Георгий Каюров. Галька

ГЕОРГИЙ КАЮРОВ
Родил­ся 1 декаб­ря 1966 года. Издал око­ло соро­ка сбор­ни­ков про­зы: кни­ги выхо­ди­ли в Ита­лии, Бол­га­рии, Рос­сии, Мол­да­вии, Укра­ине, США. Про­из­ве­де­ния Геор­гия опуб­ли­ко­ва­ны во мно­гих анто­ло­ги­ях и хре­сто­ма­ти­ях. Лау­ре­ат раз­лич­ных лите­ра­тур­ных пре­мий. Рабо­та­ет учи­те­лем в мос­ков­ской шко­ле.

---

Село Нян­чи­но Крас­но­ар­мей­ско­го рай­о­на, Воро­ши­ло­во­град­ской обла­сти при­юти­лось на гра­ни­це боль­шо­го леса и кол­хоз­ной межи. От бли­жай­ше­го желез­но­до­рож­но­го полу­стан­ка до него, если сокра­тить путь и идти лесом, всего-​то две­на­дцать кило­мет­ров. Толь­ко надо дер­жать ухо вост­ро, что­бы не заплу­тать. По про­сё­лоч­ной доро­ге – все два­дцать.

Если смот­реть на Нян­чи­но с при­гор­ка, то залю­бу­ешь­ся тем, как оно кар­тин­но вли­лось в дикий зелё­ный мас­сив. Отдель­но выде­ля­ют­ся толь­ко вытоп­тан­ным жёл­тым пят­ном ста­ди­он с само­дель­ны­ми воро­та­ми и несколь­ки­ми брёв­на­ми, при­хва­чен­ны­ми ско­ба­ми к пень­кам, вме­сто ска­ме­ек для зри­те­лей, и ста­вок – в сол­неч­ную пого­ду свер­ка­ю­щий мала­хи­то­вым зер­ка­лом. Даже коро­вы не пьют из него воду. Сами же и зага­ди­ли – туда и обрат­но про­хо­дя через него на выпас. Сколь­ко ни ста­ра­лись нян­чин­цы вычи­стить ста­вок от коро­вьих кизя­ков, даже изго­родь ста­ви­ли, и всё рав­но ста­до, как таран про­хо­ди­ло сквозь ограж­де­ние, запол­ня­ло водо­ём, испраж­ня­лось, слов­но нароч­но, и раз­бре­да­лось по дво­рам.

Ночью Нян­чи­но и вовсе теря­ет­ся в лес­ном мас­си­ве. Выда­ёт его при­сут­ствие толь­ко пету­ши­ная раз­но­го­ло­си­ца и мыча­ние коров, выго­ня­е­мых после тре­тьих пету­хов на паст­би­ще. Пол­но­цен­ная днев­ная жизнь села вхо­дит в силу после хора несу­шек. Из каж­до­го дво­ра доно­сит­ся несу­ше­чий крик – мол услышь­те все – яйцо сне­се­но. Дошколь­ная детво­ра с алю­ми­ни­е­вы­ми мис­ка­ми лезет в курят­ник и соби­ра­ет ещё тёп­лые яйца. Кто-​то обя­за­тель­но стук­нет одно яйцо, сде­ла­ет малень­кую дыроч­ку и быст­ро высо­сет густой жел­ток, забыв выте­реть неболь­шую душ­ку от желт­ка над губой, остав­лен­ную после обли­зы­ва­ния. Бабуш­ка толь­ко хит­ро улыб­нёт­ся и потреп­лет вориш­ку за чуб: «На здо­ро­вье! Толь­ко не надо украд­кой».

Маль­цу невдо­мёк, как баб­ка узна­ла о его тайне, но он дово­лен, что всё обо­шлось и на этот раз.

– Галь­ка! – мать крик­ну­ла в откры­тую дверь так, что куры вспо­ло­ши­лись на насе­сте. – Что ты как та тёл­ка раз­лег­лась! Ну-​ка, быст­рень­ко вста­вай и выго­ни коро­ву. Пас­ту­хи дожи­дать­ся не ста­нут.

А сама про­дол­жи­ла заме­ши­вать тесто в дере­вян­ном коры­те. Доб­рое коры­то! Муж Иван, про­шлой осе­нью его выдол­бил из ясе­ня. Тогда удив­ля­лась Мария, и не пыта­ясь скры­вать удо­воль­ствие от обнов­ки в кухон­ной утва­ри:

– Где ты толь­ко такой дебе­лый ясень нашёл?

– Лес­ни­ки сдру­жи­ли, – важ­ни­чал Иван и не спус­кал горя­щих глаз с жены, любу­ясь тем как та обха­жи­ва­ла, вро­де пустяч­ную вещи­цу – коры­то. Поду­ма­ешь, неви­даль – в каж­дом дво­ре такое есть.

