Татьяна Березовская. Пернатый символ года

ТАТЬЯНА БЕРЕЗОВСКАЯ
Закон­чи­ла Том­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет.
Рабо­та­ла жур­на­ли­стом феде­раль­ных изда­ний: «Лес­ная газе­та», «Тор­го­вая газе­та», «Транс­порт Рос­сии» и дру­гих; глав­ным редак­то­ром газе­ты «Вечер­ний Омск». Более 10 лет рабо­та­ла глав­ным спе­ци­а­ли­стом пресс-​центра депар­та­мен­та инфор­ма­ци­он­ной поли­ти­ки адми­ни­стра­ции Омска.
Неод­но­крат­ный побе­ди­тель город­ских, област­ных и обще­рос­сий­ских твор­че­ских кон­кур­сов жур­на­лист­ско­го мастер­ства.
Живёт в горо­де Омске.

Не буду сотря­сать воз­дух… Хочет­ся гово­рить о хоро­шем. О насту­па­ю­щей весне. В деревне пер­вы­ми её почув­ство­ва­ли пти­цы! Шумят, щебе­чут, сви­стят, пере­кли­ка­ют­ся, чири­ка­ют. Чик-​чирик, чик-​чирик… Это воро­бьи ожи­ви­лись после сту­жи. Они нын­че в фаво­ре. Поче­му? Ока­зы­ва­ет­ся — и это уди­ви­тель­но! — Союз охра­ны птиц Рос­сии выбрал пер­на­тым сим­во­лом 2022 года самую извест­ную, дру­же­люб­ную, живу­щую бук­валь­но под боком пта­ху, — домо­во­го воро­бья! К сло­ву, пер­на­тый сим­вол года в нашей стране выби­ра­ет­ся орни­то­ло­га­ми с 1996 года. В раз­ное вре­мя этот почёт­ный и охран­ный титул при­сва­и­ва­ли, к при­ме­ру, коро­сте­ли, серо­му журав­лю, лебе­дю, чиби­су, аисту, зимо­род­ку, сквор­цу… И вот те на: малень­кий коричнево-​­бурый воро­бей (его вес-​то все­го 25–30 грамм!) стал сим­во­лом 2022 года!

1 из 5

Нет, не спо­рю. Воро­бей для рос­си­ян — пти­ца с боль­шим «послуж­ным» спис­ком. Хотя памят­ни­ка ему у нас пока не поста­ви­ли, как в Бостоне (США) — в XIX веке за его борь­бу с насекомыми-​­вредителями. Одна­ко и в нашей стране ему грех жало­вать­ся на отсут­ствие поче­стей. Доста­точ­но вспом­нить, в сколь­ких сказ­ках фигу­ри­ру­ет это шуст­рый герой, сколь­ко клас­си­ков посвя­ти­ли ему сти­хи и рас­ска­зы. Удо­ста­и­ва­ли его сво­им вни­ма­ни­ем, к при­ме­ру, К. Пау­стов­ский, М. Горь­кий, К. Чуков­ский, А. Тол­стой, С. Мар­шак, Е. Чару­шин. Сказ­ки про воро­бья есть у В. Даля, Л. Тол­сто­го, Д. Мамина-​­Сибиряка, С. Баруз­ди­на и др. Мне очень нра­вит­ся про него дет­ское сти­хо­тво­ре­ние Нико­лая Руб­цо­ва:

Чуть живой. Не чири­ка­ет даже.
Замер­за­ет совсем воро­бей.
Как заме­тит под­во­ду с покла­жей,
Из-​под кры­ши бро­са­ет­ся к ней!
И дро­жит он над зер­ныш­ком бед­ным,
И летит к чер­да­ку сво­е­му.
А гля­ди, не ста­но­вит­ся вред­ным
Отто­го, что так труд­но ему…

Пра­во сло­во, этот пер­на­тый малый — без­вред­ный, от сло­ва «совсем». И смыш­лё­ный, что и гово­рить! Помни­те, как бой­ко пере­ле­та­ет «от сто­ла к сто­лу» эта птич­ка в сти­хо­тво­ре­нии Саму­и­ла Мар­ша­ка «Где обе­дал воро­бей»!? Он успе­ва­ет ото­бе­дать в раз­ных местах, попро­бо­вать самые раз­ные «блю­да», но «сытость» — это не про него! Кста­ти, этим весё­лым гастро­но­ми­че­ским стро­фам уже более 80 лет, Мар­шак напи­сал их в 47-​летнем воз­расте, но сре­ди малень­ких чита­те­лей они по-​прежнему попу­ляр­ны.

