ГЕННАДИЙ БОГДАНОВ
Геннадий Валентинович родился в 1948 году. Работал художником-оформителем, водителем, автомехаником. В девяностых годах руководил литературным объединением имени Петра Комарова при Хабаровской писательской организации. Публиковался в журналах «Дальний Восток», «Сихотэ-Алинь», «Литературный меридиан», в литературных альманахах Хабаровского и Приморского краёв. Автор поэтических сборников «Ничто», «Пока дышу», «От сего дня», «Этюды», «По воле Вышней», сборника критики и рассказов «Барабан Страдивари».
Член редколлегии литературного интернет-журнала «Бюро Постышева».
Живёт в Хабаровске.
Апрельский снег
Апрельский снег, чернея, стаивал —
Преображалась твердь земли.
Уже задиристыми стайками
Купались в лужах воробьи.
И угловато-длинноногие
Спешили школьницы в кино…
Всё повторялось, как мелодия,
Забытая давным-давно.
Как будто зеркало старинное
Мне тайны выдало свои
И ту весну неповторимую
Смогло внезапно повторить.
Но с каждым годом всё отчётливей,
Уже без розовых очков,
Я видел мир неперевёрнутым
В призывном стуке каблуков.
Субботний вечер
Сумрак кажется светлей,
Снегом прибрано подворье.
Топит баню дед Матвей —
От любой спасает хвори.
Эка вон вчера свело
Лужи по дорогам талым!
Тянет к вечеру в тепло,
Где дымятся щи с наваром.
И в избе, куда ни шло,
Хорошо за самоваром…
Спит усталое село
После бани.
С лёгким паром!
* * *
Одержимый, так в чём же твоя правота?
Слышишь, ветер тревожные вести разносит:
Здесь — загублена честь, там — убита мечта.
Только горе с тоской твои вечные гости.
Видишь, небо, багровым туманом дыша,
Предрекает грозу и чудовищный хаос.
Для чего ты бравируешь словом «душа»,
Если тело давно на земле распласталось?
Так проще
Когда поймёшь, что всё без толку,
Влезая в баснословный долг,
Забросишь челюсти на полку
И рот закроешь на замок.
Себя обманывая чаще,
Чем горожан прогноз погод,
Положишь на сердце щадяще
Мечту на следующий год.
Да, так оно гораздо проще:
Молчи, не думай, не дыши.
Лишь ветерок любви полощет
Над бездной краешек души.
Фортуна
А. Самандину
Так о чём же писать?
Нам давно приговор отпечатан.
Это прошлого груз
или память сама не своя?
В полночь города мрак
в горле улиц топорщится кляпом
И скрипит на ветру
указующий перст фонаря.
Не тебе и не мне
улыбалась красиво фортуна.
Разве этого ждёшь,
если знаешь, что выхода нет?
Сколько долгих ночей!
Но об этом не надо и думать.
Ты живёшь — значит, есть
на заветную тему запрет.
Обед
Я преднамеренно не взял
Из багажа мыслишки новой.
Глупее выдумать нельзя —
Обед в редакторской столовой.
Но, взглядом неким окрылён,
Под звон летающих стаканов
Я в транс впадал, как будто в сон,
Среди лысеющих гурманов.
Отнюдь, обиды ни к чему.
Фиалково цвели салаты…
Не кофе пил я, а «Камю»,
Твоим присутствием распятый.
Недосуг
Зима, суровая зима.
Не лает пёс из подворотни.
Читаю «Горе от ума» —
Никак не дышится свободней.
Читаю Лермонтова вслух
«Белеет парус одинокий»
И понимаю — недосуг
Читать классические строки.
Мир с ног на голову встаёт,
И между «да» и «нет» — пространство,
В котором всё наоборот.
Вот здесь и кроется коварство!
Луна скатилась за дома.
В такую ночь тревожно духу…
Не дай мне, Бог, сойти с ума —
Да видит глаз, да слышит ухо.
* * *
Сад в цвету, черёмуха у дома,
Облака — сплошное молоко.
Может быть, с тобой мы незнакомы,
Час желанной встречи далеко?
Ворошит солому ветер южный,
Май по-небывалому горяч.
Разве я такой кому‑то нужен —
Сам себе и жертва, и палач.