Геннадий Богданов. Как живёшь, страна моя?

ГЕННАДИЙ БОГДАНОВ
Ген­на­дий Вален­ти­но­вич родил­ся в 1948 году. Рабо­тал художником-​оформителем, води­те­лем, авто­ме­ха­ни­ком. В девя­но­стых годах руко­во­дил лите­ра­тур­ным объ­еди­не­ни­ем име­ни Пет­ра Кома­ро­ва при Хаба­ров­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции. Пуб­ли­ко­вал­ся в жур­на­лах «Даль­ний Восток», «Сихотэ-​Алинь», «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан», в лите­ра­тур­ных аль­ма­на­хах Хаба­ров­ско­го и При­мор­ско­го кра­ёв. Автор поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков «Ничто», «Пока дышу», «От сего дня», «Этю­ды», «По воле Выш­ней». Член ред­кол­ле­гии лите­ра­тур­но­го интернет-​журнала «Бюро Посты­ше­ва». Живёт в Хаба­ров­ске.

---

Всё так просто

Ветер стих. Черё­му­ха созре­ла.
Душ­ный август не крас­но­ре­чив.
Смот­рит ива в реку оро­бе­ло,
В пер­вый раз за лето загру­стив.

Ждёт про­хла­ды тополь при­до­рож­ный,
Как ста­рик душев­но­го теп­ла.
Всё так про­сто в этой жиз­ни слож­ной:
Скрип уклю­чин, лёг­кий всплеск вес­ла.

Всё так про­сто, если по тро­пин­ке,
Что ведёт к про­хлад­но­му клю­чу,
Не спе­ша идём с тобой в обним­ку.
Я, не зная что ска­зать, мол­чу.

Ниче­го, что август скуп на сло­во.
Гнёт­ся ниже ива над водой,
Скрип уклю­чин раз­да­ёт­ся сно­ва…
Всё так про­сто, если ты со мной.

Так и живём

Так и живём мы, от встре­чи до встре­чи
Дол­гой раз­лу­кою душу кале­ча.

Где-​то в Ану­чи­но Цер­ковь и све­чи,
Сумер­ки, осень, молит­ва —​часть речи.

Хочет­ся вод­ки, гри­бов в мари­на­де,
Ста­рых сти­хов в пожел­тев­шей тет­ра­ди.

Думать о веч­ном листая стра­ни­цы,
Может быть, сча­стье хотя бы при­снит­ся…

И, засы­пая уже на рас­све­те,
Вспом­нить Гос­под­нее —​«Будь­те, как дети».

* * *

Куда-​то вре­мя мчит­ся…
Не знаю, поче­му
Мне этой ночью сни­лись
Гера­сим и Муму.

Мужик махал рука­ми,
Пытал­ся объ­яс­нить.
Что он почти за гра­нью
И тоже хочет жить!

Несчаст­ную соба­ку
Не по сво­ей вине
Ему нести на пла­ху…
А како­во же мне?

Фестина ленте

Чем даль­ше в жизнь, тем про­шлое доро­же.
Хаба­ровск. Май. Черё­му­ха в цве­ту.
Пока дышу, года свои ито­жа,
Пишу с бла­го­го­ве­ньем ко Хри­сту.

А вечер сме­жил веки неза­мет­но.
По пло­ща­ди собор­ной не спе­ша
В Успен­ский храм бре­дёт
(фести­на лен­те!)
Ещё одна заблуд­шая душа.

* * *

Был вечер обыч­ный весен­ний, но хму­рый.
По-​мартовски как-​то не пели коты.
Де факто — я болен любо­вью, де юре —
Ска­жу откро­вен­но:​я счаст­лив, а ты?

Конец октября

То ли дождь будет в ночь, то ли снег…
Ну о чём здесь в кон­це октяб­ря,
Совер­шая по строч­кам побег,
Мож­но думать, душой не скор­бя?

За Аму­ром пожар на полях,
Город дышит, как загнан­ный конь.
В хра­ме про­по­ведь —​всё о скор­бях,
И запла­чет душа, толь­ко тронь.

В Сочельник

В Сочель­ник на вио­лон­че­ли
Игра­ет девоч­ка нок­тюрн,
А я в потре­пан­ной шине­ли
Бегу с вин­то­воч­кой на штурм.

Да, я игру­шеч­ный сол­да­тик,
Забы­тый кем-​то на сне­гу,
Но у меня отва­ги хва­тит,
Чтоб пре­по­дать урок вра­гу!

Садит­ся солн­це за горою,
Креп­ча­ет к вече­ру мороз.
Тре­во­ги я сво­ей не скрою,
И страш­но мне уже все­рьёз.

