Владимир Берязев. В это уверую

ВЛАДИМИР БЕРЯЗЕВ
Родил­ся в горо­де Про­ко­пьев­ске в 1959 году. Окон­чил Лите­ра­тур­ный инсти­тут им. Горь­ко­го. Рабо­тал фин­ин­спек­то­ром, жур­на­ли­стом. С 1990 по 1997 гг. был дирек­то­ром изда­тель­ства «Ман­га­зея» и соста­ви­те­лем одно­имен­но­го лите­ра­тур­но­го аль­ма­на­ха. С 1997 по март 2000 являл­ся пред­се­да­те­лем прав­ле­ния Ново­си­бир­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции. С 1998 по 2014 г.г. был дирек­то­ром и глав­ным редак­то­ром жур­на­ла «Сибир­ские огни». Автор вось­ми поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков. Пуб­ли­ко­вал­ся во мно­гих жур­на­лах, аль­ма­на­хах и анто­ло­ги­ях Рос­сии: «Новый мир», «Наш совре­мен­ник», «Москва», «Север­ная Авро­ра», «Урал», «Сибир­ские огни», «Алтай», «Огни Куз­бас­са», «Даль­ний Восток», «Сибирь», «Рубеж» и дру­гих. В послед­ние годы широ­ко пуб­ли­ку­ет­ся вне Рос­сии: «Зару­беж­ные запис­ки», «Кре­ща­тик», Гер­ма­ния; «Новое рус­ское сло­во», Нью-​Йорк, 2004, «Би-​би-​си», пере­да­ча Севы Нов­го­род­це­ва, 2004; «Неми­га», Минск, 2004 и 2005; «Дикое поле», Укра­и­на, 2005; «Про­стор» и жур­нал «Ама­нат» (Казах­стан). Сти­хи Беря­зе­ва вхо­дят в школь­ную хре­сто­ма­тию «Шедев­ры рус­ской поэ­зии вто­рой поло­ви­ны XX-​го века». Член рус­ско­го ПЕН-​центра. Живёт в Ново­си­бир­ске.

* * *

Глу­хою ночью вью­га раз­гу­ля­ет­ся,
Меня раз­бу­дит ста­вен пере­стук.
Былая боль проснёт­ся и уля­жет­ся.
А сон ней­дёт. И слыш­но за вер­сту,
Как поез­да на стан­ции аука­ют,
Как сотря­са­ет зем­лю товар­няк…
А сон ней­дёт…
И горест­ной нау­кою
Вста­ет за мною про­шлое. И мрак,
И позд­ний стыд — томи­тель­но весо­мы.
Вон, вдоль сте­пи, сталь­ные про­во­да
Поют о том, как жар­ко и бес­сон­но
Горят в сне­гах боль­шие горо­да.
Мой век про­стой, ты на две тре­ти убыл.
Я стал дру­гим — и лад­но, не беда.
Спа­си­бо хоть за то, что надо­умил
Понять, как без­за­щит­на кра­со­та
Род­ной зем­ли… и жаж­дет вопло­ще­нья
Глу­хая степь, бес­связ­но­стью дыша…
Но — вста­ну.
В сне­го­вом коло­вра­ще­нье,
Глот­нув ночи, охо­ло­нёт душа.
Вой­ду во вью­гу на крыль­цо сквоз­ное,
Зажгу фонарь, подво­рье оза­рю.
Меня обдаст шер­ша­вою воз­нёю
И кол­ко­стью, при­су­щей янва­рю.
Снег раз­бе­жит­ся радост­ным мер­ца­ньем,
Запля­шет элек­три­че­ской пыль­цой.
А сле­ва тьма,
И спра­ва,
И над нами —
Гудит гудом и дышит с хри­пот­цой,
Швы­ря­ет снег во двор из-​за огра­ды,
Сме­та­ет с кры­ши, свер­ху шлет его…
Мне, кро­ме сне­га,
Ниче­го не надо
От зим­ней тьмы…
Не надо ни-​че-​го.

* * *

Я шагаю за белой ста­ей
По пес­ку пол­зу­щих газет.
Клин гуси­ный летит в Патайю
Вслед за чув­ством гря­ду­щих бед.

Над­ры­ва­ют­ся вол­ны шумом
И валы в нахра­пе идут.
Тучам рею­щим и угрю­мым
Чай­ки тоже кри­чат беду.

Ветер рвёт края покры­ва­ла
Кем-​то бро­шен­но­го в пес­ке…
Све­та мало и горя мало,
Дай­те горя моей тос­ке!

По при­ча­ла скри­пу­чим пла­хам
Вый­ду в море, где свист и гром:
Пусть идёт всё, что было, пра­хом,
Всё, что будет, – горит огнём!..

