Вторник, 27 октября, 2020
More

    Виктор Богданов. Ты в комнату вошла

    Виктор Богданов

    ВИКТОР БОГДАНОВ 
    Поэт, прозаик, эссеист, публицист, критик, редактор. Родился в Омске в 1972 году. Пишет и печатается с 1988 года. Публиковался во многих литературных газетах, журналах, альманахах и антологиях России. Участник, дипломант, лауреат, член. Живёт в Омске.


    * * *

    Ты в комнату вошла. И хлынул ливень
    воды и света. Торжество руин,
    так долго и упорно возводимых
    моим отчаяньем, внезапно задрожало –
    и рухнуло. Но я подумал: ты –
    ты холод солнечный, ты – невозможность
    второй судьбы, ты – время, ты – предсмертье, –
    и всё это я должен полюбить
    сильней, чем то, что было. Но, послушай,
    как хорошо, что сам я никогда
    и ни к кому (а ныне – уже поздно)
    так не входил!..

     

    * * *

    Любимая! Ты –
    этот день,
    этот парк,
    эта распахнутость неба.
    Любимая! Ты –
    этот бешеный ток
    в моих жилах.
    А эти слова –
    лишь мусор,
    гонимый ветром твоим
    по аллеям,
    залитым солнцем…

     

    * * *

    Ты ничего не знаешь о себе.
    Вокруг – вода, вода, воды струенье.
    В ней – водоросли лиц, кораллы зданий,
    и камни слов, и рыбы тёмных чувств.
    Ты ничего не знаешь о себе.
    Вокруг вода, толкущаяся в ступе,
    и речь безумцев, и глаза толпы,
    которые тобой на воду смотрят.
    Ты ничего не знаешь о себе.
    Вокруг вода. И если захлебнёшься,
    то никогда сказать себе не сможешь,
    что не было воды, и лиц, и слов…

     

    * * *

    Мне страшно за тебя. Куда тебя
    так пристально несёт ослепший ветер?
    Я путаюсь: в душе твоей сквозняк –
    иль это я смотрю в тебя, как в воду,
    и вижу зыбкий незнакомый лик,
    но всё же это – ты, и если верно,
    что будущее наше есть вода,
    мне страшно за тебя. Мне страшно.

     

    * * *

    Огарки суток. Сумерки. И суть:
    сейчас ты смотришь
    в чьи-то глаза.
    Это – проза. Не срифмовать
    профиль любимой –
    с любовью,
    молчащей сбоку…

     

    * * *

    Глядя на девушек,
    заполонивших весенние улицы,
    хочу, чтобы их не было вовсе –
    или чтобы все они
    хоть чуть-чуть
    походили на тебя.

     

    * * *

    Я долго ждал.
    И вот ты пришла.
    Ты научила меня жить.
    Ты научила меня
    правильно относиться к тебе.
    Ты постригла меня.
    И, когда я отдам тебе
    этот листок,
    ты, наверно,
    научишь меня писать…

     

    * * *

    Чужое время хлынет на тебя.
    Когда-нибудь. Внезапно. Как цунами.
    Я мог бы для того, чтоб оградить
    тебя от этой силы, стать землёю,
    романом, мужем, воплями толпы…
    Но слишком поздно: ты уже сложилась
    в цветной узор на лопнувшем стекле
    моей души. И, знаешь, та минута,
    которую я трачу на слова
    о предсказаньи будущего, вскоре
    растянется на тысячи минут…
    И если это сделал я – прости!..

     

    * * *

    Да, губы. Да, глаза. Но что
    мне делать с ними после поцелуев?
    Смотреть… Молчать… Но если б не они,
    я был бы мёртв, а ты бы оставалась
    всего лишь этим взглядом, этой
    копной волос, волнистыми губами
    и голосом, не знающим, что он –
    не просто голос, и блестящей кожей
    с ожогом над коленкою – с ожогом,
    который может больше не зажить…
    Но ты живи. Тебе не будет больно.
    Ты – продолженье прерванной строки,
    ты – алфавит чужой души, ты – место
    библейских слов, ты – время сотворенья,
    и губы, и глаза… Но почему?!..
    Вот тут-то и приходит Тот, Кто знает.
    И так молчит, как будто Его нет.
    Чтоб было – это.

     

    * * *

    Смерть за окнами дома
    течёт, время движется, люди,
    как мошки, толкутся в этом потоке,
    а я
    смотрю на тебя –
    день,
    два,
    неделю, –
    не покидая
    стен своих,
    что стали метафорой жизни,
    а если это не жизнь,
    то всё же другое пространство,
    и, даже не дав ему имени,
    ты отличишь его от целого мира,
    посмотрев мне в глаза…

     

    * * *

    Мне кажется, что этот дождь и листья
    сирени за окном, и влажный сумрак,
    и шорох птицы на промокшей ветке,
    и человек, подумавший о том,
    как странно, что он до сих пор не умер,
    но и не стал тобой, а вновь один, –

    мне кажется, что всё это – слова,
    которые когда-нибудь услышит
    твоя душа…

     

    * * *

    Смерть моя всегда принимала обличья жён.
    И я целовался с нею. И мне, дураку, казалось,
    что, по Божьей воле, я в энный раз воскрешён.
    Как минимум, на ту жизнь, что здесь мне ещё осталась.