Вио­лон­чель ещё игра­ет,
На ёлке лам­поч­ки горят…
А вот и кре­пость, точ­но знаю —
В ней вра­же­ский засел отряд.

Лов­лю на муш­ку часо­во­го
И, как учи­ли, жму курок,
Но резуль­та­та ника­ко­го —
Я пло­хо выучил урок.

Меня заме­ти­ли! Вдо­гон­ку
Летят цвет­ные кон­фет­ти.
Часы про­би­ли пол­ночь звон­ко,
Назад доро­ги не най­ти…

Кач­ну­лись сумер­ки. На башне
Зажглись сиг­наль­ные огни.
День канул в про­шлое вче­раш­ний,
Гря­дут Рож­де­ствен­ские дни!

Под Рождество

Вот так все­гда, под Рож­де­ство с подар­ком
Огром­ный джип застря­нет под окном,
А в зимо­вье нато­пят печ­ку жар­ко
И все за стол уся­дут­ся гур­том.

Меня не вспом­нят. В этом раз­ве дело?
Есть спирт, и рыба жарит­ся уже.
Густая ель над кры­шей разо­мле­ла,
Но ста­рый кедр сто­ит насто­ро­же.

Закат­ный луч сколь­зит по пере­лес­ку,
Хри­пит тран­зи­стор на FM волне,
Огонь в печи про­гла­ты­ва­ет с трес­ком
Охап­ку дров, и весе­ло вполне!

Что по чет­вёр­той выпи­то —​забы­то
(Таёж­ная роман­ти­ка в чести),
И в тес­но­те непри­бран­но­го быта
Проснут­ся вряд ли рыба­ки к шести.

Село Бычиха

Набы­чи­лась Бычи­ха
И смот­рит свы­со­ка,
А небо в реч­ке тихо
Купа­ет обла­ка.

Течёт себе Уссу­ри,
На сол­ныш­ке бле­стит.
Её в лите­ра­ту­ре
Про­слав­лю, как пиит.

Про­слав­лю и Бычи­ху —
Пре­крас­ное село!
О, как здесь было тихо,
Люби­лось как свет­ло…

Апрель

Веч­но заспан­ный апрель,
Как угрю­мый алко­го­лик.
Он, конеч­но, очень болен —
Ты мне на сло­во поверь.

Кофе в чашеч­ку налей,
Насла­ждай­ся аро­ма­том.
Мы живём в режи­ме штат­ном —
В общем, всё — как у людей.

Серд­це билось бы ров­ней,
Но оно неров­но бьёт­ся,
Пото­му, что не сда­ёт­ся,
И любовь моя силь­ней!

Зимним вечером

Как-​то зим­ним вече­ром
Стук­ну­ли в окно
Два хмы­ря и Мече­ный
С ними за одно.

«Откры­вай, про­мёрз­ли мы!» —
Мече­ный кри­чит.
Вот такие бор­зые
Посту­ча­лись в скит.

Вышел дед с руж­бай­кою —
«Что, брат­ва, шалишь?!»
Гря­нул выстрел. Стай­кою
Взмы­ли пти­цы с крыш.

Рух­нул, как под­ко­шен­ный
Глав­ный здо­ро­вяк,
И заржа­ли лоша­ди.
Хмырь ска­зал —​«Косяк!»

«Мы же по-​хорошему,
На ночь, на постой…»
«Что ж ты, гость непро­ше­ный,
Под­ни­ма­ешь вой?

Раз­ве ты не веда­ешь,
Что подель­ник твой…
В общем, доч­ки Вероч­ки
Нет дав­но живой.

Вот и покви­тал­ся я
За род­ную дочь.
Вы, брат­ки, на стан­ции
Ско­ро­тай­те ночь.

То-​то ноч­ка снеж­ная,
А в лесу тем­но…
Спит душа мятеж­ная
Мёрт­вым сном дав­но».

Немного радости

Псал­тырь откро­ешь, ска­жешь —​здрав­ствуй­те,
Мои род­ные строч­ки милые!
Опять фев­раль по скве­ру шаста­ет,
А солн­це где-​то над Кури­ла­ми.

В такие дни совсем не пишет­ся,
Зато чита­ет­ся с досто­ин­ством,
И хочет­ся ком­по­та с виш­ня­ми
И чтоб с домаш­ни­ми не ссо­рить­ся.

Но обой­дёшь­ся чаем с саха­ром,
Оби­ду вышвыр­нув на ули­цу.
Пусть по душе про­шлись, как трак­то­ром,
Не сто­ит слиш­ком дол­го хму­рить­ся.

