Понедельник, 1 июня, 2020
More

    Владимир Постышев.
    Письма пишу

    Главный редактор Бюро Постышева – Владимир Постышев

    ВЛАДИМИР ПОСТЫШЕВ
    Поэт, прозаик, журналист. Учредитель литературного интернет-журнала «Бюро Постышева», член редколлегии журнала «Сихотэ-Алинь». Автор нескольких сборников верлибров и книг прозаических миниатюр. Публиковался в журналах «Литературный меридиан», «Московский вестник», «Сихотэ-Алинь», «Литературная учеба», «Огни Кузбасса», «Новая Немига литературная», «Согласование времен», «Южная звезда», «После 12» и в других. Член Союза российских писателей и Союза журналистов России. Живёт в городе Арсеньев.


     

    Владимир Постышев. <br>Письма пишу

    если открыть окно

    крутит пальцем у виска тишина:
    что ли ты старик приболел
    сорок лет сиднем сидишь у окна
    не румян ты лицом и не бел

    хмуришь лоб и пускаешь едкий дым
    дом в дыму ну а ты молчишь
    милый а давай сам-друг посидим
    чай попьём пожуём калачи

    а когда забрезжит пустой рассвет
    по небесному тонкому льду
    в край где дыма и дома земного нет
    я за руку тебя отведу

     

    путешествие туда

    — час от часу не легче — мамка
    кудахчет над моими
    разбитыми коленками и тычет
    вдоль ссадин поперёк них
    ваткой с йодом
    и дует-дует-дует-дует
    на раны шестилетнего мужчины
    дует так как никогда не дули
    ветра на вольном курском переулке

    и если честь по чести: жаль немного
    что велик сломан и его починкой
    отец взволнованный нахмурил брови
    и на меня не смотрит и вздыхает
    так словно я играл в войнушку
    и фрицем был и одолел советских
    солдат не ведающих страха

    густеет вечер вечер скроет слёзы
    в глазах у шестилетнего мужчины

     

    размышление вдали от парадного

    дымы вокзальные дымы
    привокзальные —
    голос вмерзает в глотку:
    холод пар изо рта и дымы —
    хрустальные

    вечер чеканя шаг
    шествует по перрону
    сгрудились в тени еловой
    изрядно поддатые кореша
    чинарики посасывают
    смеются поглядывая
    как булку клюёт ворона

    дымы везде
    дымы привокзальные
    курю
    пинаю сугроб возле урны
    ищу глазами тебя
    но…
    огни сигнальные
    и тётка с неба:
    «на первый путь прибывает…»
    ну вот и славно
    обойдёмся без слов
    дежурных

     

    потом

    когда другие «эврика» кричали
    не ты ли том от берега отчалил
    не твой ли парус бился на ветру
    бог весть в какую унося дыру
    кораблик утлый твой

    бездомный
    шумный
    неуютный —
    не твой ли путь
    вдоль млечного лекала
    стелился в неощупанные дали
    когда другие в радостях рыдали

    остыть от снов — наверное
    забытая тобой икала
    глотая сладость слёз горючих

    — ах этот случай…

    — да этот случай
    его не по учебникам изучат
    потомки том
    потом

     

    в рабочий полдень

    письма пишу — ж[о]лтые крестики-нолики:
    вон за углом из серого кирпича сельпо
    вечные грузчики вечные алкоголики
    хлопнут «боярышник»
    и пучат глазища из черепов

    мать вспоминают и хвалятся родословными
    носы друг другу крушат — благодать

    низко стелется по округе
    ядовитый туман сквернословия
    и никто не знает молитвы
    этот морок проклятый прогнать

    тут как есть всё по-прежнему: веру брежневу
    крутит прыщавый мальчонка
    из двадцать шестой
    и кого только не тошнит
    от пластинки заезженной
    машут рукой: что возьмёшь с дурака —
    блажной

    мир на лирику с физикой переломленный
    зарекался не раз избегать
    моего монтажа
    в общем —
    письма пишу а конверт
    заготовленный
    отыскать не могу никак

    приезжай

     

