Геннадий Богданов.
Богатыри — не мы!

ГЕННАДИЙ БОГДАНОВ
Ген­на­дий Вален­ти­но­вич родил­ся в 1948 году. Рабо­тал художником-​оформителем, води­те­лем, авто­ме­ха­ни­ком. В девя­но­стых годах руко­во­дил лите­ра­тур­ным объ­еди­не­ни­ем име­ни Пет­ра Кома­ро­ва при Хаба­ров­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции. Пуб­ли­ко­вал­ся в жур­на­лах «Даль­ний Восток», «Сихотэ-​Алинь», «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан», в лите­ра­тур­ных аль­ма­на­хах Хаба­ров­ско­го и При­мор­ско­го кра­ёв. Автор поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков «Ничто», «Пока дышу», «От сего дня», «Этю­ды», «По воле Выш­ней». Член ред­кол­ле­гии лите­ра­тур­но­го интернет-​журнала «Бюро Посты­ше­ва». Живёт в Хаба­ров­ске.

Лето 1967 года. Ком­со­моль­ская пло­щадь. Тёп­лый авгу­стов­ский вечер. Сидим вдво­ём с при­я­те­лем на ска­мей­ке неда­ле­ко от вели­че­ствен­но­го зда­ния Кра­е­вой биб­лио­те­ки, быв­ше­го доход­но­го дома куп­ца Плюс­ни­на. Хаба­ровск уто­па­ет в зеле­ни. Бла­го­уха­ют цве­точ­ные клум­бы. Из пар­ка ДОСА раз­да­ёт­ся музы­ка — игра­ет духо­вой оркестр. Мой при­я­тель Саш­ка Куд­ря­шов, высо­кий чер­но­во­ло­сый кра­са­вец, — выли­тый Элвис Прес­ли. Пора­зи­тель­ное сход­ство с коро­лём рок-​н-​ролла мно­гих шоки­ро­ва­ло: Санёк ста­рал­ся соот­вет­ствен­но оде­вать­ся, насколь­ко поз­во­лял семей­ный бюд­жет. А бюд­жет поз­во­лял поку­пать доро­гие импорт­ные костю­мы и гал­сту­ки. Саша был един­ствен­ным ребён­ком в семье. Отец офи­цер, пол­ков­ник на гене­раль­ской долж­но­сти. Мать — заслу­жен­ный врач — хирург Кра­е­вой боль­ни­цы.

Моло­дые, бес­печ­ные мы о чём-​то ожив­лён­но бол­та­ли, со зна­ни­ем дела бро­сая взгля­ды на про­хо­дя­щих мимо дев­чо­нок. К краю ска­мей­ки подо­шел ста­рик в лет­нем льня­ном костю­ме с боль­шой окла­ди­стой боро­дой. Он поздо­ро­вал­ся и, изви­нив­шись за бес­по­кой­ство, снял соло­мен­ную шля­пу, обна­жив густую шеве­лю­ру седых волос. Обма­хи­ва­ясь, как вее­ром, широ­ко­по­лой шля­пой, ста­рик уста­ло при­сел на ска­мью. Сол­неч­ный диск, ска­ты­ва­ясь к гори­зон­ту за рекой, осве­тил баг­ро­ве­ю­щи­ми луча­ми кир­пич­ную клад­ку зда­ния биб­лио­те­ки, во всей кра­се пред­ста­вив рус­ский ампир. Залю­бо­вав­шись зре­ли­щем, двой­ник Элви­са Прес­ли вос­тор­жен­но про­из­нёс:

— Эх, уме­ли же стро­ить пред­ки наши!

— Да, с пяти­этаж­ной хру­що­бой не срав­нить — вто­рил ему я.