Всего-​то надо в жиз­ни сует­ной
Немно­го радо­сти о Гос­по­де,
Перед постом схо­дить к заут­рене
И у Хри­ста про­сить о помо­щи.

Мой век

Мой век — ничем не обде­лён­ный,
Ска­зать «​безум­ный» —​не могу,
Всё пото­му, что ветер с клё­нов
Сры­ва­ет листья на бегу.

Ещё берё­зо­вые рощи
Под осень очень хоро­ши.
Гри­бов здесь нет, оно и про­ще —
У реч­ки тоже ни души.

Вполне при­выч­ная кар­ти­на —
Уже кото­рый год под­ряд
Вода, подёр­ну­тая тиной,
Выво­дит толь­ко лягу­шат.

Ещё куз­не­чи­ки стре­ко­чут,
И вере­щат в саду сверч­ки…
А ты меня любить не хочешь
Обе­щан­но­му вопре­ки.

Но если

Н. Димит­ро­ву.

Чрез­вы­чай­но не хочу пока­зать­ся стран­ным,
Но если —​«Рели­гия опи­ум для наро­да»,
Кто ска­жет мне, чем лечить душев­ные раны
И како­му царю этот лозунг в уго­ду?

Вез­де­су­щий Ники­фор Димит­ров отве­тит:
«Не взду­май­те крест натель­ный сни­мать даже на ночь!
Это во пер­вых стро­ках, во вто­рых и в тре­тьих.
А лозунг этот, конеч­но, при­ду­ма­ла сво­лочь.

Быва­ет, и я в сти­хах сво­их выра­жа­юсь,
Но что­бы доду­мать­ся до тако­го мараз­ма…
Про­сто у меня до сло­ва боль­шая жад­ность,
Мно­го пре­тен­зий в стро­ках и сар­каз­ма.

Гово­рят, полу­ча­ет­ся выспрен­но очень,
Но подав­ля­ю­щее боль­шин­ство пишет о чём?
Вы послу­шай­те: в каж­дой стро­ке мно­го­то­чье,
Сла­бо напи­сать пря­мо —​ты обна­жи­ла пле­чо!»

Этот март

Этот март сво­лоч­нее, чем пья­ный сапож­ник,
Что несёт бес­про­свет­ную чушь поут­ру,
Но убить настро­е­нье моё очень слож­но —
Я, как пёс, запол­заю в свою кону­ру.

Кону­рой назы­ва­ет­ся место рабо­ты —
Неболь­шая камор­ка вах­тё­ра, и тут
Не все­гда нара­бо­тан­ный жиз­нен­ный опыт
Может быть при­ме­нён, но его не кра­дут.

И поэто­му неза­чем тра­тить ней­ро­ны
И вооб­ще вол­но­вать­ся не сто­ит о том,
Что твоё бла­го­род­ство, талант твой искон­ный
При­го­дят­ся кому-​то в про­стран­стве ином.

Да и в этом пре­де­ле иллю­зий про­стран­ных,
Неиз­вест­но кому под­чи­нён­ных идей,
Очень избран­ных мало, зато сколь­ко зван­ных!
Так, что сто­ит сми­рить­ся и жить весе­лей.

* * *

К чему бы это —​остыв­ший кофе,
Мер­ная поступь настен­ных часов?
В памя­ти толь­ко люби­мый про­филь,
Всё осталь­ное лише­но основ.

Впро­чем, четы­ре гла­вы Заве­та
От Иоан­на уснуть не дают.
Если зав­тра при­зо­вут к отве­ту,
Не ска­жешь —​хочу побыть ещё тут…

Моя страна

Как живёшь, стра­на моя?
С виду вро­де бы бога­то —
Золо­тая чешуя
Купо­лов вити­е­ва­та.

На зака­те лет сво­их,
Ощу­щая холод без­дны,
Я молюсь за нас дво­их,
Осталь­ное бес­по­лез­но.

Не бери меня на понт,
Про­ку­ра­тор иудей­ский,
В новом обще­стве гос­под
Я на долж­но­сти лакей­ской.

Вид­но, каж­до­му своё…
За Оте­че­ство обид­но!
Раз­ле­та­лось воро­ньё,
Све­та бело­го не вид­но.

Всё равно

Ноябрь кон­чил­ся вне­зап­но,
И заку­де­ли­лась зима.
С каким-​то беше­ным азар­том
Ска­ти­лось солн­це за дома.

У вре­ме­ни своя оби­да,
И в пять уже почти тем­но,
А город не подаст и вида —
Ему, как вид­но, всё рав­но.

От рав­но­ду­шия засты­ли
По белым скве­рам топо­ля.
Декабрь вновь рас­пра­вил кры­лья,
И роп­щет сты­лая зем­ля.