Среда, 19 января, 2022
More

    Светлана Гольдман. Скоро зима

    На днях случилась одна переписка, в которой меня попросили выбрать пять самых любимых стихотворений Дмитрия Воденникова.

    Ну что сказать… Это невозможно. Я не умею выбирать из любимых.

    Но, возразите вы, а как же ты тогда собираешь подборки?

    А там другая задача. Там я должна максимально раскрыть поэта для тех, кто впервые будет читать. Или показать другую — алмазную ли, мраморную ли, хрустальную ли грань. Если мне, конечно, повезёт это сделать.

    Или вот ещё иногда сами поэты говорят, что им интересно, как я их вижу.

    Поэзия на редкость субъективна, не смотря на общие критерии. Поэзия насквозь интимна

    Воденников говорит об этом: настоящие стихи — это то, что ты не хочешь показать маме.

    Он говорит: выходить со стихами — это каждый раз обнажаться. Стоять раздетым перед большим количеством абсолютно разных и далеко не всегда добрых людей.

    Ох, как я с ним согласна. Наверное, потому и сама много лет писала стихи и складывала их не в условный, а самый настоящий письменный стол.

    «Это болезнь», — говорит Воденников.

    И я снова с ним согласна, согласна!

    Иногда она фатальная и неизлечимая. Иногда она смертельная. Бонус есть только один: стихи удивительно живучи, они легко могут жить долго без самого поэта.

    Просто читайте их. Просто уносите домой.

    «…Потому что всех тех, кто не выдержал главную битву,
    кто остался в Париже, в больнице, в землянке, в стихах под Москвой,
    всё равно соберут, как рассыпанную землянику,
    а потом унесут — на зелёных ладонях — домой…»

    Это он, Воденников.

    Скоро зимаНо нет, не нам земляника в юных зелёных трепетных ладонях. У нас гололёд, пробки из-за снегопадов, снег уже месяц. Летит, ложится, его топчут ногами и месят колёсами, он подтаивает, ему на подмогу прилетает новый снежный десант. В моём окне и сейчас мельтешат белые парашютики этого упрямого новосибирского снега, который так порадовал Дмитрия Воденникова, прилетевшего к нам в нынешнем ноябре из своей обделённой снегом Москвы.

    А вчера в соцсетях он написал: «Шёл тут недавно домой, увидел, что выпал снег. Не первый и, может, непрочный. Но лежит. И выгоды нет, а чувствуешь глупую радость».

    Летит снег, и так хочется сладко спать, а потом проснуться и выйти, чтобы смеяться, ловя снежинки ртом. Так сладко спалось и смеялось в детстве

    Читерство со сном практически ни у кого из нас в определённом возрасте уже не получается: не спим, но не от любви и прочих молодых страстей и жажды ухватить побольше от горячего этого пирога. Пироги нам вредны уже, а наша память забита, и куки чистить всё сложнее.

    И да, жалко тратить время на сон. Его всё меньше, как и глупой здоровой радости.

    А вот со снегом ещё получается

    «Какая, в сущности, смешная вышла жизнь», — пел уже ушедший в землю ли, в огонь (но оттуда уж точно прямиком в небо) фронтмен «Високосного года» Илья Калинников.

    Високосный год у нас уже был недавно, но будто бы подзатянулся.

    Спуталось время, спутались времена года, спуталось всё, что было прочным, вечным, как привычки детства.

    Глупая радость тоже оттуда. Пусть останется хоть она. И немного белого, радостного, как в детстве, снега.

    Зачерпни в ладони эту радость. Рассмотри, не смахивай сразу снежинки, упавшие на воротник.

    Скоро зима. Хорошо бы, не последняя.

     

    Фото автора.

    Светлана Гольдман

    Колумниcт, член редколлегии «Бюро Постышева».

    Оставьте ответ

    Введите ваш комментарий!
    Введите ваше имя здесь

    2 × четыре =

    Выбор читателей