— А зна­е­те ли вы, моло­дые люди, — вдруг обра­тил­ся к нам ста­рик — что мно­го лет назад я был сви­де­те­лем стро­и­тель­ства это­го вели­ко­леп­но­го зда­ния, и было мне в ту пору ров­но два­дцать лет…

И ста­рик неспеш­но начал свой рас­сказ. Из его уди­ви­тель­но­го повест­во­ва­ния мы узна­ли, что для при­го­тов­ле­ния рас­тво­ра исполь­зо­ва­лась высо­ко­ка­че­ствен­ная известь, кото­рая гаси­лась мно­го лет в глу­бо­ких ямах. При таком гаше­нии известь ста­но­ви­лась белой как сме­та­на и в ней не оста­ва­лось ни еди­но­го комоч­ка. В извест­ко­вый рас­твор, кро­ме про­се­ян­но­го реч­но­го пес­ка, добав­ля­лась крас­ная кето­вая икра, кото­рую при­во­зи­ли с бере­га Аму­ра в огром­ных дубо­вых боч­ках.

…Мно­гое пове­дал нам тогда ста­рик и о сек­ре­те обжи­га цар­ско­го кир­пи­ча, и о добы­че гли­ны для кир­пич­ных заво­дов. Сей­час я сожа­лею, что не всё запом­нил из того рас­ска­за. Не было тогда при себе ни руч­ки, ни блок­но­та, а уж о дик­то­фоне в далё­кие шести­де­ся­тые мы зна­ли толь­ко из шпи­он­ских рас­ска­зов.

С реки потя­ну­ло про­хла­дой. Ста­рик веж­ли­во откла­нял­ся и уда­лил­ся восво­я­си. С при­ча­ла донес­лись зву­ки мар­ша «Про­ща­ние сла­вян­ки». Паро­ход «Еро­фей Хаба­ров», отча­лив от дебар­ка­де­ра, ухо­дил в оче­ред­ной рейс вниз по Аму­ру до Нико­ла­ев­ска. Мне взгруст­ну­лось — впе­ре­ди пред­сто­я­ла раз­лу­ка с дру­зья­ми, с люби­мым горо­дом, с близ­ки­ми и род­ны­ми. Осе­нью я ухо­дил в армию.

В моло­до­сти вре­мя течёт мед­лен­но, невы­но­си­мо дол­го длит­ся раз­лу­ка, но суро­вые армей­ские годы про­ле­те­ли очень быст­ро. После демо­би­ли­за­ции я встре­тил­ся с Куд­ря­шо­вым. Он и пред­ло­жил мне устро­ить­ся на рабо­ту в Гид­ро­ме­тео­служ­бу, где сам рабо­тал года два масте­ром по теле­тай­пам. В армию его не взя­ли по состо­я­нию здо­ро­вья, о чём он сожа­лел, ведь сам-​то Элвис Прес­ли слу­жил в армии США. Хаба­ров­ско­му двой­ни­ку коро­ля рок-​н-​ролла явно не повез­ло.

Гид­ро­мет­но­служ­ба рас­по­ла­га­лась тогда в четы­рёх­этаж­ном зда­нии доре­во­лю­ци­он­ной построй­ки по ули­це Шев­чен­ко, 9, рядом с кра­е­вед­че­ским музе­ем. Меня при­ня­ли элек­тро­ме­ха­ни­ком. Нача­лась граж­дан­ская жизнь и потя­ну­лись тру­до­вые буд­ни. В раз­гар жар­ко­го лета 1970 года руко­вод­ство поста­ви­ло зада­чу — сроч­но заве­сти по тыль­ной сто­роне зда­ния высо­ко­вольт­ный кабель от щит­ка в цоколь­ном эта­же до спут­ни­ко­вой антен­ны, кото­рая нахо­ди­лась на кры­ше. В помощ­ни­ки дали Сашу Куд­ря­шо­ва и моло­до­го пар­ниш­ку. Кажет­ся, его зва­ли Нико­лай.

