Елена Фролова. Travel

ЕЛЕНА ФРОЛОВА
Роди­лась в Сим­фе­ро­по­ле в 1976 году. Окон­чи­ла Крас­но­яр­ский педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет име­ни В. П. Аста­фье­ва. В 1998‑м ста­ла побе­ди­те­лем лите­ра­тур­но­го кон­кур­са «Сту­ден­че­ская вес­на», орга­ни­зо­ван­но­го фон­дом В. П. Аста­фье­ва.
В 2004 году в изда­тель­стве «Стре­ко­за» вышло четы­ре кни­ги сти­хо­тво­ре­ний для малы­шей до 5 лет.
Пуб­ли­ко­ва­лась в лите­ра­тур­ных изда­ни­ях «Москва», «Эми­грант­ская лира», «День и ночь», «Гра­фит», «Веси», «Южное сия­ние», «Сим­бирск», «Лите­ра­тур­ный Крым», «Лите­ра­тур­ный Иеру­са­лим», «Рес­пуб­ли­ка Абха­зия», «Твоя гла­ва», «Лите­ра­тур­ный Ахшен», «Рес­пуб­ли­ка Абха­зия», «Лите­ра­тур­ная газе­та», «Ниж­ний Нов­го­род» и в дру­гих.
В 2019 году вышел сбор­ник лири­ки «Непо­пра­ви­мое лето» (изда­тель­ство «СТи­ХИ»).
Побе­ди­тель Меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са «Эми­грант­ская лира. Неостав­лен­ная стра­на» — 1‑е место (2020 год).
Побе­ди­тель лите­ра­тур­но­го кон­кур­са име­ни А.И. Куп­ри­на — 3‑е место (2020 год).
Побе­ди­тель кон­кур­са име­ни Сали­ха Гур­ту­е­ва (Даге­стан) «Есть Роди­на – а зна­чит, сча­стье есть» — 2‑е место (2020 год).
Шорт-​лист кон­кур­сов «Анто­нов­ка. 40+», «Линия фрон­та».
Сотруд­ник Госу­дар­ствен­но­го музея исто­рии рос­сий­ской лите­ра­ту­ры име­ни В.И. Даля.
Живёт в Москве.

* * *

Коро­лев­ская кон­ни­ца,
белые лоша­ди.
Как в Рос­сии на звон­ни­цу,
смот­рят на пло­ща­ди
на дво­рец Букин­гем­ский
тол­пы тури­стов.
С любо­пыт­ством дет­ским
запе­чат­ле­ют быст­ро
любые дви­же­ния
у двор­ца коро­ле­вы.
Вот сме­нил поло­же­ние
охран­ник левый,
вот охран­ник пра­вый
в мох­на­той шап­ке
пере­да­ёт бра­во
какие-​то пап­ки.
При­е­ха­ли мини­стры,
уеха­ла поч­та,
всё дела­ют быст­ро,
сла­жен­но, точ­но.
На чело­ве­ке фрак,
несёт какие-​то мис­ки.
Сме­ни­ли флаг
с гер­бо­во­го на англий­ский.
Жизнь кипит
с обе­их сто­рон забо­ра…
А рядом в Грин-​парке
две соро­ки и ворон
нашли сэнд­вич,
клю­ют, в про­цес­се
на аллее памя­ти
Уэль­ской прин­цес­сы.

* * *

Ялтин­ский вечер вла­жен.
В порт при­шли кораб­ли.
Смя­тый биле­тик бумаж­ный,
Вытер­тый изнут­ри.

Пря­чут худож­ни­ки лица,
Мелом рисуя дам.
Кра­еш­ком сна сереб­рит­ся
Ялтин­ский ста­рый пла­тан.

Кто-​то игра­ет Баха
Заго­во­рён­ной волне…
Спит у моря соба­ка
И тос­ку­ет во сне.

* * *

Помо­лись обо мне, раз­ве­сё­лая рай­ская пти­ца,
в этом ста­ром саду, где не собран сто­ит вино­град,
где луна, как хур­ма, над горою в ночи золо­тит­ся,
где никто мне не друг, где никто мне не враг и не брат.

Где меня не най­ти нико­му, кро­ме доч­ки, кото­рой
снит­ся маль­чик с гла­за­ми чер­ней, чем абхаз­ская ночь.
Помо­ли­тесь о ней, без­мя­теж­ной, огром­ные горы,
что­бы ей эту жизнь лег­ко, буд­то сон, пре­воз­мочь.

