Евгений Весник. Я — «Чуйков»

ЕВГЕНИЙ ВЕСНИК
Евге­ний Яко­вле­вич родил­ся 15 янва­ря 1923 года.
Народ­ный арстист СССР, сыг­рав­ший десят­ки ролей в теат­ре, кино и на радио – «12 сту­льев», «Золо­той телё­нок», «Реви­зор», «Швейк», «Исто­рия одно­го горо­да».
Автор книг «Абра­ка­даб­ры», «Запис­ки арти­ста», «Три­пти­хи с ремар­ка­ми» и дру­гих.
Вхо­дил в Обще­ствен­ный совет жур­на­ла «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан».
Умер 10 апре­ля 2009 года.

Театральные были

Я — «Чуйков»

1 фев­ра­ля 1973 г. 20–00. Зво­нок. Из сек­ре­та­ри­а­та това­ри­ща Шау­ро, зав­от­де­лом куль­ту­ры ЦК КПСС: «Прось­ба сроч­но выле­теть в Вол­го­град. Само­лёт в 23–00. Маши­ну на аэро­дром при­шлём. В мест­ном теат­ре зав­тра пре­мье­ра спек­так­ля по пье­се Юлия Чепу­ри­на «Ста­лин­град­цы», посвя­щён­ная 30-​летию Ста­лин­град­ской бит­вы. Испол­ни­тель глав­ной роли коман­дар­ма, мар­ша­ла В. И. Чуй­ко­ва не спра­вил­ся с зада­чей и с роли снят. Отме­нять спек­такль нель­зя, он транс­ли­ру­ет­ся по теле­ви­де­нию на всю стра­ну.

Вы фрон­то­вик, опыт­ный артист и, как выяс­ни­лось, очень похо­жи на мар­ша­ла в юно­сти. И с воз­рас­том всё нор­маль­но. Чуй­ко­ву в 1943 году испол­ни­лось 43 года, а вам сей­час 50 лет. Нор­маль­но.

2 фев­ра­ля 1973 года 1 час 45 мин. Вол­го­град. Гости­ни­ца. В моём номе­ре поста­нов­щик спек­так­ля «Ста­лин­град­цы», глав­ный режис­сёр теат­ра заслу­жен­ный дея­тель искусств РСФСР Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич Борт­ко (отец извест­но­го кино­ре­жис­сё­ра), био­гра­фы мар­ша­ла, суф­лёр, гри­мёр, костю­мер­ша, порт­ной. У меня в руках экзем­пляр пье­сы. Рас­ска­зы­ва­ют о при­выч­ках и харак­те­ре Васи­лия Ива­но­ви­ча Чуй­ко­ва. О том, что глав­ное в спек­так­ле одно­вре­мен­но сни­ма­ют мер­ку с мое­го тор­са, голо­вы — все в ужа­се: моя баш­ка — 63,5 см. в окруж­но­сти, тако­го раз­ме­ра фураж­ки не най­ти. Но, к сча­стью, все сце­ны про­ис­хо­дят в инте­рьер, мож­но обой­тись и без голов­но­го убо­ра.

Кто-​то при­но­сит кипя­ток, зава­ри­ва­ет чай, наре­за­ет хлеб, дела­ет бутер­бро­ды. В этой сума­то­хе я успе­ваю загля­ды­вать в текст роли.

5:00 утра. Оста­юсь один и ложусь спать. Да, да — спать. И спо­кой­нень­ко засы­паю, поста­вив будиль­ник на 7.00.

7:00. Будиль­ник про­яв­ля­ет бди­тель­ность — будит. Сно­ва зуб­рёж­ка тек­ста.

8:30. При­шли костю­ме­ры, при­ме­ри­ли воен­ный костюм, сапо­ги… Сооб­щи­ли, что от пари­ка реши­ли отка­зать­ся.

9:00. Лёг­кий зав­трак с В. В. Борт­ко. Послед­ние нака­зы.

10:00. Пер­вая репе­ти­ция на сцене. Парт­нё­ры пре­дель­но вни­ма­тель­ны, даже шёпо­том под­ска­зы­ва­ют, когда нуж­но, текст. Режис­сёр, ну пря­мо отец род­ной — лас­ков, забот­лив, а ведь сла­вит­ся суро­вым нра­вом!

13:30. Обе­ден­ный пере­рыв. Сно­ва бесе­ды о био­гра­фии Чуй­ко­ва и режис­сё­ра спек­так­ля.

14:00. Отдых на куше­точ­ке в гри­му­бор­ной. Зуб­рёж­ка тек­ста.

15:00. Вто­рая репе­ти­ция — «репетэ», «репетэ», то есть повто­ре­ние, повто­ре­ние — мать уче­ния!

17:00. Засы­паю в номе­ре гости­ни­цы.

17:45. Часо­вой будиль­ник на стра­же. Зуб­рёж­ка тек­ста.

18:30. В гри­му­бор­ной теат­ра пока­зы­ва­ют фото­гра­фии Чуй­ко­ва.

Ей-​ей, я похож на него, на моло­до­го! При­чё­сы­ва­ют. Весь грим — толь­ко общий тон: заго­рев­шее, обвет­рен­ное лицо, более муже­ствен­ное, чем моё без гри­ма — заме­ча­тель­но!

