Ирина Кучерова.
И дерзкая травинка прорастёт

ИРИНА КУЧЕРОВА
Роди­лась и живёт в Торж­ке, сти­хи пишет с ран­не­го дет­ства. По обра­зо­ва­нию исто­рик, мно­го лет отра­бо­та­ла жур­на­ли­стом в газе­те и теле­жур­на­ли­стом, более 10 лет была глав­ным редак­то­ром теле­ви­де­ния. Неод­но­крат­ный лау­ре­ат поэ­ти­че­ских кон­кур­сов, была посто­ян­ным чле­ном жюри фести­ва­ля «Каб­лу­ков­ская раду­га», вела мастер-​классы. Автор сбор­ни­ков «Спут­ни­ца сен­бер­на­ра» и «Серд­це авгу­ста».

Искра

Захо­жу в эту жизнь, как в чащо­бу, всё даль­ше и глуб­же.
Здесь дру­гие дере­вья и рань­ше спус­ка­ет­ся тьма.
Дале­ко поза­ди оста­ют­ся весен­ние лужи.
Дале­ко впе­ре­ди… я не знаю. Навер­но, зима.

Ино­гда вос­стаю про­тив пра­вил, дик­ту­е­мых стро­го:
Что за эти вот рам­ки нель­зя, нико­му, нипо­чём.
Ино­гда устаю. Но пус­кай она длит­ся, доро­га…
Под звез­дою вни­ма­тель­ной или под жар­ким лучом.

В этом дол­гом пути чело­век пони­ма­ет, что избран,
Если чары огня осве­ща­ют его изнут­ри.
Ино­гда это даже не пла­мя, какая-​то искра —
Но лета­ешь и дышишь, пока ого­нё­чек горит.

Изме­ня­ет­ся вре­ме­ни ход. Оза­ря­ют­ся лица.
Ты несёшь эту искру в ладо­нях и про­сишь: «Све­ти»…
Нас дур­ма­нит и мучит любовь. Но пус­кай она длит­ся.
Ну хотя бы затем, что­бы даль­ше хоте­лось идти.

Летняя мелодия для лютни

Недол­гая цве­точ­ная исто­рия —
То поло­са дождей, то мно­го све­та.
Пока я маль­ва, будь моим цико­ри­ем —
Нам выпа­ло цве­сти в гра­ни­цах лета.

Судь­бе не при­вы­кать серд­ца рас­тас­ки­вать,
Запу­ты­вать сле­ды, лишать покоя.
Стань бере­гом в огнях вечер­них лас­ко­вых,
Когда я сты­ну тём­ною рекою.

Быть бере­ги­ней, обла­ком, попут­чи­цей,
Сте­лить солом­ку на твою доро­гу
Не в каж­дой жиз­ни у меня полу­чит­ся.
Но в каж­дой обу­ча­юсь поне­мно­гу.

И чтоб о нас в дру­гих мирах не пла­ка­ли,
Чтоб срок раз­лук не исчис­лять века­ми,
Дер­жи меня покреп­че —​все­ми лапа­ми,
Про­жил­ка­ми, луча­ми, лепест­ка­ми.

Оста­вим небе­сам судить и взве­ши­вать,
Кто непо­ко­рен им, а кто поко­рен.
Любовь —​порыв реч­но­го вет­ра све­же­го,
Кач­нув­ший разом маль­ву и цико­рий.

Взгляд

Нело­гич­ные тро­пы торить в бурья­ны
И с аплом­бом вещать обо всём на све­те…
Инте­рес­но, что чув­ству­ют те, кто пья­ны?
Может, лёг­кость, как буд­то их носит ветер?

Синий купол румя­нит­ся, золо­тит­ся…
Три уста­лых сло­на под­пи­ра­ют сушу.
Посмот­реть бы, каки­ми нас видят пти­цы.
Мы для них —​бес­ко­неч­ный парад маку­шек.

Путь по линии жиз­ни вет­вист и тру­ден,
Если чара­ми радо­сти не под­све­чен.
Как живёт­ся без сказ­ки серьёз­ным людям?
Им от чёр­ной тос­ки защи­тить­ся нечем.

За вор­ча­ньем, за мусор­ным сло­во­па­дом
О про­бле­мах, доро­гах, вождях и ценах
Нам бы слу­шать и слы­шать живу­щих рядом
И любить их, пре­крас­но несо­вер­шен­ных…

Заплу­тав­ших в бурья­нах, во тьме кро­меш­ной,
В веч­ных поис­ках смыс­лов и квинт­эс­сен­ций…
Чем дышать, если в серд­це погас­нет неж­ность?
Нико­гда не узнаю. Спа­си­бо, серд­це.

Имя твоё

Всё не про­сто тво­рит­ся вокруг, а тво­рит­ся со мной.
Мне, при­выч­ной к пятёр­кам, не стра­шен и этот экза­мен:
Слы­ша древ­нюю фра­зу, обжечь­ся её новиз­ной,
В это веч­ное небо влю­бить­ся зем­ны­ми гла­за­ми.