* * *

Свет­лый излом запро­ки­ну­тых рук,
Свет­лых волос вос­хо­дя­щие струи,
Русый рас­свет, ожив­ля­ю­щий луг —
В это уве­рую, с этим умру я…

Там, где лежим голо­ва к голо­ве,
Где созре­ва­ет роса по поля­нам,
В пти­чьем — кос­ми­че­ском — моле­ку­ляр­ном
Звоне плы­ву по туман­ной тра­ве,
Зная — сия­нья не застит быльё!
Вот и спа­се­ние,
Вот и сво­бо­да…

Вновь погру­жа­юсь, не зна­ю­щий бро­да,
В вол­на­ми став­шее тело твоё!..

* * *

Мне гор­ше горя и гре­ха
То воз­да­я­ние зем­ное —
Что вла­гу тре­пе­та и зноя
Не вме­стят ста­рые меха!..

Я скуп, как тот лука­вый жрец,
Что пла­мень упо­до­бя кам­ню,
Усерд­но молит­ся богам, но
Не верит в жерт­вен­ность сер­дец.

А ты без памя­ти щед­ра,
Ты без изъ­я­на тер­пе­ли­ва,
Сми­рен­на, но не сирот­ли­ва —
Сире­нью рос­ною с утра.

Какою, Гос­по­ди, ценой!..
Какой?.. не ведаю какою
Я запла­чу за век покою,
За пла­мя, став­шее виной.
Тот камень — накреп­ко со мной…

* * *

О, этот миг — на острие, на гра­ни!
Миг пере­ми­рия меж сне­гом и вес­ной,
Миг сон­ных изб,
Миг суме­рек рас­свет­ных,
Когда лежит сне­жин­ка на пле­че
В задум­чи­во­сти: таять иль не таять.
И вре­мя спит,
И кажет­ся тогда,
Что кап­ля, ото­рвав­шись от сосуль­ки,
Не доле­тит вове­ки до зем­ли,
И губы, что тре­пе­щут в полу­вздо­хе,
Не смо­гут оку­нуть­ся в поце­луй,
Пре­одо­леть не в силах бес­ко­неч­ность.
Тогда-​то насту­па­ет тиши­на…
И в воз­ду­хе, про­ни­зан­ном тума­ном,
Нам слыш­но, как шур­шит по тру­бам дым,
Как воро­бьи под ста­рою зас­трехой
Спро­со­нья чистят пёрыш­ки свои,
Как кро­ви шари­ки
Испу­ган­ной тол­пою
Бегут в арте­ри­ях
И трут­ся друг о дру­га…
О, этот миг…

Мэйл от сына Ивана

Пишу без про­во­ло­чек. Ты мне снил­ся…
В про­щён­ном вос­кре­се­нье уме­стил­ся
Сон, буд­то наш про­гу­лоч­ный марш­рут
По горо­ду, по Энску… За тобою
Бре­ли мы всею нашею семьёю,
И путь казал­ся весел, а не крут.

Ты захо­дил в места, как пти­ца в клет­ку,
И заби­рал то руч­ку, то сал­фет­ку,
Где дух твой оби­тал от преж­них лет.
Но сле­дом, с тара­ка­ньей стаи тща­ньем,
Про­стран­ство зани­ма­ли город­чане
И буд­то бы гаси­ли твой билет…

Вхо­ди­ли, запол­ня­ли, вытес­ня­ли,
В гла­за не гля­дя, обра­зы роня­ли
И мебель выно­си­ли во дво­ры.
Ни здрав­ствуй, ни про­щай! Как буд­то зная,
Что ты ухо­дишь. Что сте­зя иная
Тебя уже ведёт от сей поры.

Так сует­ли­во, холод­но и стран­но
То пле­мя копо­ши­лось у про­ра­на
В какое-​то неве­до­мое тло.
Но то-​то страх! — забро­шен­ная залежь
Судь­бы лежит, а ты не исче­за­ешь,
Лишь от улыб­ки — груст­но и свет­ло.

Лишь закру­жи­лись офи­сы и лица,
Как буд­то соби­ра­ясь испа­рить­ся,
А ты сме­ял­ся, вый­дя на про­спект,
Где в «Дели­ке» дру­зья согре­ли место.
Бра­та­нье… Да пред­чув­ствие отъ­ез­да…
Да на афи­ше — «Дерби-​Андерлехт».

В багаж­ник ты заки­нул сум­ку лихо
И про­из­нёс, лишь толь­ко ста­ло тихо:
— Про­щай­те! Я сего­дня — Хей­ер­дал.
Ну, что ли пес­ню! Нас никто не гонит.
Давай­те: то не ветер вет­ку кло­нит…
Спо­ём!..

А я не смог. И зары­дал…

* * *

Ска­жу о Вели­ком почине —
Про Пуш­ки­на в Тогу­чине,
Где бабушка-​речка Иня,
Где серд­цем сибир­ско­го кли­ра —
Злат-​прииски Сала­и­ра,
Да жжёт огне­паль­но род­ня
Дву­пер­сти­ем Авва­ку­ма…
Где внуч­ка обход­чи­ка кума,
Настё­на, чита­ет сти­хи
У бюста поэта зла­то­го,
Где гра­дус застоль­но­го Сло­ва —
Талан­том зовут мужи­ки!..

