Геннадий Богданов

ГЕННАДИЙ БОГДАНОВ
Геннадий Валентинович родился в 1948 году. Работал художником-оформителем, водителем, автомехаником. В девяностых годах руководил литературным объединением имени Петра Комарова при Хабаровской писательской организации. Публиковался в журналах «Дальний Восток», «Сихотэ-Алинь», «Литературный меридиан», в литературных альманахах Хабаровского и Приморского краёв. Автор поэтических сборников «Ничто», «Пока дышу», «От сего дня», «Этюды», «По воле Вышней». Член редколлегии литературного интернет-журнала «Бюро Постышева». Живёт в Хабаровске.


 

 

Всё так просто

Ветер стих. Черёмуха созрела.
Душный август не красноречив.
Смотрит ива в реку оробело,
В первый раз за лето загрустив.

Ждёт прохлады тополь придорожный,
Как старик душевного тепла.
Всё так просто в этой жизни сложной:
Скрип уключин, лёгкий всплеск весла.

Всё так просто, если по тропинке,
Что ведёт к прохладному ключу,
Не спеша идём с тобой в обнимку.
Я, не зная что сказать, молчу.

Ничего, что август скуп на слово.
Гнётся ниже ива над водой,
Скрип уключин раздаётся снова…
Всё так просто, если ты со мной.

 

Так и живём

Так и живём мы, от встречи до встречи
Долгой разлукою душу калеча.

Где-то в Анучино Церковь и свечи,
Сумерки, осень, молитва – ​часть речи.

Хочется водки, грибов в маринаде,
Старых стихов в пожелтевшей тетради.

Думать о вечном листая страницы,
Может быть, счастье хотя бы приснится…

И, засыпая уже на рассвете,
Вспомнить Господнее – ​«Будьте, как дети».

 

* * *

Куда-то время мчится…
Не знаю, почему
Мне этой ночью снились
Герасим и Муму.

Мужик махал руками,
Пытался объяснить.
Что он почти за гранью
И тоже хочет жить!

Несчастную собаку
Не по своей вине
Ему нести на плаху…
А каково же мне?

Бюро Постышева. Му-му.
Му-му.

 

Фестино ленто

Чем дальше в жизнь, тем прошлое дороже.
Хабаровск. Май. Черёмуха в цвету.
Пока дышу, года свои итожа,
Пишу с благоговеньем ко Христу.

А вечер смежил веки незаметно.
По площади соборной не спеша
В Успенский храм бредёт
(фестино ленто!)
Ещё одна заблудшая душа.

 

* * *

Был вечер обычный весенний, но хмурый.
По-мартовски как-то не пели коты.
Де факто – я болен любовью, де юре –
Скажу откровенно: ​я счастлив, а ты?

 

Конец октября

То ли дождь будет в ночь, то ли снег…
Ну о чём здесь в конце октября,
Совершая по строчкам побег,
Можно думать, душой не скорбя?

За Амуром пожар на полях,
Город дышит, как загнанный конь.
В храме проповедь – ​всё о скорбях,
И заплачет душа, только тронь.

 

В Сочельник

В Сочельник на виолончели
Играет девочка ноктюрн,
А я в потрепанной шинели
Бегу с винтовочкой на штурм.

Да, я игрушечный солдатик,
Забытый кем-то на снегу,
Но у меня отваги хватит,
Чтоб преподать урок врагу!

Садится солнце за горою,
Крепчает к вечеру мороз.
Тревоги я своей не скрою,
И страшно мне уже всерьёз.

Виолончель ещё играет,
На ёлке лампочки горят…
А вот и крепость, точно знаю –
В ней вражеский засел отряд.

Ловлю на мушку часового
И, как учили, жму курок,
Но результата никакого –
Я плохо выучил урок.

Меня заметили! Вдогонку
Летят цветные конфетти.
Часы пробили полночь звонко,
Назад дороги не найти…

Качнулись сумерки. На башне
Зажглись сигнальные огни.
День канул в прошлое вчерашний,
Грядут Рождественские дни!

 

Под Рождество

Вот так всегда, под Рождество с подарком
Огромный джип застрянет под окном,
А в зимовье натопят печку жарко
И все за стол усядутся гуртом.

Меня не вспомнят. В этом разве дело?
Есть спирт, и рыба жарится уже.
Густая ель над крышей разомлела,
Но старый кедр стоит настороже.

Закатный луч скользит по перелеску,
Хрипит транзистор на FM волне,
Огонь в печи проглатывает с треском
Охапку дров, и весело вполне!

Что по четвёртой выпито – ​забыто
(Таёжная романтика в чести),
И в тесноте неприбранного быта
Проснутся вряд ли рыбаки к шести.

 

Село Бычиха

Набычилась Бычиха
И смотрит свысока,
А небо в речке тихо
Купает облака.

Течёт себе Уссури,
На солнышке блестит.
Её в литературе
Прославлю, как пиит.

Прославлю и Бычиху –
Прекрасное село!
О, как здесь было тихо,
Любилось как светло…

 

Апрель

Вечно заспанный апрель,
Как угрюмый алкоголик.
Он, конечно, очень болен –
Ты мне на слово поверь.

Кофе в чашечку налей,
Наслаждайся ароматом.
Мы живём в режиме штатном –
В общем, всё – как у людей.