Нет, нын­че в деревне воро­бьям всё же живёт­ся него­лод­но, у мно­гих кре­стьян на подво­рьях, под наве­са­ми и в сара­ях, име­ют­ся запа­сы зер­на, доступ­ные для «мел­ко­го воров­ства». Не зря гово­рят: где про­со, там и воро­бей. Хотя, как знать? Насколь­ко им сыт­но?.. К кор­муш­ке, что сто­ит в пали­сад­ни­ке, они при­ле­та­ют каж­дое зим­нее утро, как по рас­пи­са­нию: обле­пят куст сире­ни, чири­ка­ют напе­ре­бой, ждут, когда насып­лю корм. Нале­та­ют на пше­но и хлеб­ные крош­ки в дра­ку! А вот в горо­дах, где их изряд­но потес­ни­ли голу­би, им, пожа­луй, и впрямь при­хо­дит­ся туго­ва­то.

Сей­час, с нача­лом отте­пе­лей, в друж­ных воро­бьи­ных кол­лек­ти­вах наблю­да­ет­ся ожив­ле­ние: на поро­ге вес­ны у них — брач­ный сезон. Гомон сто­ит на всю окру­гу, — это сам­цы, рас­пу­стив кры­лья и задрав хво­сты, выби­ра­ют себе невест. Не робей, воро­бей! Сбли­зив­ши­е­ся пароч­ки начи­на­ют стро­ить гнёз­дыш­ки. Где при­дёт­ся: за рез­ны­ми налич­ни­ка­ми, под кры­ша­ми, в дуп­лах, щелях стро­е­ний, в ста­рых рас­трес­кав­ших­ся скво­реч­нях и, конеч­но, под зас­треха­ми.

А зна­е­те, что такое зас­треха? Это — ниж­ний, нави­са­ю­щий край кры­ши у избы, сарая или бани — брус или дос­ка, под­дер­жи­ва­ю­щие этот самый край кры­ши и скры­ва­ю­щие кон­цы стро­пил, обре­шёт­ки. Неко­то­рые плот­ни­ки дела­ли эту кон­струк­цию в виде про­доль­но­го коро­ба. Вот и мой отец (цар­ствие ему Небес­ное), когда сла­дил новое крыль­цо и навес над ним, не забыл про зас­треху, более того — обра­мил её с внеш­ней сто­ро­ны дос­кой с рез­ным узо­ром. И про воро­бьёв не забыл! Он вооб­ще был боль­шим люби­те­лем птиц: знал кто какую «мело­дию» выво­дит, где кто стро­ит свои гнёз­да, умел под­ра­жать неко­то­рым пер­на­тым пев­чим, и каж­дую вес­ну масте­рил новые доми­ки для сквор­цов!..

А в новой зас­трехе он сде­лал «хоро­мы» для воро­бьев — выпи­лил спе­ци­аль­но для них малень­кий, со спи­чеч­ный коро­бок, леток. Они его сра­зу же запри­ме­ти­ли и облю­бо­ва­ли на дол­гие годы. Нано­си­ли туда сухой тра­вы, пак­ли, перы­шек, шер­сти и про­че­го мате­ри­а­ла. Сколь­ко уже пар выве­ли там своё потом­ство — не сосчи­тать! Кста­ти, учё­ные гово­рят, что воро­бьи­ные бра­ки — креп­кие, чаще все­го они живут посто­ян­ны­ми пара­ми, вот толь­ко недо­лог век этих шуст­рых птах. Все­го око­ло четы­рёх лет. Осо­бен­но реде­ют их стай­ки зимой, в силь­ные моро­зы. Ну да теперь уж зима сда­ёт­ся… И впе­ре­ди у этих птиц ещё и пер­со­наль­ный празд­ник — 20 мар­та отме­ча­ет­ся Все­мир­ный день воро­бья. Отме­ча­ют его по пред­ло­же­нию индий­ских и бри­тан­ских орни­то­ло­гов, кото­рые очень уж вол­ну­ют­ся о том, что­бы домо­вый воро­бей не ока­зал­ся на гра­ни исчез­но­ве­ния. Кста­ти, к это­му празд­ни­ку в гнёз­дыш­ках под зас­треха­ми, в клад­ках, долж­ны появить­ся по 4–6 яиц. Пусть пло­дят­ся и раз­мно­жа­ют­ся, коль уж давным-​­давно при­спо­со­би­лись к чело­ве­ку и ста­ли «домо­вы­ми»!..