В вышине про­ле­га­ют доро­ги ворон и гра­чей.
Ночью лун­ный марш­рут, буд­то снос­ка, поме­чен звез­дою.
А на связ­ке июня сего­дня так мно­го клю­чей —
И тон­чай­ший скри­пич­ный, и кап­лю­щий чистой водою.

Все пути —​за порог. А у реч­ки дымит косте­рок.
Он как раз на дво­их, если друг про­тив дру­га усесть­ся.
У люб­ви —​ни клю­чей, ни рас­чер­чен­ных точ­ных дорог.
Лишь отва­га летя­щей стре­лы да рас­кры­тое серд­це.

Сереб­ро её скри­пок над миром зве­нит и поёт,
Обе­ре­гом спле­та­ясь, хра­нит от чужо­го и зло­го.
Так при­выч­но губам выго­ва­ри­вать имя твоё,
Слов­но ты —​моё пер­вое сло­во… послед­нее сло­во…

Серебро

Нако­ло­тым льдом под­сла­стить бы уход зимы:
По-​женски вне­зап­но рас­пла­ка­лась —​и за дверь.
Свод веш­не­го неба сле­за­ми её про­мыт,
И ста­ло свет­лее, и что уж гру­стить теперь.

Воз­двиг­нуть бы пла­нов и замыс­лов шта­бе­ля,
Но плот­но спрес­со­ва­но вре­мя, зазо­ров нет.
Отча­ян­но быст­ро вра­ща­ет меня Зем­ля,
Такая род­ная в цепоч­ке чужих пла­нет.

В сплош­ной кру­го­вер­ти ста­но­вит­ся день любой
Подар­ком, в кото­рый не верит­ся —​прав­да мне?..
По круг­лой Зем­ле, спо­ты­ка­ясь, бре­дет любовь,
И толь­ко поэто­му мас­со­во тает снег.

Любовь уста­ёт и сер­ди­то бур­чит: «При­вал».
И сып­лют­ся, сып­лют­ся искры её кост­ра.
И что ей дро­ва, если жар­ко горят сло­ва…
Мол­ча­ние —​золо­то. Хочет­ся сереб­ра.

Ещё одна зима

Где б запи­сать, что душу не мота­ет
Чере­до­ва­нье взры­вов и пустот.
Живем и ждём, когда сне­га рас­та­ют
И дерз­кая тра­вин­ка про­рас­тёт.

План дей­ствия наи­вен, но не глуп же:
Забрать­ся в лод­ку и поплыть к весне.
Сне­га и сны…и что в ито­ге глуб­же?..
Повсю­ду вид­но камеш­ки на дне.

Зима не исце­лит и не отра­вит.
Она —​источ­ник, чистая вода,
Кри­стал­лик в осле­пи­тель­ной опра­ве,
Сгу­стив­ший в серд­це­вине холо­да.

Там, в глу­бине, за гра­ня­ми таит­ся
Бес­страст­ный лед каких-​то даль­них лет.
В его пле­ну —​шаги, дыха­нья, лица,
Гла­за и голо­са, кото­рых нет.

Сей­час теп­ло, но жив мороз под­кож­ный.
И как бы ночь ни выда­лась тиха,
Я слы­шу: паро­воз гуд­нул тре­вож­но,
Гар­мош­ка чья-​то сдви­ну­ла меха.

За сло­ем слой, почти неуло­ви­мо,
В местах изло­ма рвет­ся тиши­на.
Я на четы­ре умно­жаю зиму.
Все вре­мя полу­ча­ет­ся вой­на.

Код вызова

Осен­ние воды несет река,
И там, в глу­бине, теп­ло.
Опав­ши­ми листья­ми пол­меш­ка
Набью, холо­дам назло.

Вот лист, не заме­тив­ший пере­мен,
Оран­жев и коно­пат.
Захо­чет­ся осе­ни по зиме —
Я вызо­ву листо­пад.

Всю жизнь этой стран­ной меч­ты маг­нит
Ведет нас на пово­ду.
И кто-​нибудь звезд­ную пыль хра­нит,
Пыта­ясь собрать звез­ду.

И кто-​нибудь сно­ва сквозь ночь идет,
С надеж­дою или без,
Ушед­шей люб­ви состав­ляя код
Из тыся­чи СМС.

Всего-​то и нуж­но, что быть людь­ми
И взгля­дом касать­ся звёзд.
Выхо­дит, что весь этот слож­ный мир
Порою летя­ще прост.

Спа­си­бо люб­ви за дыха­нье в такт,
За то, что зве­нит стро­ка.
А сча­стье я вызвать могу и так,
Без листьев и без меш­ка.

Памятка ловцу

В небе скрип­нет калит­ка, и месяц вый­дет
По-​хозяйски рас­ха­жи­вать до утра
И шугать незна­ком­цев, каких уви­дит,
Что­бы спе­лые звёз­ды никто не крал.

Но собьют­ся под­счё­ты на пятом кру­ге
И появит­ся про­черк в одной из граф.
А звез­де не еди­но ли —​падать в руки,
В бар­ха­ти­стый песок или в сети трав…

Золо­ти­стым, янтарно-​нектарным све­том
Исте­ка­ет Все­лен­ная по кра­ям.
Из жела­ний сбы­ва­ет­ся толь­ко это:
Если хочешь звез­ду, то она твоя.

