Светлана Гольдман. Безуспешно, бесконечно, безутешно, прекрасно

На Фейс­бу­ке в дру­зьях у меня мно­го талант­ли­вых людей со все­го мира, и сре­ди этой раз­но­ли­кой, но оди­на­ко­во пре­крас­ной тол­пы, я все­гда раз­ли­чаю сво­их зем­ля­ков из Бар­на­у­ла.

Как извест­но каж­до­му рож­дён­но­му в Бар­нау­ле, Бар­на­ул — сто­ли­ца мира. И Алтай­ско­го края. И в нём живут люди, чьи посты на Фейс­бу­ке пол­ны отсы­лок ко все­му тому, что состав­ля­ет мою суть. Пото­му что Бар­на­ул — это навсе­гда. И даже уез­жая из него навсе­гда, его уво­зят с собой вме­сте с томи­ка­ми сти­хов Ната­льи Нико­лен­ко­вой, кото­рая ходит по его ули­цам, как про­стая смерт­ная.

Сего­дня чита­ла всё на том же Фейс­бу­ке пост Еле­ны Без­ру­ко­вой о том, как люди эпо­хи Интер­не­та по-​особенному нуж­да­ют­ся друг в дру­ге. На рас­сто­я­нии. Сбли­жа­ют­ся, не при­бли­жа­ясь. И в нём были такие строч­ки Ната­льи Нико­лен­ко­вой: «Чело­ве­ка лечить чело­ве­ком невоз­мож­но, как воду водой».

Ната­лья Нико­лен­ко­ва — это не толь­ко боль­шой поэт, жур­на­лист, звез­да бар­на­уль­ских эфи­ров, друг самых талант­ли­вых и необыч­ных людей горо­да — это ангел. Имен­но она что-​то такое нажа­ла и повер­ну­ла во мне, что я поня­ла вдруг: имею пра­во не толь­ко писать сти­хи, но имею пра­во на чита­те­лей. Раз уж она чита­ет меня. И ока­за­лось, я во мно­гих из них нуж­да­юсь. И ока­за­лось, есть сре­ди них далё­кие близ­кие.

И ока­за­лось, я не могу в себе всё это выклю­чить, про­сто отклю­чая Интер­нет. И когда сти­хи дол­го не при­хо­дят, мне уже не так страш­но. Пото­му что отклик на уже напи­сан­ные оста­ёт­ся.

С дру­ги­ми бук­ва­ми слож­нее. Когда-​то мне очень помо­га­ло выжить одно сред­ство: писать еже­днев­но. Днев­ник в ЖЖ, посты во ВКон­так­те и посты на Фейс­бу­ке.

За все эти ковид­ные годы (уже годы, не меся­цы!) я уте­ря­ла спо­соб­ность лег­ко писать посты и колон­ки. Нет, мыс­лей и тем у меня по-​прежнему мно­го, но все они бес­пре­рыв­но варят­ся в адском кот­ле уста­ло­сти, сомне­ний и стра­хов, рас­па­да­ясь на фраг­мен­ты. И не хотят пре­вра­щать­ся в текст.

Но вот сего­дня, после пары уди­ви­тель­ных стро­чек одной талант­ли­вой жен­щи­ны, упо­мя­ну­той в эссе дру­гой талант­ли­вой жен­щи­ны, мне захо­те­лось напи­сать пись­ма всем тем, в ком я нуж­да­юсь. Но вме­сто писем полу­чи­лась колон­ка.

Чело­ве­ка невоз­мож­но лечить от себя само­го. Невоз­мож­но выле­чить навсе­гда ника­кой пси­хо­те­ра­пи­ей нашу тос­ку по насто­я­щей без­услов­ной люб­ви. По друг дру­гу. По тем, кого нет в нашей жиз­ни не то что в Фейс­бу­ке, а нигде, нигде и нико­гда.

Толь­ко пал­ли­а­тив. Толь­ко жела­ние облег­чить боль и умень­шить страх. Толь­ко вера и надеж­да. Толь­ко отблес­ки солн­ца. Толь­ко тени снов.

Вос­по­ми­на­ния о том, чего не было. О рае. О тех нас, без­услов­но люби­мых. Осве­щён­ных све­том без­услов­ной люб­ви. Освя­щён­ных ею. И пото­му без­греш­ных.

Бар­на­ул — сто­ли­ца мира!

1 из 4

«Чело­ве­ка лечить чело­ве­ком невоз­мож­но, как воду водой».

Чело­век сам состо­ит из воды более, чем напо­ло­ви­ну. Кажет­ся, на 60 про­цен­тов. А лёг­кие — на 80. Лёг­кие — это сим­вол ново­го ковид­но­го мира. Не серд­це, хотя ему все­гда доста­ёт­ся. Не мозг. Лёг­кие.

Чело­век по сути — вода.

Чело­век — бел­ко­вое соеди­не­ние, в кото­ром, поми­мо био­хи­ми­че­ских и физи­че­ских про­цес­сов, посто­ян­но что-​то про­ис­хо­дит. Любовь про­ис­хо­дит, в том чис­ле.

И пусть на рас­сто­я­нии, пусть через Фейс­бук или любую дру­гую соц­сеть, через все мес­сен­дже­ры мира, но мы лечим друг дру­га.

Без­успеш­но, бес­ко­неч­но, без­утеш­но, пре­крас­но.

Осен­нее фото на облож­ке — Алек­сандра Ермо­ло­ви­ча.