Виктор Богданов. Трамвай

ВИКТОР БОГДАНОВ
Поэт, про­за­ик, эссе­ист, пуб­ли­цист, кри­тик, редак­тор. Родил­ся в Омске в 1972 году. Пишет и печа­та­ет­ся с 1988 года. Пуб­ли­ко­вал­ся во мно­гих лите­ра­тур­ных газе­тах, жур­на­лах, аль­ма­на­хах и анто­ло­ги­ях Рос­сии. Участ­ник, дипло­мант, лау­ре­ат, член. Живёт в Омске.

Трам­вай – это твой иску­си­тель. Трам­вай – это желез­ный, гро­хо­чу­щий, без­жа­лост­но, неумо­ли­мо надви­га­ю­щий­ся на тебя по пояс в кро­ви кош­мар тво­их бес­сон­ных ночей, тво­е­го алко­голь­но­го бре­да, тво­их пёст­рых пра­вед­ных снов, в кото­рых нет места реван­шиз­му. Трам­вай – твой палач. Трам­вай – упря­мое напо­ми­на­ние, невоз­мож­ность забыть и забыть­ся. Трам­вай – бес­ко­неч­ный, уме­лый и неустан­ный реани­ма­тор тво­ей надеж­ды. Трам­вай – это сим­вол тво­ей бес­по­мощ­но­сти и тво­е­го пора­же­ния, сим­вол тщет­но­сти, ненуж­но­сти, глу­по­сти тво­ей люб­ви, тво­ей искрен­но­сти, тво­ей мяг­ко­сти и наив­но­сти, но это и при­зна­ние их, горь­кое под­твер­жде­ние. Трам­вай – это сла­день­кий смех над тобой, это пья­ная уве­рен­ность в том, что ты уни­жен, это жад­ное и нена­сыт­ное насла­жде­нье, отто­го что ты при­во­ро­жён и тобой мож­но поль­зо­вать­ся, играть, и мож­но мучить тебя – оттал­ки­вая и тут же дёр­гая за пово­док. Это совсем чуть-​чуть жало­сти – высо­ко­мер­ной, брезг­ли­вой. Трам­вай – это невоз­мож­ность изме­нить­ся и изме­нить, но и невоз­мож­ность заме­ны, отка­за. Трам­вай – раб­ство, он гос­по­дин тво­ей иде­аль­но­сти, и он ни за что не дару­ет осво­бож­де­нья. Трам­вай под­чи­ня­ет твоё насто­я­щее тво­е­му про­шло­му, трам­вай лиша­ет тебя буду­ще­го, и ты уже твёр­до и покор­но зна­ешь, что твоё зав­тра – это твоё вче­ра, и твоё сего­дня – это твоё вче­ра, и твоё вче­ра – это твоё вче­ра. Трам­вай уни­что­жил вре­мя тво­ей души: он раз­да­вил его, рас­ка­тал сво­им тяж­ким метал­ли­че­ским телом по холод­ным лез­ви­ям рель­сов – и вре­мя рас­пла­ви­лось, рас­сы­па­лось, истёр­тое меж­ду жёст­ки­ми сталь­ны­ми поверх­но­стя­ми, и осе­ло убо­гой пылью на зака­пан­ные мазу­том шпа­лы. Трам­вай награ­дил твою душу бес­смер­ти­ем или свя­тым посто­ян­ством? Воз­мож­но. Одна­ко плоть он оста­вил ста­реть, и оста­вил миру спо­соб­ность к дви­же­нью. А может, трам­вай лишь пре­рвал твоё сокро­вен­ное вре­мя, встав на его пути мощ­ной пре­гра­дой, алой – дро­жа­щей от напря­же­нья – пло­ти­ной. Но он не смог устра­нить нуж­ду, жаж­ду тво­ей души чув­ство­вать ток упру­гой струи вре­ме­ни сквозь себя. Он не лишил твою душу потреб­но­сти в изме­не­нии, а толь­ко обрёк её на сумрач­ный ад неиз­мен­но­сти, при­ко­вав к месту, к обра­зу, к самой себе – замкну­той им, обде­лён­ной воз­мож­но­стью раз­ви­вать­ся, течь, искать, нахо­дить и терять. Он огра­ни­чил тебя, раз­ре­шив один-​единственный путь – в сво­ём душ­ном тряс­ком вагоне, по пря­мой, как идей­ный бред, вет­ке, туда или обрат­но, в пре­де­лах несколь­ких оста­но­вок. И ты стал оди­но­ким, несчаст­ным, нена­ви­дя­щим себя – вопре­ки тво­ей сути, тво­им жела­ни­ям и меч­там. Трам­вай… Он доса­жда­ет тебе даже в тво­ей пустой ком­на­те, в нише, куда ты забил­ся со сво­ею бедой. К тебе доно­сит при­глу­шён­ный шум­ным про­стран­ством горо­да пере­стук колёс – и ты выры­ва­ешь­ся, бежишь, как одер­жи­мый, на оста­нов­ку. Тебе боль­ше неку­да и неза­чем рвать­ся, спе­шить или не спе­шить, и про­сто идти. Ты можешь нахо­дить­ся лишь у себя, дома, а если – нет, если кон­чи­лась выдерж­ка, если тебя спро­во­ци­ро­вал гул­кий, желез­ный, нена­вист­ный звук и ты выхо­дишь, – тебе навя­за­на одна доро­га: туда, на оста­нов­ку. И боль­ше для тебя нет дорог. В этом горо­де, в этом мире, в этой жиз­ни. Ты дол­жен ехать к ним – к людям, кото­рые неот­вра­ти­мы, к кото­рым ты при­вык и при­лип, кото­рым ты нико­гда не был нужен, кото­рые ино­гда исполь­зо­ва­ли тебя, а потом ты ста­но­вил­ся для них пусто­той, и тебя не слы­ша­ли и не хоте­ли слы­шать, кото­рым ты выкла­ды­вал всё, кото­рых ты любишь, к ним, кото­рые могут обма­нуть, обхит­рить, окру­тить, осме­ять, оскор­бить, к ним, кото­рые уме­ют играть, но не уме­ют быть чут­ки­ми, к ним – талант­ли­вым, муд­рым, про­стым, к ним – рав­но­душ­ным, жесто­ким, бес­со­вест­ным, к ним – весё­лым, само­уве­рен­ным, эго­и­стич­ным, к ним – пья­ным, склоч­ным и мни­тель­ным, кото­рые почему-​то «напи­са­ны тебе на роду», к ним – пото­му что у тебя нико­го кро­ме них нет, к ним, у кото­рых нет тебя… Трам­вай – это сред­ство устра­не­ния тво­е­го внеш­не­го оди­но­че­ства. Их очень мало, их мож­но сосчи­тать по паль­цам одной руки. Но, раз ты чужой им, трам­вай – пред­ста­ви­тель все­го посто­рон­не­го мира, и он – вме­сте с ними. И он впра­ве сме­ять­ся, ибо ты жалок, ничто­жен, слаб, ибо ты – мар­ги­на­лен. Но ты сто­ишь не толь­ко перед ними, не толь­ко перед трам­ва­ем, не толь­ко перед миром. Есть кто-​то ещё. Такой же попран­ный, пре­дан­ный, изна­си­ло­ван­ный и выбро­шен­ный на свал­ку. Тот, кто шеп­чет тебе: «Впе­рёд!» И поэто­му: твой путь – рель­сы, твоё место – вагон, твоя цель – отво­рён­ная кем-​то из них дверь. И поэто­му ты можешь вытес­нить боль и отча­я­ние, набрать­ся муже­ства – и язви­тель­но хохо­тать им в ответ. И поэто­му ты дол­жен назло им – их зако­ну, при­выч­ке, муд­ро­сти – садить­ся и ехать, и коло­тить в две­ри, и гово­рить то, что гово­рил все­гда, зная, что тебя не слы­шат и не слу­ша­ют, и ухо­дить неуслы­шан­ным, и сно­ва воз­вра­щать­ся, и повто­рять это бес­ко­неч­но, настыр­но, без­дум­но – пока не пере­ста­нешь дышать…

