Полина Синёва.
И пробуждение легко

ПОЛИНА СИНЁВА
Роди­лась и живет в Воро­не­же, рабо­та­ла в редак­тор­ском соста­ве «Ком­со­моль­ской прав­ды» в Воро­не­же», РИА «Воро­неж», жур­на­ла «Сло­ва». Автор шести поэ­ти­че­ских книг: «Забы­тое искус­ство быть люби­мым» (1993), «Девочка-​речь» (1997), «Пол­то­ра путе­ше­ствия» (2005), «Воз­вра­ще­ние в алфа­вит» (2010), «Вави­лон­ское радио» (2014), «Ботин­ки для Эври­ди­ки» (2020). Пуб­ли­ко­ва­ла сти­хи в жур­на­лах и аль­ма­на­хах «Сме­на», «Октябрь», «Лите­ра­тур­ная Рос­сия», «Вави­лон», «День и ночь», «Цирк Олимп», «Ков­чег», «Вол­га», «Зару­беж­ные запис­ки» и дру­гих. Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей.

* * *

Мой дом, со мной успев­ший раз­ми­нуть­ся,
меня не знал, а я уже была,
и дол­гий путь от две­ри до сто­ла
вновь повто­ря­ла, что­бы здесь проснуть­ся,
и мир, из про­буж­де­нья сотво­рён­ный,
дро­жал и тёк, про­зрач­ный, удив­лён­но
сквозь ком­на­ту, сквозь голые дере­вья
за окна­ми. Не выклю­чай здесь вре­мя,
веди меня сквозь эти зер­ка­ла.

* * *

Нам оке­а­на гул не пере­плыть,
гло­тая кило­мет­ры звёзд­ной пыли.
На уль­тра­звук пора пере­хо­дить,
как пере­хо­дят ули­цу сле­пые.

На стрё­кот, щебет, на без­гу­бый крик,
на тем­но­ту шер­ша­вую в ладо­ни,
на танец пчёл и музы­ку глу­хих –
род­ной язык рож­дён­ных в Вави­лоне.

* * *

– Видишь? Здесь мы ходи­ли в шко­лу.
А вот это дере­во – было ниже…
– Нет, я про­сто чув­ствую холод.
Я ниче­го не вижу.
– А пом­нишь – летом? Зарос­ли еже­ви­ки,
реч­ку, лод­ку? Стре­ко­зу на ладо­ни?
Маму, папу? Соба­ку на той тро­пин­ке?
– Нет, нико­го не пом­ню.
Свет. Непри­кры­тый, боль­нич­ный, бью­щий в глаз­ни­цы.
Ни родить­ся, ни про­сто ска­зать «спа­си­бо».
Тебя – отпу­сти­ли на волю пти­цы.
Меня – вос­пи­та­ли рыбы.

Танго

сквоз­няк вес­ны гуля­ет по ногам
не тает снег на вытер­том пар­ке­те
здесь по суб­бо­там
и по чет­вер­гам
все­гда с дву­мя тан­цу­ет кто-​то тре­тий

про­стран­ство устрем­ля­ет­ся сюда
и залом завер­ша­ет­ся оваль­ным
и музы­ка
как плот­ная вода
смы­ка­ет­ся у них над голо­ва­ми

ухо­дят пол
и палу­ба
и дно
и воз­ду­хом напол­нит­ся аор­та
в оче­ред­ную без­дну подо льдом
ведёт парт­нёр­шу береж­но и твёр­до

а кто
ещё не раз­ли­чить его
и память ей нисколь­ко не меша­ет
послуш­но делать шаг
и ниче­го
не знать ещё о сле­ду­ю­щем шаге

пусто­ты откры­ва­ют­ся внут­ри
как две­ри раз­дви­га­ют­ся в сеза­ме
и мож­но стать их зер­ка­лом
смот­ри
и тан­це­вать с откры­ты­ми гла­за­ми

* * *

Будиль­ник до семи не дожи­вёт.
Под века­ми блуж­да­ют пят­на све­та.
В при­це­ле – день, не пущен­ный в рас­ход.
За окна­ми спо­кой­но дышит лето,
и в нём с утра раз­ли­то моло­ко.
И чей-​то голос, как на дне колод­ца,
упря­мым повто­ре­ньем раз­да­ёт­ся –
вновь «молоко-​о‑о!» – так небо глу­бо­ко,
в него ухо­дят ласточ­ки и пули.
И про­буж­де­ние лег­ко,
как смерть в июле.

* * *

День обер­нул­ся гада­ньем на кар­те мет­ро,
вави­ло­ном плат­фор­мы, оран­же­вым, крас­ным, зелё­ным.
Как сия­ет про­стран­ство, при­от­кры­вая нут­ро
меж­ду Сре­тен­кой, Хай­фой, Паве­лец­ким и Ашке­ло­ном.

И похо­же, что два­жды не при­мет поте­рян­ный ад –
ни пись­мом, ни цвет­ком, ни кры­лом тря­со­гуз­ки.
Бота­ни­че­ский сад засы­па­ет глу­хой сне­го­пад.
Все вокруг пони­ма­ют по-​русски.

* * *

Кон­ча­ет­ся ночь. И уста­ла све­тить
звез­да над огра­дою рай­ско­го сада.
И сто­рож ухо­дит. Но боль­ше – ни взгля­да,
и боль­ше не надо сюда при­хо­дить.

Тра­вой зарас­та­ют тро­пин­ки в саду.
Все ябло­ки съе­де­ны. Эта эпо­ха
под­хо­дит к кон­цу. Здесь по-​прежнему пло­хо,
но я всё рав­но нику­да не иду.

Про­хо­жий не пом­нит доро­ги назад.
В раю под­жи­га­ют опав­шие листья…
И ангел задум­чи­во пёрыш­ки чистит,
и ветер боит­ся вле­тать в этот сад.

Такая на све­те сто­ит тиши­на,
что слыш­но, как вет­ви рас­ти пере­ста­ли,
как в ходи­ках пыль­ных засты­ли дета­ли
и к окнам под­хо­дит и смот­рит зима.

Так что же ты мед­лишь – иди без меня
до сле­ду­ю­щих суток, теп­ла и ноч­ле­га,
иди и не бой­ся ни пер­во­го сне­га,
ни ново­го утра, ни суд­но­го дня.

* * *

У подъ­ез­дов всех, на углу всех улиц,
взгляд не отво­дя, при­ни­мая муку,
мы сто­им, как при­зра­ки, не целу­ясь,
мы сто­им, как памят­ни­ки друг дру­гу.

Мы идём вдво­ём, и вез­де за нами
ути­ха­ют кухон­ные сра­же­нья.
Все дома уве­ша­ны зер­ка­ла­ми:
толь­ко мы с тобой в отра­же­ньях.

Вре­мя отпу­сти­ло года без­де­лья,
но в песок без­гла­зый не искро­ши­ло.
Это мы с тобой спим во всех посте­лях,
едем к пере­крёст­кам во всех маши­нах.

Про­хо­дя сквозь нас, в сотый раз мину­ет
раз­во­дя­щий ангел ноч­но­го часа.
Нас раз­бу­дят с раз­ни­цей в две мину­ты,
что­бы нам слу­чай­но не повстре­чать­ся.

Фото из архи­ва авто­ра.