Нам выда­ли огром­ную элек­тро­дрель, набор, свё­рел с побе­ди­то­вы­ми напай­ка­ми, мон­таж­ные поя­са — всё необ­хо­ди­мое для рабо­ты. Зада­ча, на пер­вый взгляд, каза­лась неслож­ной — всего-​то сде­лать отвер­стия в кир­пич­ной стене, забить в них дере­вян­ные чопы и закре­пить шуру­па­ми спе­ци­аль­ные хому­ты для мон­та­жа кабе­ля. Мелом мы наме­ти­ли точ­ки свер­ле­ния от фун­да­мен­та до кры­ши, и я при­сту­пил к рабо­те. С непри­ят­ным виз­гом свер­ло сколь­зи­ло, дыми­лось, но никак не хоте­ло вгры­зать­ся в кир­пич. Через несколь­ко минут бес­по­лез­но­го тру­да побе­ди­то­вые напай­ки отва­ли­лись. Что мы толь­ко не дела­ли — меня­ли свёр­ла, сни­жа­ли обо­ро­ты вра­ще­ния, поли­ва­ли сте­ну водой из шлан­га, ниче­го не полу­ча­лось.

Попы­та­лись засвер­лить­ся в шов меж­ду кир­пи­ча­ми. Рас­твор ока­зал­ся креп­че побе­ди­то­вых свё­рел. Не выдер­жав нагруз­ки, сго­ре­ла дрель. При­шлось дол­бить сте­ну шлям­бу­ром. После 15–20 уда­ров шлям­бур силь­но тупил­ся и его при­хо­ди­лось посто­ян­но зата­чи­вать напиль­ни­ком. Нако­нец, при­вез­ли новую дрель и несколь­ко набо­ров свё­рел. Но дедов­ский спо­соб (кувал­да и шлям­бур) был эффек­тив­ней.

Вспом­нил я тогда рас­сказ ста­ри­ка на Ком­со­моль­ской пло­ща­ди о чудо-​кирпичах и о рас­тво­ре на крас­ной икре.

За неде­лю изну­ри­тель­но­го тру­да мы про­шли… два эта­жа. Полу­чив нахло­буч­ку от началь­ства, ибо все сро­ки про­шли, угрю­мые и уста­лые под вечер рас­хо­ди­лись мы по домам. Сек­рет рус­ских зод­чих про­шло­го века не давал покоя. Неуже­ли, думал я, крас­ная икра и известь с пес­ком с года­ми пре­вра­ща­лась в подо­бие бро­ни?!

…Поне­дель­ник сле­ду­ю­щей неде­ли ниче­го хоро­ше­го не пред­ве­щал. Рабо­ту услож­ни­ла высо­та. До тре­тье­го эта­жа стре­мян­ки не доста­ва­ли. Нам пред­сто­я­ло спус­кать­ся с кры­ши на проч­ных стро­пах. Весё­ло­го было мало, тем более, что опы­та рабо­ты на высо­те у нас не име­лось. Соблю­дая тех­ни­ку без­опас­но­сти, я спу­стил­ся на пози­цию.

Ребя­та стра­хо­ва­ли меня с кры­ши. Сам не зная поче­му я тихо про­из­нёс «с Богом!» и нажал на гашет­ку элек­тро­дре­ли. Свер­ши­лось чудо! Свер­ло почти без уси­лия вошло в кир­пич по самый патрон, обдав меня оран­же­вой пылью. Рабо­та даль­ше пошла как по мас­лу. Ока­за­лось, что верх­ние эта­жи над­стро­е­ны в совет­ское вре­мя, а наш кир­пич лег­ко под­да­вал­ся обра­бот­ке. После обе­да мы доло­жи­ли началь­ству об окон­ча­нии работ по про­клад­ке кабе­ля.

— Вот — ска­зал глав­ный инже­нер — може­те, когда захо­ти­те.

— Конеч­но, можем! — отве­ти­ли мы. — Осо­бен­но, когда кир­пич нашен­ский, совет­ско­го про­из­вод­ства.