И о погоде

Рыдая в голос, про­шла гро­за.
Вся стать захлю­пать зем­ле сырой.
Когда не зна­ют, о чём ска­зать —
Бра­нят пого­ду с её игрой.

Пого­да шеп­чет и день, и ночь,
Шли­фу­ет имидж и анту­раж:
То слиш­ком жар­ко, дышать нев­мочь,
То так мороз­но, что дуба дашь.

Пого­да пишет на ска­тах крыш,
Метео­свод­ки пур­гой гру­зя.
О ней с дру­зья­ми не гово­ришь,
Пока в поряд­ке твои дру­зья.

Но вот с годами…бывает, да —
Не сов­па­да­ем. Уже нигде.
Дру­зья взрос­ле­ют. И вот тогда —
Пого­да, цены, дела вождей.

Не южно, вьюж­но, сплош­ной Тай­мыр.
Январь в Рос­сии не лыком шит.
Но как же жар­ко сре­ди зимы
Тому, кто к доле сво­ей спе­шит.

«Да ну, марш­рут­ка едва полз­ла,
Почти сто­я­ла. Бегом вер­ней».
«А я замёрз­ла, пока жда­ла».
«А ты замёрз­ла. Иди ко мне».

Скрипичный, колечко, брелок

Пол­то­ра часа доро­ги спра­ва от луны,
В тём­ном выстыв­шем салоне с ледя­ным стек­лом.
Тают сро­ки, снят­ся стро­ки, обле­та­ют сны
Тех, кого судь­ба пыта­ет на изгиб и слом.

«Вам схо­дить?» Сой­ду в вечер­ний свет фонар­ных глаз,
В их без­звуч­ное: «Вер­ну­лась? Мы всё жда­ли здесь…»
Вот и небо влаж­ной тка­нью валит­ся на нас.
Или это осе­да­ет сне­го­вая взвесь?..

Я вер­ну­лась в тот же самый день кален­да­ря,
В зане­сён­ный сне­гом город —​веч­ный мой маг­нит.
Всё ложит­ся в пар­ти­ту­ру —​скрип­ки янва­ря
И монет­ка, что в кар­мане о клю­чи зве­нит.

Всё в поряд­ке и на месте, цар­ство кни­зу дном.
С каж­дым шоро­хом всё тише кру­жит­ся зем­ля.
Буду спать…в посте­ли, в доме, в горо­де моём,
В мире, где соба­ки, пти­цы, кры­ши, топо­ля.

Сны похо­жи на доро­гу, мед­лен­ный полёт.
Звёз­ды, вет­ры или воды сереб­ром горят?..
Ночью всё пой­дёт по нотам: флей­та запо­ёт,
Будет снеж­ное крещендо…занавес…заря.

Асфальт

Пах­нет биту­мом. Дымит косте­рок.
Вдоль обо­чин бро­дят боги дорог.
Им оран­же­во, куда мы спе­шим
В бес­ко­неч­ной вере­ни­це машин.

Солн­це, ветер, непо­го­да —​не суть.
Боги ладят мне асфаль­то­вый путь.
Оттес­ня­ют при­до­рож­ный лесок,
Укро­ща­ют непо­слуш­ный песок.

Тяж­ко кру­жит­ся оран­же­вый вальс.
Всё по-​божески: получ­ка, аванс.
Мате­рят­ся на горя­чем вет­ру,
Чем-​то пен­ным запи­ва­ют жару.

А ноча­ми —​бар­ха­ти­стая мгла
Над асфаль­том, над вол­ною теп­ла.
И мер­ца­ют под луною слег­ка
Дра­го­цен­ные оттен­ки пес­ка.

Россыпь

Кап­ли сту­чат.
Ёжит­ся вет­хий кров.
Влаж­ной чер­той —
финиш было­го зноя.
Сколь­ко людей —
столь­ко у них миров.
Бро­дим по ним,
тянет най­ти род­ное.

Вхо­дим в миры,
чей-​то покой губя.
Губим затем,
что­бы лечить собой же.
Сколь­ко людей —
столь­ко у них тебя.
Про­сто моя
льви­ная доля боль­ше.

Пёст­рые дни
нам суе­та суёт.
В стане теней
пря­чет­ся ночь нагая.
Кап­ли дождя
вряд ли петух склю­ёт.
Впро­чем, с него
ста­нет­ся, пола­гаю.

Если впа­ду
кап­лею в этот дождь,
В жем­чуг реч­ной,
в слё­зы тра­вы печаль­ной, —
В сон­ме сестёр,
знаю, меня най­дёшь,
В гул­кой тиши
сыщешь моё мол­ча­нье.

Ско­ро сен­тябрь.
Лету пора линять.
Сер­пень сверк­нёт
взо­ром на про­во­жа­тых…
Сколь­ко людей —
столь­ко у них меня.
Не обро­ни
то, что в руке зажа­то.