Геннадий Богданов. Мир с ног на голову встаёт

ГЕННАДИЙ БОГДАНОВ
Ген­на­дий Вален­ти­но­вич родил­ся в 1948 году. Рабо­тал художником-​оформителем, води­те­лем, авто­ме­ха­ни­ком. В девя­но­стых годах руко­во­дил лите­ра­тур­ным объ­еди­не­ни­ем име­ни Пет­ра Кома­ро­ва при Хаба­ров­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции. Пуб­ли­ко­вал­ся в жур­на­лах «Даль­ний Восток», «Сихотэ-​Алинь», «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан», в лите­ра­тур­ных аль­ма­на­хах Хаба­ров­ско­го и При­мор­ско­го кра­ёв. Автор поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков «Ничто», «Пока дышу», «От сего дня», «Этю­ды», «По воле Выш­ней», сбор­ни­ка кри­ти­ки и рас­ска­зов «Бара­бан Стра­ди­ва­ри».
Член ред­кол­ле­гии лите­ра­тур­но­го интернет-​журнала «Бюро Посты­ше­ва».
Живёт в Хаба­ров­ске.

Апрельский снег

Апрель­ский снег, чер­нея, ста­и­вал —
Пре­об­ра­жа­лась твердь зем­ли.
Уже зади­ри­сты­ми стай­ка­ми
Купа­лись в лужах воро­бьи.

И угловато-​­длинноногие
Спе­ши­ли школь­ни­цы в кино…
Всё повто­ря­лось, как мело­дия,
Забы­тая давным-​­давно.

Как буд­то зер­ка­ло ста­рин­ное
Мне тай­ны выда­ло свои
И ту вес­ну непо­вто­ри­мую
Смог­ло вне­зап­но повто­рить.

Но с каж­дым годом всё отчёт­ли­вей,
Уже без розо­вых очков,
Я видел мир непе­ре­вёр­ну­тым
В при­зыв­ном сту­ке каб­лу­ков.

Субботний вечер

Сумрак кажет­ся свет­лей,
Сне­гом при­бра­но подво­рье.
Топит баню дед Мат­вей —
От любой спа­са­ет хво­ри.
Эка вон вче­ра све­ло
Лужи по доро­гам талым!
Тянет к вече­ру в теп­ло,
Где дымят­ся щи с нава­ром.
И в избе, куда ни шло,
Хоро­шо за само­ва­ром…
Спит уста­лое село
После бани.
С лёг­ким паром!

* * *

Одер­жи­мый, так в чём же твоя право­та?
Слы­шишь, ветер тре­вож­ные вести раз­но­сит:
Здесь — загуб­ле­на честь, там — уби­та меч­та.
Толь­ко горе с тос­кой твои веч­ные гости.
Видишь, небо, баг­ро­вым тума­ном дыша,
Пред­ре­ка­ет гро­зу и чудо­вищ­ный хаос.
Для чего ты бра­ви­ру­ешь сло­вом «душа»,
Если тело дав­но на зем­ле рас­пла­ста­лось?

Так проще

Когда пой­мёшь, что всё без тол­ку,
Вле­зая в бас­но­слов­ный долг,
Забро­сишь челю­сти на пол­ку
И рот закро­ешь на замок.

Себя обма­ны­вая чаще,
Чем горо­жан про­гноз погод,
Поло­жишь на серд­це щадя­ще
Меч­ту на сле­ду­ю­щий год.

Да, так оно гораз­до про­ще:
Мол­чи, не думай, не дыши.
Лишь вете­рок люб­ви поло­щет
Над без­дной кра­е­шек души.

Фортуна

А. Саман­ди­ну

Так о чём же писать?
Нам дав­но при­го­вор отпе­ча­тан.
Это про­шло­го груз
или память сама не своя?
В пол­ночь горо­да мрак
в гор­ле улиц топор­щит­ся кля­пом
И скри­пит на вет­ру
ука­зу­ю­щий перст фона­ря.

Не тебе и не мне
улы­ба­лась кра­си­во фор­ту­на.
Раз­ве это­го ждёшь,
если зна­ешь, что выхо­да нет?
Сколь­ко дол­гих ночей!
Но об этом не надо и думать.
Ты живёшь — зна­чит, есть
на завет­ную тему запрет.

Обед

Я пред­на­ме­рен­но не взял
Из бага­жа мыс­лиш­ки новой.
Глу­пее выду­мать нель­зя —
Обед в редак­тор­ской сто­ло­вой.

Но, взгля­дом неким окры­лён,
Под звон лета­ю­щих ста­ка­нов
Я в транс впа­дал, как буд­то в сон,
Сре­ди лысе­ю­щих гур­ма­нов.

Отнюдь, оби­ды ни к чему.
Фиал­ко­во цве­ли сала­ты…
Не кофе пил я, а «Камю»,
Тво­им при­сут­стви­ем рас­пя­тый.

Недосуг

Зима, суро­вая зима.
Не лает пёс из под­во­рот­ни.
Читаю «Горе от ума» —
Никак не дышит­ся сво­бод­ней.

Читаю Лер­мон­то­ва вслух
«Беле­ет парус оди­но­кий»
И пони­маю — недо­суг
Читать клас­си­че­ские стро­ки.

Мир с ног на голо­ву вста­ёт,
И меж­ду «да» и «нет» — про­стран­ство,
В кото­ром всё наобо­рот.
Вот здесь и кро­ет­ся ковар­ство!

Луна ска­ти­лась за дома.
В такую ночь тре­вож­но духу…
Не дай мне, Бог, сой­ти с ума —
Да видит глаз, да слы­шит ухо.

* * *

Сад в цве­ту, черё­му­ха у дома,
Обла­ка — сплош­ное моло­ко.
Может быть, с тобой мы незна­ко­мы,
Час желан­ной встре­чи дале­ко?

Воро­шит соло­му ветер южный,
Май по-​небывалому горяч.
Раз­ве я такой кому‑то нужен —
Сам себе и жерт­ва, и палач.