Четверг, 3 декабря, 2020
More

    Полина Синёва.
    И пробуждение легко

    Полина Синёва

    ПОЛИНА СИНЁВА
    Родилась и живет в Воронеже, работала в редакторском составе «Комсомольской правды» в Воронеже», РИА «Воронеж», журнала «Слова». Автор шести поэтических книг: «Забытое искусство быть любимым» (1993), «Девочка-речь» (1997), «Полтора путешествия» (2005), «Возвращение в алфавит» (2010), «Вавилонское радио» (2014), «Ботинки для Эвридики» (2020). Публиковала стихи в журналах и альманахах «Смена», «Октябрь», «Литературная Россия», «Вавилон», «День и ночь», «Цирк Олимп», «Ковчег», «Волга», «Зарубежные записки» и других. Член Союза российских писателей.

     

    * * *

    Мой дом, со мной успевший разминуться,
    меня не знал, а я уже была,
    и долгий путь от двери до стола
    вновь повторяла, чтобы здесь проснуться,
    и мир, из пробужденья сотворённый,
    дрожал и тёк, прозрачный, удивлённо
    сквозь комнату, сквозь голые деревья
    за окнами. Не выключай здесь время,
    веди меня сквозь эти зеркала.

     

    * * *

    Нам океана гул не переплыть,
    глотая километры звёздной пыли.
    На ультразвук пора переходить,
    как переходят улицу слепые.

    На стрёкот, щебет, на безгубый крик,
    на темноту шершавую в ладони,
    на танец пчёл и музыку глухих –
    родной язык рождённых в Вавилоне.

     

    * * *

    – Видишь? Здесь мы ходили в школу.
    А вот это дерево – было ниже…
    – Нет, я просто чувствую холод.
    Я ничего не вижу.
    – А помнишь – летом? Заросли ежевики,
    речку, лодку? Стрекозу на ладони?
    Маму, папу? Собаку на той тропинке?
    – Нет, никого не помню.
    Свет. Неприкрытый, больничный, бьющий в глазницы.
    Ни родиться, ни просто сказать «спасибо».
    Тебя – отпустили на волю птицы.
    Меня – воспитали рыбы.
    Воспитали рыбы

     

    Танго

    сквозняк весны гуляет по ногам
    не тает снег на вытертом паркете
    здесь по субботам
    и по четвергам
    всегда с двумя танцует кто-то третий

    пространство устремляется сюда
    и залом завершается овальным
    и музыка
    как плотная вода
    смыкается у них над головами

    уходят пол
    и палуба
    и дно
    и воздухом наполнится аорта
    в очередную бездну подо льдом
    ведёт партнёршу бережно и твёрдо

    а кто
    ещё не различить его
    и память ей нисколько не мешает
    послушно делать шаг
    и ничего
    не знать ещё о следующем шаге

    пустоты открываются внутри
    как двери раздвигаются в сезаме
    и можно стать их зеркалом
    смотри
    и танцевать с открытыми глазами

     

    * * *

    Будильник до семи не доживёт.
    Под веками блуждают пятна света.
    В прицеле – день, не пущенный в расход.
    За окнами спокойно дышит лето,
    и в нём с утра разлито молоко.
    И чей-то голос, как на дне колодца,
    упрямым повтореньем раздаётся –
    вновь «молоко-о-о!» – так небо глубоко,
    в него уходят ласточки и пули.
    И пробуждение легко,
    как смерть в июле.

     

    * * *

    День обернулся гаданьем на карте метро,
    вавилоном платформы, оранжевым, красным, зелёным.
    Как сияет пространство, приоткрывая нутро
    между Сретенкой, Хайфой, Павелецким и Ашкелоном.

    И похоже, что дважды не примет потерянный ад –
    ни письмом, ни цветком, ни крылом трясогузки.
    Ботанический сад засыпает глухой снегопад.
    Все вокруг понимают по-русски.

     

    * * *

    Кончается ночь. И устала светить
    звезда над оградою райского сада.
    И сторож уходит. Но больше – ни взгляда,
    и больше не надо сюда приходить.

    Травой зарастают тропинки в саду.
    Все яблоки съедены. Эта эпоха
    подходит к концу. Здесь по-прежнему плохо,
    но я всё равно никуда не иду.

    Прохожий не помнит дороги назад.
    В раю поджигают опавшие листья…
    И ангел задумчиво пёрышки чистит,
    и ветер боится влетать в этот сад.

    Такая на свете стоит тишина,
    что слышно, как ветви расти перестали,
    как в ходиках пыльных застыли детали
    и к окнам подходит и смотрит зима.

    Так что же ты медлишь – иди без меня
    до следующих суток, тепла и ночлега,
    иди и не бойся ни первого снега,
    ни нового утра, ни судного дня.
    02

     

    * * *

    У подъездов всех, на углу всех улиц,
    взгляд не отводя, принимая муку,
    мы стоим, как призраки, не целуясь,
    мы стоим, как памятники друг другу.

    Мы идём вдвоём, и везде за нами
    утихают кухонные сраженья.
    Все дома увешаны зеркалами:
    только мы с тобой в отраженьях.

    Время отпустило года безделья,
    но в песок безглазый не искрошило.
    Это мы с тобой спим во всех постелях,
    едем к перекрёсткам во всех машинах.

    Проходя сквозь нас, в сотый раз минует
    разводящий ангел ночного часа.
    Нас разбудят с разницей в две минуты,
    чтобы нам случайно не повстречаться.

     

    Фото из архива автора.

    Оставьте ответ

    Введите ваш комментарий!
    Введите ваше имя здесь

    один × четыре =

    Выбор читателей

    Вячеслав Протасов. Избранные хайку

    * Вновь разлуки печаль навевают кусты шелестящие хаги. Как всегда, бесконечна разлука с любимым.    * 

    Евгений Чепурных. Белый танец — ​простительный грех

    ЕВГЕНИЙ ЧЕПУРНЫХ Родился в 1954 году в посёлке Садовка Куйбышевской (Самарской) области. Стихи начал писать в 1974 году. Публиковался в областных газетах. В 1975 году участвовал в...

    Никита Брагин. Был зимний вечер

    НИКИТА БРАГИН Никита Юрьевич родился в 1956 году. Доктор геолого-минералогических наук, главный научный сотрудник Геологического института РАН (Москва), член Союза писателей России. Победитель и призер многих...

    Виктор Богданов. Письма литературным девственникам. Часть 4

    Всегда, по мере сил и способностей, тянулся из общаги обывательского «самовыражения» к небу русской литературы. Не мне, конечно, судить, что́ из этого вышло.