Сердце билось бы ровней,
Но оно неровно бьётся,
Потому, что не сдаётся,
И любовь моя сильней!

 

Зимним вечером

Как-то зимним вечером
Стукнули в окно
Два хмыря и Меченый
С ними за одно.

«Открывай, промёрзли мы!» –
Меченый кричит.
Вот такие борзые
Постучались в скит.

Вышел дед с ружбайкою –
«Что, братва, шалишь?!»
Грянул выстрел. Стайкою
Взмыли птицы с крыш.

Рухнул, как подкошенный
Главный здоровяк,
И заржали лошади.
Хмырь сказал – ​«Косяк!»

«Мы же по-хорошему,
На ночь, на постой…»
«Что ж ты, гость непрошеный,
Поднимаешь вой?

Разве ты не ведаешь,
Что подельник твой…
В общем, дочки Верочки
Нет давно живой.

Вот и поквитался я
За родную дочь.
Вы, братки, на станции
Скоротайте ночь.

То-то ночка снежная,
А в лесу темно…
Спит душа мятежная
Мёртвым сном давно».

Ружье

 

Немного радости

Псалтырь откроешь, скажешь – ​здравствуйте,
Мои родные строчки милые!
Опять февраль по скверу шастает,
А солнце где-то над Курилами.

В такие дни совсем не пишется,
Зато читается с достоинством,
И хочется компота с вишнями
И чтоб с домашними не ссориться.

Но обойдёшься чаем с сахаром,
Обиду вышвырнув на улицу.
Пусть по душе прошлись, как трактором,
Не стоит слишком долго хмуриться.

Всего-то надо в жизни суетной
Немного радости о Господе,
Перед постом сходить к заутрене
И у Христа просить о помощи.

 

Мой век

Мой век – ничем не обделённый,
Сказать «​безумный» – ​не могу,
Всё потому, что ветер с клёнов
Срывает листья на бегу.

Ещё берёзовые рощи
Под осень очень хороши.
Грибов здесь нет, оно и проще –
У речки тоже ни души.

Вполне привычная картина –
Уже который год подряд
Вода, подёрнутая тиной,
Выводит только лягушат.

Ещё кузнечики стрекочут,
И верещат в саду сверчки…
А ты меня любить не хочешь
Обещанному вопреки.

 

Но если

Н. Димитрову.

Чрезвычайно не хочу показаться странным,
Но если – ​«Религия опиум для народа»,
Кто скажет мне, чем лечить душевные раны
И какому царю этот лозунг в угоду?

Вездесущий Никифор Димитров ответит:
«Не вздумайте крест нательный снимать даже на ночь!
Это во первых строках, во вторых и в третьих.
А лозунг этот, конечно, придумала сволочь.

Бывает, и я в стихах своих выражаюсь,
Но чтобы додуматься до такого маразма…
Просто у меня до слова большая жадность,
Много претензий в строках и сарказма.

Говорят, получается выспренно очень,
Но подавляющее большинство пишет о чём?
Вы послушайте: в каждой строке многоточье,
Слабо написать прямо – ​ты обнажила плечо!»

Бюро Постышева. Не снимайте крестик!
Не снимайте крестик!

 

Этот март

Этот март сволочнее, чем пьяный сапожник,
Что несёт беспросветную чушь поутру,
Но убить настроенье моё очень сложно –
Я, как пёс, заползаю в свою конуру.

Конурой называется место работы –
Небольшая каморка вахтёра, и тут
Не всегда наработанный жизненный опыт
Может быть применён, но его не крадут.

И поэтому незачем тратить нейроны
И вообще волноваться не стоит о том,
Что твоё благородство, талант твой исконный
Пригодятся кому-то в пространстве ином.

Да и в этом пределе иллюзий пространных,
Неизвестно кому подчинённых идей,
Очень избранных мало, зато сколько званных!
Так, что стоит смириться и жить веселей.

 

* * *

К чему бы это – ​остывший кофе,
Мерная поступь настенных часов?
В памяти только любимый профиль,
Всё остальное лишено основ.

Впрочем, четыре главы Завета
От Иоанна уснуть не дают.
Если завтра призовут к ответу,
Не скажешь – ​хочу побыть ещё тут…

 

Моя страна

Как живёшь, страна моя?
С виду вроде бы богато –
Золотая чешуя
Куполов витиевата.

На закате лет своих,
Ощущая холод бездны,
Я молюсь за нас двоих,
Остальное бесполезно.

Не бери меня на понт,
Прокуратор иудейский,
В новом обществе господ
Я на должности лакейской.

Видно, каждому своё…
За Отечество обидно!
Разлеталось вороньё,
Света белого не видно.

 

Всё равно

Ноябрь кончился внезапно,
И закуделилась зима.
С каким-то бешеным азартом
Скатилось солнце за дома.

У времени своя обида,
И в пять уже почти темно,
А город не подаст и вида –
Ему, как видно, всё равно.

От равнодушия застыли
По белым скверам тополя.
Декабрь вновь расправил крылья,
И ропщет стылая земля.

Озябший тополь
Озябший тополь.

 

Оставьте ответ

Введите ваш комментарий!
Введите ваше имя здесь

два × один =