    поклониться нижайше

    вот и настало время поговорить о живых
    мой дорогой улисс
    [а если ты зол на внезапно выбравших жизнь — молись]
    ведь разницы нет кого вспоминать
    всуе
    из «всех наших» — пишешь лишь ты
    и твои конверты
    пестрят штампами штата миссури

    алину — помнишь это кареглазое чудо
    во время óно клявшееся виталику:
    тенью твоей буду? —
    лет восемь уже кличут инокиней аннушкой
    на храм божий в душе своей
    собирает она грехи по камушку

    а виталик-то год другой третий — как в сирии
    от саранчи проклятой очищает
    опалённые зноем палестинские берега россии

    у меня всё по-прежнему: жалость молчания
    ночной гул на проспекте
    восьмой этаж
    пыль на книгах и страх нечаянно
    потерять свой химический карандаш

    и хотя все здравствуют [тут я правду
    истинную сказал]
    больше нет никаких «всех наших» —
    покоряясь воле вышней все разбрелись
    но тем паче позволь поклониться тебе
    нижайше
    ни о чём не забывший
    друг мой
    мой дорогой улисс

     

    умница

    на асфальт роняя крошки
    в сизокрылой воркующей
    лужице
    сидит бабуся
    под нос себе бормоча:

    гули-гули мои хорошие
    гули-гули с небес упавшие
    это всё что осталось
    от тёртого
    калача

     

    на украинском переулке

    в то утро — понимаешь — как на тяжкий грех
    не смог немую реку переехать грека:
    он собирал фасоль и складывал в ноздре —
    ноздря огромна у иного человека

    и что-то там – бог весть – томилось в кобуре
    качавшейся на хлипкой портупее греки
    ковыль чуть шевелился а пырей — бурел
    и вий просил поднять языческие веки

     

    разделив неделимое

    и ты бежишь босиком по граниту
    и самому чёрному мрамору
    ты паришь над поребриком над
    загустевшей пастилкой-невой
    но —
    хлопнет смелое утро
    беспризорной
    оконною рамою

    и внезапно окажется сном
    этот танец и бег и полёт
    и порез ножевой

     

    жёлтое небо алабуги

    когда ты человек ростом с полмира
    сердцем — с россию
    с душою — поперёк рая
    они обязательно придут:
    ни поздно ни рано — вовремя

    они поскребут полуобглоданным грязным
    коготочком
    в твою дверь из неплотно подогнанных
    досочек — открывай не мешкая 
иначе
    Владимир Постышев. <br>Письма пишу— лучше не знать никаких иначе

    они войдут постреливая — слава богу что глазками а не
    из устройства системы братьев nagant — ни чая не попросят
    ни грязь насапожную не отряхнут
    и — подленько ухмыляясь —
    двинут под дых предложением от которого
    голова закружится и руки с плотью простившиеся до срока
    полетят по воздуху отыскивая подпирающие
    потолок стены

    и когда случится сие [бедная моя марина]
    вытри влажные ладошки о старенький фартук
    посмотри не мигая на клочок бумаги
    ещё не ставший запиской
    попроси прощения у грядущих дщерей и сынов
    и утешься:
    Владимир Постышев. <br>Письма пишу— лучше не знать никаких иначе

     

    дело мастера не боится

    а что здесь такого сложного-не
    простого:
    берёшь перочинный ножик
    и гибкую веточку ивы
    и водишь по ней с нажимом туда-обратно
    с утра и до половины шестого
    вечера голубого
    [спаси тебя бог от вечеров червивых]

    строгаешь себе строгаешь а позже
    [только не слушай никого убеждённого в
    тщете твоих действий — ни
    мамку ни папку ни вообще прохожих
    и витьку из двадцать шестой — не слушай
    тоже]
    так вот: позже позже много позже — из крохотного
    обрубка веточки
    получится у тебя свистулька
    и тут уж свисти не булькай —

    пускай все живые умрут от зависти

     

    анестезия

    — порфирий — кричала она в приоткрытую
    створку окна мансарды —
    возвращайся скорее порфирий
    будь ласка купи на
    обратном пути сигарет
    и глотая текущие лениво слёзы
    добавляла одними губами:
    — господи как же хочется покурить родной

     