Итак, ты ждёшь на оста­нов­ке. Ты куришь, и вокруг тебя – люди. Ты даже не срав­ни­ва­ешь их со стол­ба­ми, бегу­щи­ми за окном трам­вая, ведь для тебя эти стол­бы и эти люди – одно и то же, как, впро­чем, и ты – для любо­го из них. Сей­час ты соби­ра­ешь­ся ехать к точ­но таким же людям, но ты не веришь, не хочешь при­знать, что они – такие же. Ты зна­ешь: они – не такие, они могут быть и дру­ги­ми. Ты видел это когда-​то. Поэто­му ты и едешь к ним. Ты хочешь дока­зать воз­мож­ность осу­ществ­ле­ния исти­ны. Исти­ны, вну­шён­ной тебе тем, кто шеп­чет: «Впе­рёд!» Но исти­ну тво­рят толь­ко двое, а когда ты один – это все­го лишь свя­тость. Ты – отча­яв­ший­ся, а опять едешь. И может быть, трам­вай – совсем не то, что ты дума­ешь о нём, может быть, трам­вай – посла­нец. И он при­зван вытря­сти тебя и пере­де­лать опы­том, тще­той, оче­вид­но­стью. Он при­зван увез­ти тебя в сча­стье. Но ты не хочешь. Пото­му что там никто не про­шеп­чет тебе: «Впе­рёд!» Пото­му что шеп­чу­щий это – почти ты сам.