    И вот появилась ты, чей поцелуй и впрямь
    слаще бреда о жизни вечной и лжи – об этой.
    И мне хочется крикнуть: «Убей меня, но восстань
    чем угодно другим! Словом, судьбой, кометой…»

     

    * * *

    Этот день
    пахнет тобой и молчит, как ты.
    Он дан мне вместо тебя и вместо
    наших жалких слов.
    Но он скоро пройдёт.
    И я хочу умереть
    в день,
    который так похож
    на тебя.

     

    * * *

    О том, что мне нужно,
    узнай у кошки.
    Она научит тебя
    обращаться со мной. А все
    слова мои
    этого не смогли.

     

    * * *

    Твои черты поплыли. Может быть,
    тому виной – усталость, близость, осень…
    А может – то, о чём ещё молчу.

    Но если мир, что видел я в тебе
    когда-то, для тебя хоть что-то значит,
    вернуть его способна только ты!..

     

    * * *

    Если вдруг я сожгу своё слово
    о тебе – ты споткнёшься о прах.
    Но потом обретёшь его снова
    на чужих и безгласных губах.

    Вот затем-то всё это и было –
    чтобы жизнь твоя после меня
    на краю пустоты возлюбила
    светлый холод родного огня.

     

    * * *

    …И слава Богу, что о нас
    я словом «мы» не промычу!
    И слава Богу, что сейчас
    я понимаю, что хочу

    я не любви твоей и не
    совместных дел и общих стен,
    а лишь того, что их вдвойне
    способно отменить: не вен

    порезанных, не едких слов
    и не вранья спиной к спине –
    а добрых глаз, и крепких снов,
    и неба синего в окне…

    Но, видно, оттого, что так
    для нас уже не может быть
    и лучшее – наш вечный враг,
    стих выдыхается. Любить!..

     

    * * *

    Призрак твоего будущего
    встал между нами,
    как стенка.

     

    * * *

    Пощёчины слов.
    Пощёчины молчанья.
    Какие из них
    сильнее запомнятся?..

     

    * * *

    Ветром выдуло парк, а минутами – вечность
    из наивной души, да и небо – одно лишь зиянье.
    Даже мне – на таком сквозняке всеохватном – не жалко
    ни оборванных листьев, ни слов. А тебе – и подавно.

    Вот и слог мой трясёт, как от холода – полую плоть. И
    не вернуться домой, описав с этим ветром окружность.
    Всё равно же ты здесь – в чистом месте, пронизанном смертью.
    И во мраке губы твои блестят слюной чужих поцелуев…

     

    * * *

    Если нужно воскреснуть – достаточно строчки чужой,
    и нечаянных глаз, и пустыни внутри и снаружи.
    Если нужно воскреснуть – из них создаётся душой
    целый мир, что иных в мироздании этом не хуже.

    Если нужно воскреснуть – достаточно глины в горсти,
    и гончарного круга, и слова, что круг этот вертит,
    и забвенья о том, как по собственным строчкам пройти
    от бессмертия – к смерти…

     

    * * *

    Вот откуда сквозит –
    из пространства, вернувшего эхо
    всех нечаянных слов
    и шагов в направлении мира.

    Вот откуда сквозит.
    Если б ты уходила туда же,
    но безмолвно, как тень, –
    я заклеил бы в комнате окна…

     

    * * *

    Дольше всего
    сохранится от этого дня –
    то, чего не было в нём…

     

    * * *

    Ты злишься на то,
    что мои глаза
    всё чаще становятся
    зеркалом.

     

    * * *

    Не закрывай передо мной глаза. Пусть лучше
    я буду видеть в них – сквозь отраженье мира,
    сквозь зимний дождь, сквозь тьму чужих зрачков, –
    воспоминанье о живых словах, пусть лучше
    я буду видеть в них твою судьбу и отблеск
    того огня, который мне казался
    огнём бессмертья…

     

    * * *

    Небесной птицею, сияньем тишины,
    корабликом в чужой души потоке
    ты будешь жить – пока ещё слышны
    чьему-то уху будут эти строки.

    А в меркнущем сознании моём –
    ты станешь дверью для судьбы крылатой.
    И я шагну в светлеющий проём –
    как в мир, в котором жил с тобой когда-то…

     

    Оставьте ответ

    Введите ваш комментарий!
    Введите ваше имя здесь

    17 − тринадцать =

    Выбор читателей

    Владимир Постышев. Тебя вспоминал

    А чашка чая была последней, а ночь коротка. И всё же ночь вместила в себя многое — три моих письма тебе, написанных в уме. Три...

    Владимир Крупин. Зимние ступени

    ВЛАДИМИР КРУПИН Владимир Николаевич родился в городе Кильмезь Кировской области. Окончил филфак Московского областного пединститута имени Н.К. Крупской. Работал комбайнёром, слесарем, школьным учителем, сотрудником районной газеты, на центральном телевидении,...

    Лидия Сычева. Тише, Миша! 

    ЛИДИЯ СЫЧЕВА Прозаик, публицист, лауреат международных и всероссийских литературных премий. Автор книг «Вдвоём», «Три власти», «Уже и больные замуж повыходили», «Природа русского образа», «Дорога поэта», «Мы все ещё...

    Николай Зиновьев. А сердце вовсе не болело

    * * * Скоро полночь, сижу у камина, Шевелю кочергою поленья, На лице моём грустная мина: Так сгораем и мы — поколенья. Но яснеет души моей смута, — Пусть порою в...