– Но не такое! – слов­но пой­мав вопрос в муж­них гла­зах, отве­ча­ла Мария. – Моё из цель­но­го кус­ка, а не из досок подо­бран­ных.

Вот и сего­дня, заме­ши­вая тесто для выпеч­ки хле­ба, Мария сно­ва про себя похва­ли­ла мужа за такой полез­ный пода­рок, а глав­ное, справ­лен­ный из цель­но­го дере­ва. Ей очень хоте­лось, что­бы хлеб полу­чил­ся доб­рот­ным. Ведь гото­ви­ла она его для люби­мо­го пле­мян­ни­ка Юрки, при­быв­ше­го нака­нуне в гости.

С посте­ли кто-​то сполз и босы­ми нога­ми пошлё­пал по голо­му полу.

– Галоч­ка, ты куда? – под­хва­тил­ся со сна Юрка.

– Юра­си­ку, ты спи, – сон­ным голо­сом отве­ча­ла Галь­ка. – Я мигом. Толь­ко коро­ву пас­ту­хам выго­ню. – А то мам­ка зару­га­ет­ся.

У две­ри суну­ла ноги в кало­ши, непо­мер­но вели­кие для её малень­ких ножек, в углу взя­ла пру­тик, ещё с вече­ра при­го­тов­лен­ный, и пошар­ка­ла на двор.

«Какая коро­ва? – недо­уме­вал Юрка. – Ей всего-​то пять лет? Навер­но, спро­со­нья?»

Он быст­ро встал и, на ходу наки­ды­вая шта­ны и руба­ху, вышел сле­дом за сест­рой. Голос той уже доно­сил­ся из хле­ва.

– Мар­та, Мар­та, – при­го­ва­ри­ва­ла Галь­ка. – Ходим на двор, ходим.

Из чёр­но­го хле­ва сна­ча­ла появи­лись белые, витые коро­вьи рога. Сле­дом вышла и сама Мар­та, слов­но ледо­кол про­бив­ший­ся сквозь льди­ны. Чир­кая пру­ти­ком коро­ву по бокам, девоч­ка выпро­ва­жи­ва­ла ту со дво­ра.

Мар­та мед­лен­но пере­став­ля­ла нога­ми, низ­ко опу­стив голо­ву. У крыль­ца, она неожи­дан­но оста­но­ви­лась, задра­ла мор­ду на гостя, отмах­ну­ла хво­стом и про­тяж­но замы­ча­ла, длин­но вытя­ги­вая шею.

– Тю‑ю! – воз­му­ти­лась Галь­ка, кото­рой доста­лось коро­вьим хво­стом. – Совсем сду­ри­ла! Це мий брат Юра­си­ку! Сту­пай геть со дво­ра, – с важ­ным видом отчи­та­ла живот­ное девоч­ка и стук­ну­ла пру­ти­ком по заду. – Сту­пай! Кому ска­за­ла?

Мар­та длин­ным язы­ком сквоз­ну­ла до самой нозд­ри и, ещё мед­лен­нее пере­став­ляя ноги пошла даль­ше. В про­ёме калит­ки она оста­но­ви­лась, что­бы поте­реть­ся боком о стой­ку. Галь­ка спо­кой­но ожи­да­ла, рав­но­душ­но взи­рая на при­выч­ную для коро­вы про­це­ду­ру.

– Пока не уви­дит подру­жек, не идёт со дво­ра, – объ­яс­ни­ла Галь­ка бра­ту пове­де­ние Мар­ты. – Ну, вот, всё, уви­де­ла! Куды побиг­ла? Уже не оста­но­вить. То недо­бу­дишь­ся, то бегит как ска­жен­ная, – запи­рая за коро­вой калит­ку, рас­ска­зы­ва­ла Галь­ка.

В хле­ве стук­ну­ли жестя­ным вед­ром. Скрип­ну­ли воро­та и, пере­ко­сясь на одну сто­ро­ну под гру­зом тяжё­ло­го вед­ра, вышла Наташ­ка.

– Сколь­ко? – у само­го Юрки­но­го уха крик­ну­ла тёт­ка.

– Оглу­ши­ла! – вздрог­нул Юрка.

– Ты чего так рано под­нял­ся? – широ­ко улы­ба­лась тёт­ка Мария. – Спи ещё. У вас в горо­де спят допозд­на.

– По-​разному, – Юрка не отры­вал глаз от Наташ­ки. – Наташ, сколь­ко тебе лет?

– Она уже в шко­лу ходит, – за сест­ру важ­но отве­ти­ла Галь­ка.

– Так сколь­ко тебе лет? – Юрка с инте­ре­сом рас­смат­ри­вал сестёр.

