то­ва­ли к Нико­ле. Ему, гово­рят, все­гда све­чи ста­вят, осо­бен­но моря­ки и шофе­ра. Я же по про­фес­сии води­тель, даль­но­бой­щик, зна­чит мне к Нико­ле надо.

– К Нико­ле, гово­ришь? – диа­кон с уко­ром посмот­рел на Андрея, дер­жав­ше­го в почер­нев­шем от машин­но­го мас­ла кула­ке три све­чи. – Эх вы, мало­ве­ры! Недав­но после служ­бы под­хо­дят ко мне трое гро­мил – и сра­зу с места в карьер: где, мол, у вас тут Нико­ла, све­чу ему поста­вить хотим. Запро­сто так! Бла­го­го­ве­ния ни кап­ли нет. Нико­лай – это Чудо­тво­рец, Свя­ти­тель. Ты сам-​то хоть кре­щё­ный или бусур­ман какой?

– Да с ран­не­го дет­ства, бабу­ля в этом самом хра­ме кре­сти­ла. Я и кре­стик тот сбе­рёг. Вот он.

Андрей выта­щил из-​за пазу­хи изряд­но потёр­тый оло­вян­ный кре­стик на само­дель­ном гай­тане из тон­кой капро­но­вой бечёв­ки.

– Ну-​ну, – бурк­нул отец Вла­ди­мир и, веж­ли­во взяв Андрея за локоть, под­вёл его к иконе Нико­лая Чудо­твор­ца.

Труд­но опи­сать то, что про­изо­шло с Андре­ем. С мину­ту он сто­ял как вко­пан­ный, с широ­ко откры­тым ртом. Его лицо выра­жа­ло одно­вре­мен­но удив­ле­ние, рас­те­рян­ность и радость встре­чи.

– Так вот же он! – вос­клик­нул Андрей, ука­зы­вая паль­цем на свя­то­го.

– Конеч­но, он, он самый – Нико­лай Чудо­тво­рец.

– Да нет! Это тот дед, кото­рый меня спас! Немед­лен­но веди­те меня к нему! Я его озо­ло­чу!

– Кого озо­ло­тишь? Какой такой дед? Его уже, поди, веков как шест­на­дцать нет на зем­ле, почил в Бозе давным-​давно. Хотя, конеч­но, у Бога все живые, но…

Андрей не дал диа­ко­ну дого­во­рить.

– Чего вы мне голо­ву моро­чи­те – «почил в Бозе»! Я поза­вче­ра толь­ко с ним видел­ся, вот как с вами сей­час, раз­го­ва­ри­вал. Давай­те без дура­ков, пока­зы­вай­те, где вы его пря­че­те?!

Андрей сорвал­ся с места, забыв про све­чи, кото­рые надо было воз­жечь, и, бор­мо­ча что-​то невнят­ное себе под нос, устре­мил­ся к алта­рю. Обо­гнув ана­лой с воз­ло­жен­ной на него ико­ной, занёс было пра­вую ногу на амвон, но здесь едва поспе­вав­ший за ним диа­кон успел-​таки схва­тить горе­мы­ку за ворот мехо­вой курт­ки.

– И куда это мы без бла­го­сло­ве­ния рва­ну­ли? Через Цар­ские вра­та в алтарь? Ишь какой шуст­рый!

Баба Шура, с гро­хо­том уро­нив шваб­ру, всплес­ну­ла рука­ми:

– Гос­по­ди, никак опять боля­щий! Отец диа­кон, может, за охран­ни­ком сбе­гать? Так я мигом.

– Не надо, без посто­рон­ней помо­щи спра­вим­ся, не из роб­ко­го десят­ка, поди.

– Я так и знал, что не пове­ри­те мне! А ещё в церк­ви рабо­та­е­те! – заво­пил бры­ка­ю­щий­ся Андрей, кото­ро­го отец Вла­ди­мир воло­ком тащил от амво­на.

– Не рабо­та­ем, а слу­жим. А ты, если кре­щё­ный, так знать дол­жен, что послу­ша­ние пре­вы­ше поста и молит­вы. Лезешь напро­лом куда не сле­ду­ет!