Пото­му что не так и не с теми слу­ча­ют­ся встре­чи,
и ухо­дим не к тем, с кем хоте­лось идти по пути.
Помо­лись же о нас, кипа­ри­сы кача­ю­щий ветер,
и ещё помо­лись, чтоб сло­ва мне об этом най­ти,

чтоб ска­зать ей потом, здесь сло­жив­шей довер­чи­во руки
у меня на гру­ди и уснув­шей в ноч­ной тишине,
что силь­нее люб­ви на зем­ле этой толь­ко раз­лу­ки
и доро­ги к люби­мым, подоб­ные дол­гой войне.

* * * 

Давай при­ду­ма­ем, что мы с тобой пол­ко­вод­цы,
у каж­до­го своё вой­ско, но мы не жела­ем вой­ны.
И пото­му наши лоша­ди пьют из одно­го колод­ца
ночью, в смуг­лых объ­я­ти­ях её тиши­ны.
Мы миро­твор­цы, мы хотим лишь люб­ви и све­та,
гото­вые отка­зать­ся от всех сво­их пол­но­мо­чий.
Но полю­бив­шая вой­ны эта дур­ная пла­не­та
стал­ки­ва­ет наши вой­ска и хохо­чет, хохо­чет,
застав­ляя нас при­ду­мы­вать пла­ны, кар­ты,
ходы, стра­те­гии, ломать копья и фла­ги,
и обсто­я­тель­ства наши бьют­ся, как вои­ны Спар­ты,
а нам бы хоте­лось про­сто доплыть до Ита­ки
и забыть­ся. И что­бы о нас забы­ли.
А когда архео­ло­ги через тыся­чу лет оты­щут остан­ки,
ска­жут: «Да это не пол­ко­вод­цы, Бил­ли!
Здесь сплош­ные сады и розы, а где же их тан­ки?!»
И уедут огор­чён­ные, не най­дя под­твер­жде­ний
нашей с тобой бит­вы за жела­ние «быть вме­сте».
И раз­ве­ют наши остан­ки над морем без сожа­ле­ний.
И лишь один сло­жит об этом пес­ню.

* * *

Айво­вый сад на Кило­вой горе.
Кали­точ­ка. Бал­кон. Пол­ноч­ный дождь.
Холод­ные рас­све­ты в сен­тяб­ре
не обо­гре­ешь, не пере­жи­вёшь.

Всё при­зрач­но, как таю­щие сны,
как в небе кара­даг­ская луна,
как вкус саган-​дайля тво­ей тра­вы,
зава­рен­ной в ста­кане у окна.

* * *

По изу­мруд­ной гла­ди плы­вут
ред­кие белые чай­ки.
Што­па­ет невод на бере­гу
маль­чик в про­со­лен­ной май­ке.
Гос­по­ди Боже, зачем и когда
я про­жи­ла так мно­го?
Стать бы рыб­кою в нево­дах,
что­бы меня тро­гал,
смот­рел, неж­но сжи­мал в руке,
не гово­ря ни сло­ва,
брон­зо­вый маль­чик на жёл­том пес­ке
сно­ва, сно­ва и сно­ва…

* * *

Маль­чик пры­га­ет с пир­са
в бирю­зо­вое чре­во
моря. Оно пишет
свои пись­ме­на. В древ­нем
Ана­ко­пий­ском цар­стве
горы тихонь­ко дрем­лют,
устав­шие от напа­стей
при­шед­ших на эту зем­лю
мно­же­ство раз. Века­ми
вои­ны ищут мира.
Скрю­чен­ны­ми рука­ми
сажа­ют сады. А мимо
море несёт облом­ки
жиз­ни, кораб­ле­кру­ше­ний,
кото­рые их потом­ки
потом назо­вут про­шед­шим.
И лишь одна кар­тин­ка
будет все­гда вне спо­ра:
маль­чик пры­га­ет с пир­са
в бирю­зо­вое море.

* * *

Суху­му

Зной, опус­ка­ясь на горы и город,
на побе­ре­жье, на ули­цы, паль­мы,
всё уба­ю­ка­ет на ночь. И толь­ко
лишь кипа­ри­сов длин­ные паль­цы

тро­га­ют веч­ное звёзд­ное небо,
там, где созвез­дья роят­ся как пчё­лы.
Месяц кра­юш­кою круг­ло­го хле­ба
све­тит­ся короч­кой недо­пе­чён­ной.

Сидя на пир­сах, в кафе, на алле­ях,
за пол­ночь, люди ста­но­вят­ся тише,
буд­то бы, звёзд­ное небо лелея,
силят­ся серд­це друг дру­га услы­шать.