More

    Юлия Нифонтова. Квартиранты с тонущих планет

    Юлия Нифонтова

    ЮЛИЯ НИФОНТОВА
    Родилась в г. Барнауле, окончила живописно-педагогическое отделение Новоалтайского художественного училища, затем Академию искусств и культуры. Работала преподавателем живописи и графики. С 2009 по 2015 гг. руководила Алтайским домом литераторов.
    Печаталась в журналах «Алтай», «Барнаул», «Бийский вестник», «Русское эхо», «Луч», «Наш современник», «Московский вестник», «Роман-журнал XXI век», «Коростель», в газетах «Алтайская неделя», «Вечерний Барнаул», «Комсомольская правда», «Литературная газета», в коллективных сборниках.
    Автор книг: «Провода гудящих строчек» (2006), «Шиза. История одной клички» (2009), «Предчувствие» (2012), «Не хочу в Нормандию!» (2012), «Ерошка Добродей и волшебные часы» (2017).
    Член Союза писателей России с 2007 г.
    Живёт в г. Барнауле.

     

    *  *  *

    Самолётик белым следом
    Пополам разрезал небо —
    И теперь на небе шрам.
    Страх зимы ему не ведом,
    Кажется ему, что беды
    Где-то там, где-то там…

    Дым сиреневый клубится,
    Ёжится на ветке птица —
    Не поёт, не поёт.
    Хитро девицы-­лисицы
    Отворачивают лица.
    Снег идёт, снег идёт…

     

    *  *  *

    — onjour! Bonjour! Comment ça va?*
    Четыре поцелуя.
    Безостановочно слова
    Журчат, и в них тону я.

    А здесь шампанское с утра,
    И кофе даже на ночь,
    И жизнь — не жизнь, а лишь игра.
    Упёртый русский завуч.

    Я здесь чужая. Я не я.
    В щеках, как после пыток,
    Под кожей ползает змея,
    От деланных улыбок.

    А здесь отсутствует час пик,
    В автобусах — свобода.
    Париж похож на Мозамбик
    От чёрного народа.

    А здесь никак не разобрать
    Когда зима и лето.
    Поверь, не стоит умирать,
    Увидев город этот.
    ___________________
    * Добрый день! Добрый день! Как дела?

     

    *  *  *

    Выпотрошенные рыбы
    Выброшены на песок.
    А вы разорвать смогли бы
    Узел из рук и ног?

    В молчании напряжённом
    Шуршание шин за окном.
    Лишь самым забытым жёнам
    Такой шепоток знаком.

    В излёте короткой жизни
    Бессмысленно ночь длинна.
    Теснится в стеклянной призме
    Бесчувственная луна.

    Решать всё равно придется!
    Да скорость уже не та.
    Дымком сигаретным вьётся
    Спасительная пустота…
    Шины

     

    *  *  *

    «Вошедшие, оставьте упованья!»
    Данте Алигьери

    Здесь время загустело и застыло —
    Трясущийся разбухший желатин.
    В один комок, что будет, и что было,
    На тряпки-лица — выцветший сатин.

    Картина неизменно монохромна —
    Коричневая, скорбная гризайль.
    И тени в похоронных балахонах
    Не поднимают тёмные глаза.

    Здесь говорят не часто и не громко,
    Ни встречам, ни друзьям никто не рад.
    Но всё же Лимб — ведь это только кромка,
    Ведь самый первый круг — ещё не Ад?

    Без солнца, без желаний, без надежды,
    Необъяснимой вечностью больны,
    Заложники, мы здесь застряли между —
    Меж тем и этим полюсом вой­ны.

    Надёжный тыл ничем не содрогаем,
    И со смолой котёл не подожжён,
    Трехглавый Цербер не пугает лаем,
    Как тех, кто плачет ниже этажом.

    Терзающие страхи бесполезны —
    Мы удержались, что ни говори,
    На самом краешке опасной бездны,
    Что молча дышит, где-то там — внутри…

     

    *  *  *

    И перед всеми я без разбора
    Бисер мечу, мечу…
    И подставляю я слишком скоро
    Шею мечу.