На шум и воз­ню воз­ле алта­ря из левых диа­кон­ских врат вышел отец Миха­ил, высо­кий свя­щен­ник, в тёп­лой рясе и ску­фье, ото­ро­чен­ной корич­не­вым мехом.

– Объ­яс­ни­те мне сей­час же, диа­кон Вла­ди­мир, что здесь про­ис­хо­дит?

– Да вот, отче, пусть он сам рас­ска­жет, что ему надо. А то я что-​то не пой­му, кого мы здесь пря­чем, како­го тако­го деда? В алтарь норо­вил про­ско­чить, еле сдер­жал.

При виде отца Миха­и­ла Андрей пере­стал дёр­гать­ся, но диа­кон не выпус­кал ворот­ник его курт­ки из сво­е­го мощ­но­го кула­ка.

– Батюш­ка, вы хоть мне объ­яс­ни­те! Дед этот, что у вас на иконе нари­со­ван, поза­вче­ра мне жизнь спас… Мою маши­ну из про­па­сти выта­щил… Я с ним раз­го­ва­ри­вал, вот как с вами сей­час, – сбив­чи­во, сры­ва­ю­щим­ся голо­сом выпа­лил Андрей.

Отец Миха­ил усмех­нул­ся, затем, вни­ма­тель­но посмот­рев пря­мо в гла­за Андрею, ска­зал:

– Вот что, доро­гие мои, в хра­ме шуметь него­же. Давайте-​ка сна­ча­ла ото­бе­да­ем у меня дома, да за чай­ком всё по поряд­ку и рас­ска­же­те. Мож­но, конеч­но, в тра­пез­ной у нас поку­шать, но матуш­ка сего­дня мой люби­мый пирог испек­ла, рыб­ный, боюсь, оби­дит­ся. А ты, отец диа­кон, отпу­сти чело­ве­ка, чего за ворот-​то дер­жать, ото­рвёшь ведь!

От мяг­ко­го темб­ра батюш­ки­но­го голо­са Андрей стал успо­ка­и­вать­ся и при­хо­дить в себя:

– Спа­си­бо, батюш­ка, да я вро­де бы не голо­ден. Мне бы деда уви­деть того.

– А мы за тра­пе­зой всё и обсу­дим.

Доро­га до дома отца Миха­и­ла заня­ла не боль­ше 10 минут. Шли гусь­ком по про­топ­тан­ной в глу­бо­ком сне­гу дорож­ке. Раз­ные мыс­ли про­но­си­лись в голо­ве Андрея. Он то воз­вра­щал­ся к пере­жи­то­му им собы­тию, то отда­лял­ся от него и никак не мог свя­зать поза­вче­раш­ний день с днём сего­дняш­ним.

За доща­тым забо­ром, выкра­шен­ным в тёмно-​­зелёный цвет, отча­ян­но лаял сто­ро­же­вой пёс Пират, то ли почу­яв чужо­го, то ли раду­ясь встре­че с хозя­и­ном. Открыв калит­ку, отец Миха­ил при­крик­нул на соба­ку. Пират, оби­жен­но гре­мя цепью, нехо­тя залез в свою буд­ку. Батюш­ка рас­пах­нул тяжё­лую, оби­тую ­вой­ло­ком дверь избы и крик­нул с поро­га:

– Матуш­ка, при­ни­май гостей!

– Мир ваше­му дому, – про­ба­сил, вхо­дя в неболь­шую при­хо­жую, диа­кон Вла­ди­мир.

– С миром при­ни­ма­ем, – звон­ким голо­сом отве­ти­ла матуш­ка Ната­лья, помо­гая снять рясу из тол­сто­го сук­на на ватине с плеч отца Миха­и­ла.

– Раз­де­вай­тесь, гости доро­гие, мой­те руки и про­хо­ди­те к сто­лу.