    вид из домика без мезонина

    на луга озябшие
    в ожидании пастуха
    сыплет снег
    как луковая
    звонкая шелуха
    выпадает из рук в кухоньке
    бедной моей
    в миг прихода теней

    здесь о женщине не моей —
    о ней о ней —
    заблестят вот-вот
    памятные жемчуга

    а на окнах лёд остыл
    а за окнами – травы и снег
    луга луга

     

    carpe diem

    простыни мну понимая —
    и дороги и ноги — врозь:

    от уставшей от рос травы
    до самовлюблённых небес —
    пелена стоит неземная
    дым и копоть повсюду
    и я — верь не верь —
    щетиной молодецкой оброс

    август мёртв —
    безусловно мертвее чем те
    кто на книжное слово
    в обществе мёртвых поэтов
    запятою ложится
    и множится сотней частей

    ты прости: мне б не надо об этом

    погостить приходил
    удивиться и выжить

     

    здравствуй верочка полозкова

    ну курю по ночам
    зло покусывая мундштук —
    и что здесь такого?
    ну уткнулся в планшетик
    заблудился в стишках
    [здравствуй верочка полозкова] —

    отрекаюсь мирского

    на кол ночь — жизнь до срока
    проходит
    скулы дробною дрожью
    от благости сводит

    молока бы парного
    вместо ветра сырого

    посмотри: будто будда прошёл
    по асфальту цветущие лотосы
    за перила шажок —
    здравствуй будда-божок
    а давай-ка посмотрим из космоса

    на балкон на мундштук
    на планшетик стихи полозковой

    час неровен как есть —
    отрекаюсь мирского

    навек
    отрекаюсь мирского

     

    никто не помнит ивана бровкина

    братцы мои
    кареглазые кролики —
    мир степной и стеклянный
    не знает пределов
    я в восьмом поколении
    мчусь к горизонту
    но он не становится ближе

    братцы мои
    худощавые суслики

    если б ведали вы
    как шуршала под лапками ёжика
    неприкрытая снегом
    трава прошлогодняя
    по дороге в туман
    где светла даль как стёклышко
    и касается края земли
    солнце позднее

    братцы мои —
    в высшей степени
    чернозёмные жители
    вкруг оси своей собственной
    обернитесь и вспомните:
    вы зачем здесь ушастые
    кареглазые
    худощавые
    а?

     

    повесть о потерянном неводе

    и если бы не эта дрожь пальца
    указывающего в века
    [указательного пальца — у сомнительно
    поседевшего на виске
    полотелого волоска]
    то какие бы к чёрту слёзы
    [что ни век — то обезумевший день сурка]
    а громкий выстрел никто не услышал
    и вроде бы просто так —
    отпрыгивая от плеча
    безвольно повисла рука

    дым — хоть отчизны
    хоть ещё там какой —
    подойди поближе: успею
    сказать тебе на ушкó —
    он производная тления и горения
    понимаешь старушка моя?
    что сгорело — то прах и пепел
    пепел — любовь твоя
    пепел — я

    я очень старался но не помню ни слова
    будто не было клятвы на берегу реки
    дело вот в чём: ты не будешь готова
    никогда не будешь готова
    покинуть берег
    на котором сытые рыбаки
    всегда поделятся частью улова

    и к тому же — твои зелёные помидоры
    жуть как горьки

     

    бублик от дырки

    — и если только не брать в расчёт
    ни синие сны ни молитвы текущие с губ
    [что молитвы — что чары] —
    шептала на ухо та с которой
    любой экзамен — сердечный зачёт —
    то разве не чёрен твой день
    о мой звездочёт
    мой клоун немого кино
    мой чаплин — мой чарли?

    и что мне ответить ей? — что по лицам
    читать очень просто — не сложнее
    чем кожей гусиной дрожать на спине
    и что непоправимо давно пустота
    вылизала печаль в глазницах

    так что мне ответить той
    памятью о которой окаменел?