19:25. Узнаю, что в зале …сам Чуй­ков. Ноги чуть-​чуть того…

19:30. Тре­тий зво­нок для зри­те­лей и для нас… Надо идти на сце­ну. Собран­ность пре­дель­ная. Вол­не­ние усту­па­ет место сосре­до­то­чен­но­сти.

19:37. Зана­вес открыт. Мой выход — апло­дис­мен­ты. Пони­маю, не мне, — Чуй­ко­ву, «через меня». Это посред­ни­че­ство при­да­ло уве­рен­но­сти. А когда пере­кре­стил­ся кула­ком (эту при­выч­ку Чуй­ко­ва под­ска­за­ли его био­гра­фы), раз­да­лись апло­дис­мен­ты. Но теперь уже в мой адрес, ибо зри­тель­ный зал не мог знать о такой при­выч­ке и счёл это за сме­лую актёр­скую наход­ку. Ну, а когда после какой-​то репли­ки без­звуч­но, толь­ко арти­ку­ля­ци­ей губ, обо­зна­чил слег­ка, впол­обо­ро­та к зри­тель­но­му залу, как бы само­му себе, нецен­зур­ные сло­ва, но наши «род­ные» (так часто на вой­не зву­чав­шие и из моих уст, и из уст сол­дат, сер­жан­тов, мар­ша­лов), — вот тут-​то зал по-​настоящему взо­рвал­ся и от сме­ха, и от апло­дис­мен­тов. А я совсем осме­лел и повёл себя так, буд­то играю роль в сотый раз! Текст не путаю. В тем­пе­ра­мент­ных диа­ло­гах несколь­ко раз брал в руку пал­ку (под­ска­зан­ная деталь) и энер­гич­но ею раз­ма­хи­вал, что при­да­ва­ло ощу­ще­ние воз­мож­но­сти при­ме­не­ния её в самых неожи­дан­ных момен­тах.

20:45. Антракт. Взмок насквозь. Костю­ме­ры дали новую ниж­нюю руба­ху, гла­дят китель. А в мою арту­бор­ную вхо­дит мар­шал Чуй­ков. Пер­вые сло­ва:

— Чер­тя­ка! Ну тебя!

Вошёл адъ­ютант. На моём гри­мёр­ном сто­ли­ке появи­лась бутыл­ка конья­ка, две рюмоч­ки, две кон­фет­ки и наре­зан­ное лом­ти­ка­ми ябло­ко.

— Давай, со зна­ком­ством!

Я гово­рю, что не могу: «Мне ведь вас доиг­рать надо! Что же я… э‑э-​э, того!

Васи­лий Ива­но­вич слег­ка толк­нул живо­том: «Не рас­стра­и­вай меня! Фрон­то­вик ведь! По сто грам­мов при­ни­ма­ли и как вое­ва­ли, а? Будь здо­ров! И спа­си­бо тебе!»

— Ваше здо­ро­вье, спа­си­бо, что зашли.

Ну и… согре­шил. 50 грам­мов похо­ро­нил в себе.

— Кто тебе ска­зал, что я с пал­кой вое­вал и что сло­веч­ки раз­ные нехо­ро­шие знаю, а? Кто?

— Ваши био­гра­фы. Те, кто о вас кни­гу пишут.

Мар­шал улыб­нул­ся с хит­рин­кой: «Чер­тя­ки. Бол­ту­ны!».

Он обнял меня, попри­дер­жал в объ­я­ти­ях, похло­пал рукой по спине и про­шеп­тал:

— Спа­си­бо, чер­тя­ка! Я сле­зу даже пустил. Ну тебя… И ушёл, что­бы на людях не рас­пла­кать­ся.

21:00. Начал­ся вто­рой акт. Играл сво­бод­но, в охот­ку, чув­ство­вал себя насто­я­щим Чуй­ко­вым.

22:15. Финал спек­так­ля. Покло­ны арти­стов, режис­сё­ра Борт­ко и авто­ра — Юлия Пет­ро­ви­ча Чепу­ри­на. Зал апло­ди­ро­вал стоя. Мар­ша­ла нам не было вид­но. Но по тому, что боль­шин­ство зри­те­лей апло­ди­ро­ва­ло стоя впол­обо­ро­та, а иные и спи­ной к нам, дога­да­лись, что он в зале.

23:00. Бутыл­ка мар­шаль­ско­го конья­ка очень при­го­ди­лась. Выпи­ли за его здо­ро­вье. На дол­гие годы подру­жи­лись с В. В. Бортко-​­отцом.

10 часов утра 3 фев­ра­ля 1973 года. Я дома, в Москве. Смот­рев­шие теле­ви­зи­он­ную транс­ля­цию спек­так­ля рас­ска­зы­ва­ли, что во вре­мя бур­ных апло­дис­мен­тов зри­тель­но­го зала на экране на миг появ­ля­лись порт­ре­ты то мар­ша­ла, то мой, и оба со сле­за­ми на гла­зах.

Когда мар­шал ушёл из жиз­ни, я пере­жи­вал поте­рю по-​настоящему род­но­го чело­ве­ка. А общался-​то с ним — все­го две-​три мину­ты.