Андрей, вды­хая запах све­же­вы­пе­чен­но­го рыб­но­го пиро­га, почув­ство­вал, как про­го­ло­дал­ся. Матуш­ка уже хло­по­та­ла у сто­ла, рас­став­ляя тарел­ки и чаш­ки. Андрею понра­ви­лось, как все друж­но про­пе­ли молит­ву, обра­тясь к ико­нам в крас­ном углу избы, и как затем батюш­ка бла­го­сло­вил тра­пе­зу.

Ели неспеш­но и сосре­до­то­чен­но, изред­ка пере­бра­сы­ва­ясь незна­чи­тель­ны­ми фра­за­ми. За креп­ким горя­чим чаем с румя­ным пиро­гом отец Миха­ил попро­сил Андрея рас­ска­зать немно­го о себе и о чудес­ном сво­ём спа­се­нии. Андрей, согре­тый домаш­ним теп­лом и вни­ма­ни­ем, начал свой рас­сказ:

– Води­тель я, мож­но ска­зать, потом­ствен­ный. Отец мой всю жизнь в одной авто­ба­зе про­ра­бо­тал. От рядо­во­го води­те­ля до началь­ни­ка колон­ны про­шёл. В армии я два года водил тягач аэро­дром­ный, а после дем­би­ля – сра­зу в род­ную авто­ба­зу. Здесь бы рабо­тать – горя не знать. Но в нача­ле девя­но­стых не ста­ло нашей авто­ба­зы. Да что об этом гово­рить! Насту­пил капи­та­лизм.

Андрей замол­чал, отхлеб­нул аро­мат­но­го чаю из боль­шой фаян­со­вой чаш­ки и про­дол­жил:

– К тому вре­ме­ни у меня трое ребя­ти­шек под­рас­та­ло. Пере­би­вал­ся слу­чай­ным зара­бот­ком. Хоро­шо, что маши­на мне от отца в наслед­ство доста­лась – «жигу­лё­нок» – ста­рень­кий, но надёж­ный. Возил вся­ких ком­мер­сан­тов на сво­ей машине. На хлеб вро­де хва­та­ло, но без мас­ла. Опять же, ника­ких гаран­тий, забо­лел – уво­лен. Изво­зом я не зани­мал­ся. Как-​то не по душе мне это дело. Да и слу­чаи вся­кие с так­си­ста­ми быва­ли, сами зна­е­те. Душой я к боль­ше­груз­ным при­рос. Сплю и вижу, как иду в даль­ний рейс на новень­ком тяга­че. Прав­да, часто сни­лось такое. И надо же, суж­де­но было сбыть­ся это­му сну! Устро­ил­ся я на более-​менее посто­ян­ную рабо­ту в неболь­шую ком­мер­че­скую фир­му. Шеф чело­век стро­гий, но обя­за­тель­ный. Взял он меня води­те­лем на «ГАЗ-​66». Заод­но и авто­сле­са­рем. На гру­зо­ви­ке я мало выез­жал, в основ­ном его парк лег­ко­ву­шек обслу­жи­вал. Я толь­ко потом понял, что взял он меня на рабо­ту с даль­ним при­це­лом.

Через год наша фир­ма при­об­ре­ла новень­кий «Супер­МАЗ» с рефри­же­ра­то­ром типа «АЛКА». Решил шеф меж­ду­го­род­ни­ми пере­воз­ка­ми занять­ся. Пом­ню, как я вол­но­вал­ся, когда при­ни­мал новый авто­мо­биль. А когда в пер­вый рейс пошёл на Наход­ку, орал от радо­сти диким голо­сом всю доро­гу: «Выплы­ва­ли рас­пис­ные Стень­ки Рази­на чел­ны…» Напар­ни­ка мне обе­ща­ли дать, но так и не дали, вид­но, из эко­но­мии. В рей­сы ухо­дил я один. Нет, конеч­но, частень­ко в кабине со мной езди­ли то сопро­вож­да­ю­щие груз, то экс­пе­ди­то­ры, то снаб­жен­цы, но вто­ро­го води­те­ля не было. Чест­но гово­ря, на пер­вых порах мне и не нужен был напар­ник. Сам пре­крас­но справ­лял­ся.