* * *

На вер­шине кур­га­на гра­ет горест­но вран
Над костьми вели­ка­на в окли­ка­нье векам.

Сквоз­ня­ки по Рос­сии! ни души, ни огня…
Толь­ко вещая сила поды­ма­ет меня,

Толь­ко бьёт­ся в клю­чи­цы окоём-​океан!
Не беда ли сту­чит­ся в тот гра­нич­ный кур­ган?..

По орли­но­му гор­бя два чугун­ных кры­ла
Я взле­таю с над­гро­бья и… была не была!

Над рекой, над века­ми… не достать не поспеть
Ни стре­лою, ни кам­нем, ни вра­гу, ни судь­бе.

* * *

…И пти­чья тень мельк­ну­ла по пле­чу.
Крик обо­рвал­ся, небе­са запол­ня.
Кто зна­ет, может, так­же уле­чу
В высо­кий холод празд­нич­но­го пол­дня.

И лёг­кий смер­чик тень мою вску­рит.
И закру­жит­ся перыш­ко воро­нье…
Я не был ни глу­хим, ни посто­рон­ним,
Хотя за то ничто не гово­рит.

Пусть пре­вра­тит­ся в обла­ко перо,
И, свет вечер­ний хло­пья­ми подъ­ем­ля,
Рас­та­ет… в пору­бе­жии миров,
Послед­ней пло­тью обни­мая Зем­лю…

* * *

Жиз­ни хол­сти­на разо­рва­на…
Ста­рой пор­тян­кой
Смот­рит­ся преж­нее белое поле судь­бы.
Толь­ко душа моя, страж­ду­щей сама­ри­тян­кой,
Чудо леле­ет у край­ней сво­ей городь­бы.

Ждёт не дождёт­ся, поку­да сту­чит рети­вое,
Вла­ги нетлен­ной, при­част­но­го хлеба-​вина:
— Ты в духе-​истине слы­ша­ла Сло­во живое,
Зна­чит навек и бес­по­шлин­но уто­ле­на!..

На переправе

Обла­ка ледоходно-​небесной
Чере­ды — чере­дой
Всё плы­вут сине-​ветренной без­дной
Над водой, над водой.

С думой веч­ной, с тос­кою сер­деч­ной,
Взо­ром дол­гим ли ты
Всё сле­дишь этот ход бес­ко­неч­ный
У паром­ной чер­ты?..

* * *

При­ле­та­ли соро­ки,
Обсе­да­ли поро­ги
Стре­ко­та­ньем и гиком
В хло­по­та­нье вели­ком.

Лики памя­ти стро­ги…
Но, в конеч­ном ито­ге,
Мои ста­рые дро­ги —
У исто­ка доро­ги.

Я судь­бы пере­моги
Вопро­шаю во Боге…
Всё шеп­чу эти сло­ги!..
Всё шеп­чу эти сло­ги!..

* * *

Было вре­мя, слё­ту и со слу­ха
Я запо­ми­нал сти­хи дру­зей.
Речь моя, как чудо-​повитуха,
Извле­ка­ла радост­ных фер­зей
На про­стор игры лиро­дер­жав­ной:
В бит­ву! — в пере­кре­стье строк и рифм!..

Зри ж Язык сияюще-​стожарный,
Что непо­бе­дим, как Тре­тий Рим.

Подсолнух

Повер­ни ко мне голо­ву, пока­жи свою стать!
Золо­то­го, весё­ло­го — по повад­ке видать.

Был и я зно­ем лас­кан­ный, гор­дый и завод­ной,
Пока баба с салаз­ка­ми не яви­лась за мной.

Всё буб­ни­ла о про­жи­том, всё про осень и снег…
И тебе по-​хорошему раз­вер­ста­ет­ся век.

Ска­жут: вызре­ло семеч­ко, данке-​шён, вэри-​гуд!..
Поки­ва­ют на вре­меч­ко и баш­ку отсе­кут.

* * *

Когда копал я лун­ки для рас­са­ды,
Имел в душе пору­ку Божья Сада,
Где всё и вся любо­вию жени­мо,
Взле­ле­я­но, тетёш­ка­но, хра­ни­мо…

По кром­ке чуда, в гря­дах, ради Бога
Стру­и­лась мура­вьи­ная доро­га:
Мед­вед­ка, пау­чок, пче­лы гнез­до­вье
Испол­не­ны тру­да и сла­во­сло­вья.

Поли­ва не забыв, изве­дав лета,
Вды­хаю зноя пыл и порох цве­та.
Жду уро­жай, всё чуж­дое кор­чуя,
Иной судь­бы не чая и не чуя.