    И отдаю безо всякого боя
    Жизни права, права.
    Спор никогда не начну с тобою,
    Если права.

    Противоречия все запрячу
    На дно души, души.
    Не горяча. Не жива. Не зряча.
    Крепче души.

    Лишь в речах о себе, и только,
    Буду смела, смела.
    В грязь со стола апельсина дольку
    Осень смела…

     

    Степь

    Стонет старый крест дорожный.
    Стелет поле суховей
    И колышет осторожно
    Волосинки ковылей.

    Ширь да гладь, куда ни глянешь,
    Лишь стрекочет саранча.
    Выгорел и выцвел глянец
    Неба на моих плечах.

    Степь течёт и разливаясь,
    Жарким маревом дыша, —
    Вызревает. Вызревает
    Бесконечная душа…
    Степь

     

    Улочки детства

    Тёплый ветер вдоль Зелёной Рощи,*
    От Меланжевой* до Обводной*
    Простыни крахмальные полощет
    И вздымает к небу по одной.

    По дорожкам, утонувшим в травах,
    Стелет ароматные дымы.
    Воробьёв весёлые оравы
    Разгоняют утренние сны.

    На ветвях беременные почки
    Скоро к небу вскинут паруса.
    Помню здесь все рытвины, все кочки,
    Узнаю собак по голосам.

    По ночам тут слышен стук колёсный,
    Поездов тревожные гудки —
    К нам спешат страстей грядущих вёсны,
    Жизнь со смертью наперегонки…
    ___________________
    * название улиц одного из старых кварталов г. Барнаула

     

    *  *  *

    Стаями заполнилась околица,
    Стаял запоздалый снег с полей,
    С тайным состраданьем небу молятся
    Чёрные обрубки тополей.

    Погоди, погода, раскиселиться,
    Пагоды покатые хлестать.

    Только толку-то, что жизнь — подельница
    Мягко стелит, да не мягко спать.

    Станем мы лишь стойкими поэтому —
    Квартиранты с тонущих планет.
    Стоит в жизни, стоит быть поэтами,
    Потому другой дороги нет.

     

    *  *  *

    Белый храм — небольшой островок безопасный
    посреди перекрёстка дорОг.
    Всё поделено на категории, касты,
    на разряды, на цвет и на срок.

    Я останусь училкой в потёртой шалёнке,
    и расставлено всё по местам.
    Рыжеватый Иуда — пацан из продлёнки —
    горько плачет в объятьях Христа… 

     

    *  *  *

    Букет сирени, как ребёнок на руках
    В резных кружавчиках сиренево-­крахмальных.
    Опять весна оставит в дураках,
    Пройдя насквозь крамольно и фатально.

    Лицо топлю в душистой пене той,
    И захлебнусь волшебным мигом страстно,
    Вослед за Фаустом воскликну я: «Постой,
    Остановись, мгновенье, ты — прекрасно!»

    Глаз не отнять, затянет полынья
    Безжалостной любви и обожанья,
    Но лишь сирень умеет исполнять
    Своих губителей заветные желанья.

    Созвездие соцветий — Божий знак
    Нас делает добрее и смиренней,
    Один художник Врубель точно знал
    Как выглядит она — Душа Сирени.

     

    *  *  *

    Улов богатый сушат
    Застиранных рубах.
    И лёд хрустит на лужах,
    Как сахар на зубах.

    Сугробы — каша с перцем,
    Узоры на блине.
    Моё томится сердце
    На медленном огне.

    Фарфоровой посудой
    Настойчиво звеню,
    Я — фирменное блюдо
    Весеннего меню.

     

    *  *  *

    Со мной волшебные миры,
    Полёт сквозь стены,
    Многоголосые хоры
    Моей Вселенной.
    И эту тайну ни беда,
    Ни злые рожи —
    Никто, нигде и никогда
    Отнять не сможет.

    Оставьте ответ

    Введите ваш комментарий!
    Введите ваше имя здесь

    пятнадцать + пять =

    Выбор читателей