И вот вызы­ва­ет меня началь­ник перед этим самым рей­сом и гово­рит: сроч­но нуж­но забрать груз в пор­ту Зару­би­но. Груз цен­ный, так что опла­та сра­зу по при­бы­тии. И сум­му назна­чил нема­лую. Инте­рес, конеч­но, есть инте­рес, само собой разу­ме­ет­ся, но дело не толь­ко в день­гах. Шеф наш – чело­век кру­той, ему отка­зать никак нель­зя. За ним люди тём­ные сто­ят, кры­шу­ют, зна­чит. А я эту доро­гу на Сла­вян­ку, по прав­де ска­зать, не ува­жаю: гра­вий­ка и пере­ва­лы кру­тые. Ещё когда в авто­ба­зе рабо­тал, не любил по ней ездить. Но надо – так надо. Фуру мне быст­ро загру­зи­ли мест­ной про­дук­ци­ей. Попут­чи­ком со мной до Раз­доль­но­го ехал наш снаб­же­нец Семён Сте­па­но­вич. А даль­ше я шёл один. Груз доста­вил по назна­че­нию в Сла­вян­ку, потом рва­нул в Зару­би­но. Как раз успел, теп­ло­ход уже сто­ял у при­ча­ла. Загру­зил­ся там под завяз­ку, офор­мил доку­мен­ты – и пря­ми­ком назад в Хаба­ровск.

Часа в четы­ре после полу­дня подъ­е­хал я к боль­шо­му пере­ва­лу – одно­му из самых опас­ных участ­ков трас­сы. Тут пого­да ста­ла быст­ро пор­тить­ся. С неба посы­па­лась мел­кая снеж­ная кру­па, под­нял­ся ветер. «МАЗ» мой мед­лен­но полз в соп­ку. Вокруг не было ни души – ни встреч­ных, ни попут­ных машин. В такой обста­нов­ке за рулём заснуть запро­сто, как два­жды два четы­ре. Как я ни борол­ся, но, види­мо, ска­за­лась уста­лость и нерв­ное напря­же­ние. То ли от неболь­шой ско­ро­сти, то ли от моно­тон­но­го гуде­ния дизе­ля, или от теп­ла в кабине меня, в кон­це кон­цов, смо­ри­ло. Страш­но это, когда засы­па­ешь за рулём: мгно­ве­ние – и ката­стро­фа…

Андрей на мину­ту замол­чал, отхлеб­нул уже остыв­ше­го чаю, и вновь про­дол­жил свой рас­сказ.

– …Не знаю, на сколь­ко минут или секунд я отру­бил­ся, но когда очнул­ся, понял, что мне хана. В пра­вое зер­ка­ло я отчёт­ли­во уви­дел, что зад­нее коле­со фуры бес­по­мощ­но кру­тит­ся над про­па­стью. А полу­при­цеп неуклон­но пол­зёт под откос. Я лихо­ра­доч­но стал спа­сать поло­же­ние, рабо­тать рулём и газом. Но всё было напрас­но. Тягач почти выехал на встреч­ную поло­су, но мно­го­тон­ная фура через мгно­ве­ние гото­ва была рух­нуть вниз, увле­кая за собой маши­ну. В какой-​то момент я решил выпрыг­нуть из каби­ны, тем более что «МАЗ» почти оста­но­вил­ся. Но, пред­ста­вив, что будет со мной и моей семьёй, я реши­тель­но захлоп­нул дверь. Будь что будет, поду­мал я. И в этот самый момент в левом зер­ка­ле зад­не­го вида появил­ся ста­рик в каком-​то потёр­том полу­шуб­ке, в дико­вин­ной шап­ке и стран­ных обут­ках. В пра­вой руке он дер­жал длин­ную пал­ку с загну­тым, как у зон­та, вер­хом. Ста­рик при­вет­ли­во пома­хал мне и улыб­нул­ся, затем лов­ко заце­пил сво­им крюч­ком при­чаль­ный брус фуры. Мне было не до сме­ха, я рас­пах­нул свою дверь и крик­нул ему: «Дед, бро­сай ты эту затею, рух­нем сей­час все вме­сте в про­пасть! Убе­гай от маши­ны!» Ста­рик ещё раз улыб­нул­ся и ска­зал мне, чтоб я дверь свою закрыл, мол, про­сту­жусь нена­ро­ком, и на доро­гу вни­ма­тель­но смот­рел. Жут­ко мне ста­ло и весе­ло одно­вре­мен­но. А дед, осо­бо не напря­га­ясь, плав­но потя­нул свою трость на себя. И тут я почув­ство­вал, как фура все­ми колё­са­ми твёр­до вста­ла на доро­гу. Ста­рик в это вре­мя тру­сил мел­ки­ми шаж­ка­ми рядом с маши­ной. Он ещё немно­го про­бе­жал впе­рёд, пома­хал мне рукой и напра­вил­ся к при­до­рож­но­му лесу.