– Семь, – ста­вя вед­ро на крыль­цо, отве­ти­ла Наташ­ка и уже мате­ри адре­со­ва­ла: – Пол­ве­дёр­ка.

– Про­це­ди­ла? – про­дол­жа­ла допра­ши­вать мать.

– Да.

– Бегом соби­рай­ся в шко­лу, – мать тут же пере­ли­ла моло­ко в бан­ку. – Выпьешь пар­но­го молоч­ка? – пред­ло­жи­ла она Юрке: – Дев­ча­та для тебя надо­и­ли.

– Давай, попро­бую, – если и соби­рал­ся Юрка отка­зать­ся, то после того что «дев­ча­та для него надо­и­ли» не хва­ти­ло духу ска­зать «нет». – Толь­ко мно­го не нали­вай. Я ещё не умы­вал­ся, – нашёл отго­вор­ку он, что­бы хотя бы умень­шить пор­цию.

Он хотел в несколь­ко боль­ших глот­ков осу­шить круж­ку, но моло­ко было настоль­ко жир­ным, а глав­ное, при­тор­но отда­ва­ло коро­вой, что и на пер­вом глот­ке его едва не стош­ни­ло.

– Во сколь­ко начи­на­ют­ся уро­ки? – Юрка хотел заго­во­рить непри­выч­ный вкус пар­но­го моло­ка.

– В восемь, – корот­ко отве­ча­ла тёт­ка.

– Зачем так рано соби­рать­ся в шко­лу? – недо­уме­вал он.

– Бать­ко её на моцике до раз­вил­ки на поле­вой стан дове­зёт, а там пеш­ком через поля, – пояс­ни­ла тёт­ка Маша. – Ему же на рабо­ту к шести. Стра­да в раз­га­ре.

– Пусть едет, я её про­во­жу в шко­лу, – пред­ло­жил Юрка. – Хоть поспит немнож­ко.

– Ну да, – хохо­ча зата­ра­то­ри­ла Галь­ка. – До раз­вил­ки семь кэмэ. – А потом Наташ­ка ещё четы­ре кэмэ идёт до шко­лы пеш­ком. Через поля коро­че.

– В акку­рат к вось­ми и при­хо­дит, – улы­ба­ясь наив­но­сти пле­мян­ни­ка, пояс­ни­ла тёт­ка. – Вам город­ским не понять. Всё рядом с домом – мага­зин тут тебе, шко­ла во дво­ре: учись – не хочу. В боль­ни­цу пешоч­ком мож­но про­гу­лять­ся. Меня в род­дом Ваня на мото­цик­ле два часа вёз. Дума­ла уже в поле рожу. Кажу ему, Вань, стой – рожаю. А он силь­нее на газ давит и кри­чит: «Тер­пи, ско­ро при­е­дем». Вокруг тьма, ни фона­ри­ка. Поля и леса. Толь­ко жёл­тый луч от фары и коляс­ку под­ки­ды­ва­ет так, что весь зад отби­ла пока дое­ха­ли. Так я пря­мо в при­ём­ном отде­ле­нии и роди­ла. Воды ещё в мото­цик­ле ото­шли. При такой тряс­ке раз­ве почу­ешь, что у тебя там отхо­дит. Роди­ла бы не заме­ти­ла.

– Галь­ка! Брось ты эту дро­бе­ня­ку! – одёр­ну­ла сест­ру Ната­ша. – Шо ты моты­ля­ешь ею перед носом.

– Тю‑ю, Наташ­ка! Хи-​хи-​хи, – зали­лась вос­тор­жен­ным сме­хом Галь­ка. – Яка ж це дро­бе­ня­ка? Це пру­тик для коро­вы, – с важ­ным видом закон­чи­ла Галь­ка и напра­ви­лась в дом.

– Галь­ка! – крик­ну­ла в след Наташ­ка, а Юрке тихо ска­за­ла: – Важ­ни­ча­ет, а тру­сы в жопу залез­ли. – Галь­ка! Чуешь шо гово­рю? Поправь тру­сы.

В ответ Галь­ка толь­ко дёр­ну­ла голой яго­ди­цей в сто­ро­ну сест­ры, смеш­но под­ско­чив на одной ноге, и звон­ко рас­хо­хо­тав­шись, скры­лась в доме.

Забав­ность выяс­не­ний отно­ше­ний меж­ду сёст­ра­ми уми­ля­ло Юрку. Про­хлад­ный утрен­ний воз­дух, сдоб­рен­ный запа­ха­ми из хле­ва щеко­тал в носу. Он поёжил­ся, рас­тёр­ся обруч, похло­пав себя по бокам и, сле­дом за сёст­ра­ми, забе­жал в дом.

Пер­вое утро корот­ко­го отпус­ка в гостях у тёт­ки нача­лось.