     

    скоро встретимся

    угомонись маэстро ухохочись:
    ты станешь крылышком саранчи
    едва коснётся седьмой лепесток земли
    [другие шесть ведь упасть смогли]

    и семицветик лысый сжимая в руке
    неважно кто под аркой скроется со двора:
    — зачем ты помнишь ту
    что отзывалась на имя рокель
    и была в свои двадцать семь стара

    миру — мир
    миру — вечный мир
    мы об этом поговорим
    и о том о другом
    и о той не об этой
    скоро встретимся — прошлым летом

     

    разговор с поликарпом игнатьевичем

    — старичок-боровичок
    катьку утащил волчок
    ленка выскочила замуж
    дверь закрыла на крючок

    галку немощь одолела
    и её увядшим телом
    любоваться будет муж
    запивая водкой пунш

    ирка — умная синица
    ей в ладони не сидится
    мчится ирка пыльным днём
    за богатым журавлём

    ни тепло ни горячо —
    я поплакался в плечо
    ну а ты-то сам-то чо
    старичок-боровичок?

     

    председатель профсоюза нафталиновой фабрики

    — савелий не морочь мне голову
    и не голову не морочь тоже —
    говорит мне та чьи слова как олово
    жидкое растекаются по моей
    конопатой роже

    ни на что не похожи
    эти завтраки эти ужины
    с той что мерещилась в мороке
    суженой

    с той что желанной была
    и ухоженной

    кончились завтраки
    и тропинкой нехоженой

    побрести что ли
    коли
    волей небесной
    так щедро отсыпано —

    отболеть любовью болгарской
    и цыпками

     

    история а

    шалели все — соседи и коты
    когда мальчишка за стеною
    переходил со скрипкою на ты
    и было не унять его весною

    но прилетала птица на балкон
    и две минуты ворковала
    и отдыхал микрорайон
    влюблённый в музыку для галок

     

    гвардии рядовой

    авдотья говорила: каркай
    семён — ты птица без гнезда
    не пей проклятую с захаркой
    побойся бога ты христа

    звенела ночь и голос женский
    на шёпот очень был похож
    семён точил свой нож армейский

    и эта сказка — тоже ложь

     

    вишнёвая веточка

    т-с-с —
    слышишь: там за шершавым крестом окна
    на озябшей веточке вишнёвая косточка
    обрастает плотью?

    а я в эту ночь не сплю
    пеку калачики-чи-ки
    листаю «мурзилку» за апрель
    восемьдесят второго
    и читаю «загадки»
    столетнего корнея
    чуковского: «шёл кондрат
    в ленинград…»

    какие они оба молодцы:
    корней иваныч
    и кондрат
    кондрат — потому что
    идёт в ленинград
    а чуковский —
    потому что рассказал об этом
    мне и другим пионерам
    которые не бывают бывшими

    ты теперь очень далеко
    но на всякий случай:
    т-с-с —
    слышишь: вишнёвая веточка
    постучалась в окно?

     

     

    Оставьте ответ

    Введите ваш комментарий!
    Введите ваше имя здесь

    три × один =

    Выбор читателей

    Алёна Рычкова-Закаблуковская. А времени у нас вагон

      * * * А времени у нас вагон. Вагон и мелкая тележка. По этой пустоте кромешной, Гляди, упрямый мой олешек, Стремительный лесной орешек — Светило катится за склон. А дальше что,...

    Светлана Маликова. Слова, идущие от сердца

    СВЕТЛАНА МАЛИКОВА Светлана Борисовна закончила отделение журналистики ДВГУ. Работала редактором отдела радиорекламы в ВГТРК «Владивосток», директором рекламного агентства «Новый день». Публиковалась в литературном альманахе «Паруса-4», поэтических сборниках ТГЭУ...

    Лидия Сычева. Русское слово и денационализация народа российского

    ЛИДИЯ СЫЧЕВА Прозаик, публицист, лауреат международных и всероссийских литературных премий. Автор книг «Вдвоём», «Три власти», «Уже и больные замуж повыходили», «Природа русского образа», «Дорога поэта», «Мы все ещё...

    Василина Орлова. Каждые пятнадцать минут

    ВАСИЛИНА ОРЛОВА Родилась в 1979 году в поселке Дунай Приморского края. Закончила философский факультет и аспирантуру МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидат философских наук. Автор ряда...