Я немед­лен­но засто­по­рил маши­ну, затя­нул руч­ник и бро­сил­ся вслед за дедом. Сколь­ко я ни кри­чал, ни звал его, все уси­лия были напрас­ны. Дед как сквозь зем­лю про­ва­лил­ся. След от его обу­ток был ещё виден, но снег заме­тал его. Быст­ро тем­не­ло. По трас­се замель­ка­ли лучи фар. Я поспе­шил к «МАЗу» – опас­но было остав­лять маши­ну, да ещё с доро­го­сто­я­щим гру­зом.

В тёп­лой кабине меня тряс­ло, как в лихо­рад­ке, минут два­дцать. Толь­ко сей­час я по-​настоящему оце­нил всё, что про­изо­шло. При­дя в себя и уняв дрожь, я плав­но тро­нул­ся, пре­одо­лел пере­вал и, дое­хав до пер­во­го поста ГАИ, зару­лил на сто­ян­ку, забрал­ся на спаль­ную пол­ку и отру­бил­ся.

Про­спал я до рас­све­та. Умыв­шись сне­гом, тро­нул­ся в путь. До горо­да дое­хал бла­го­по­луч­но, сдал груз. Началь­ник ждал меня в сво­ём каби­не­те и, как обе­щал, выдал день­ги за этот рейс. Конеч­но же, я ни сло­вом не обмол­вил­ся о том, что слу­чи­лось со мной. Поде­лил­ся толь­ко с Про­ко­пы­чем. Он у нас на про­ход­ной вах­тё­ром рабо­та­ет. Веру­ю­щий он. Над ним все посме­и­ва­ют­ся, свя­то­шей назы­ва­ют – не курит и на рабо­те все­гда трез­вый. Он мое­му рас­ска­зу ничуть не уди­вил­ся. Ска­зал, что Гос­подь меня мило­вал и что я дол­жен немед­лен­но пой­ти в цер­ковь, побла­го­да­рить Бога, свеч­ку Ему поста­вить. Ещё что-​то гово­рил про пока­я­ние, да я уж и не пом­ню, осо­бо в подроб­но­сти не вда­вал­ся. А даль­ше что рас­ска­зы­вать? Сами виде­ли, что в церк­ви слу­чи­лось. До сих пор не могу понять, как такое мог­ло быть? Я ведь с ним, со ста­ри­ком этим, раз­го­ва­ри­вал.

…Отец Миха­ил заду­мал­ся, гля­дя в окно, затя­ну­тое мороз­ны­ми узо­ра­ми, и, вздох­нув, ска­зал: «Что ж, вид­но у каж­до­го в жиз­ни быва­ет свой пере­вал».

Эпилог

Дав­но уже нет фир­мы, в кото­рой рабо­тал Андрей. Его стро­гий шеф рас­про­дал всё с молот­ка и пере­брал­ся в Моск­ву на высо­кую долж­ность. Неиз­вест­но, как сло­жи­лась судь­ба Андрея в даль­ней­шем, но после того памят­но­го слу­чая и раз­го­во­ра с отцом Миха­и­лом его часто виде­ли в церк­ви, сто­я­щим на коле­нях перед ико­ной Свя­ти­те­ля Нико­лая Чудо­твор­ца Мир­ли­кий­ско­го.