Живём и не теряем себя!
Валентину Курбатову — 80

Под­го­тов­ле­но сту­ди­ей «Пару­са» Обще­ства изу­че­ния Амур­ско­го края.

---

29 сен­тяб­ря у Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча Кур­ба­то­ва – юби­лей­ный, 80‑й, день рож­де­ния. Кажет­ся, к какому-​то про­шло­му (70-​летнему?) юби­лею, кажет­ся, в «Лите­ра­тур­ной газе­те» Вик­тор Лихо­но­сов писал о нём: «Вален­тин Кур­ба­тов влюб­лен в кра­со­ту рус­ско­го сло­ва, в эсте­ти­ку лёг­ко­го, изящ­но­го сти­ля. Он любу­ет­ся сти­лем, под­чёр­ки­вая необ­хо­ди­мость гово­рить, писать лег­ко и «кра­си­во». Мно­гие в наше вре­мя забы­ли об эсте­ти­ке, а Кур­ба­тов счаст­лив беречь её раз и навсе­гда. Живёт Вален­тин Яко­вле­вич в Пско­ве, часто наве­ща­ет Пуш­ки­на в Михай­лов­ском, его «милых собе­сед­ниц» в Три­гор­ском и, читая кур­ба­тов­ские стро­ки, я опять слы­шу его вкрад­чи­вый голос: «Жизнь, гос­по­да, это кра­со­та, лите­ра­ту­ра – это кра­со­та, радость зем­ная – в ощу­ще­нии веч­ной кра­со­ты вокруг»…

Вик­тор Ива­но­вич сам вир­ту­оз­но вла­де­ет сло­вом и тон­ко его чув­ству­ет, пусто­го не ска­жет. Но в мире, увы, мно­го еще чего есть кро­ме кра­со­ты. И писа­тель Кур­ба­тов от это­го мира за кра­со­той не хоро­нит­ся. В одном из интер­вью он при­зна­ёт­ся: «Читаю вот в соис­ка­те­лях «Ясной Поля­ны» Вла­ди­ми­ра Бутро­ме­е­ва и боюсь согла­сить­ся, когда он пишет о «спо­кой­ном, разум­ном осо­знан­ном стра­хе смер­ти и о том, что эти мыс­ли един­ствен­ное, что име­ет смысл». А от человека-​то пере­хо­дит вон куда: «Осо­бен­но силь­но это чув­ство и пони­ма­ние смер­ти сего­дня, когда оче­вид­но уми­ра­ние рус­ско­го наро­да. И если уж о чем писать сей­час, то конеч­но толь­ко о смер­ти рус­ско­го наро­да. Всё осталь­ное или ложь и обман, или до глу­по­сти мало­важ­но, что не сто­ит и чер­нил»… Ну, это он пря­мо, а дру­гие вро­де без фило­со­фии – о быте, да о жиз­ни, а при­гля­дишь­ся – туда же пово­ра­чи­ва­ют. И толь­ко и раз­ни­цы, что одним эта смерть в злую радость (они хоть и тут живут, а думой-​то дав­но по чужим кра­ям), а дру­гим в печаль. Но опять же гля­жу на нынеш­нее неустрой­ство, на скры­тое или явное наци­о­наль­ное про­ти­во­сто­я­ние (одна Укра­и­на чего сто­ит), а вижу, как мы, набе­гав­шись за «циви­ли­зо­ван­ным пла­тьем», за секонд-​хендовскими поно­шен­ны­ми иде­я­ми, опять же м‑е-​е-​едленно воз­вра­ща­ем­ся домой, к еще, хоть и попор­чен­ным, но, сла­ва Богу, живым опо­рам, одна из кото­рых род­ная наша, не изме­ня­ю­щая нам, по-​русски тер­пе­ли­во ожи­да­ю­щая нас вели­кая наша лите­ра­ту­ра. Как там про­ни­ца­тель­ный прус­сак про нас гово­рил, что нас мало убить, нас еще пова­лить надо».

Кри­тик, лите­ра­ту­ро­вед, про­за­ик, член мно­го­чис­лен­ных жюри (в т.ч. лите­ра­тур­ной пре­мии «Ясная Поля­на»), член Обще­ствен­ной пала­ты Рос­сии и Пре­зи­дент­ско­го Сове­та по куль­ту­ре, член ред­кол­ле­гий многих-​разных газет-​журналов (см. в Интер­не­те и выход­ных дан­ных изда­ний), лау­ре­ат завид­ных лите­ра­тур­ных пре­мий и зва­ний, орде­но­но­сец и прочая-​прочая – Вален­тин Кур­ба­тов нико­гда не бывал в нашем крае. Но от Пско­ва до Вла­ди­во­сто­ка при­дёт­ся поис­кать, чье зна­ние совре­мен­ной при­мор­ской лите­ра­ту­ры и чьё вли­я­ние на неё срав­нит­ся со зна­ни­ем и вли­я­ни­ем Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча. Мно­го лет назад член обще­ствен­но­го сове­та и актив­ный автор выхо­дя­ще­го в при­мор­ском Арсе­нье­ве еже­ме­сяч­ни­ка «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан» Вален­тин Кур­ба­тов писал редак­то­ру Вла­ди­ми­ру Косты­ле­ву: «Может, так, не ведая друг дру­га, а толь­ко слы­ша, мы и пере­бре­дём безу­мие века, тон­ко рас­счи­тав­шее, что заткнут гор­ло лите­ра­ту­ре и толь­ко этих рус­ских и виде­ли. А мы вот возь­мём и не заткнём­ся, и назло им не уйдём в немо­ту интер­не­та, где вро­де кри­чи, чего хочешь, да от тебя ни сле­да, хоть счи­тай свои «посе­ще­ния» тыся­ча­ми. Иллю­зия и сон. А бума­га и бед­ная – всё доку­мент сопро­тив­ле­ния, всё сви­де­тель­ство: мы жили и мы не теря­ли себя». Пре­дель­но и запре­дель­но заня­тый литературными-​общественными-​государственными дела­ми, не укло­нил­ся Вален­тин Яко­вле­вич и от сотруд­ни­че­ства с даль­не­во­сточ­ным жур­на­лом «Сихотэ-​Алинь», став чле­ном его обще­ствен­но­го сове­та и авто­ром пуб­ли­ка­ций, каж­дую из кото­рых сле­ду­ет без­ого­во­роч­но отне­сти к выда­ю­щим­ся. А едва появи­лось новое лите­ра­тур­ное изда­ние даль­не­во­сточ­ни­ков – интер­нет­ное «Бюро Посты­ше­ва», Вален­тин Яко­вле­вич, не огля­ды­ва­ясь на воз­раст и непре­одо­ли­мую заня­тость, без про­мед­ле­ния вошёл в ред­кол­ле­гию.

И пусть мно­гие мест­ные кудес­ни­ки пера, в том чис­ле самые гени­аль­ные, кро­ме самих себя нико­го не счи­та­ю­щие писа­те­ля­ми, Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча не зна­ют. Это и к ним обра­ще­ны его сло­ва: «Не нра­вит­ся вам совре­мен­ное искус­ство – посмот­ри­те в зер­ка­ло: не вы ли дали повод искус­ству сде­лать­ся столь невзрач­ным? А не нра­вит­ся что-​то в вашем лице, когда смот­ри­те утром в зер­ка­ло, – вспом­ни­те, какую книж­ку вче­ра про­чи­та­ли: не она ли иска­зи­ла ваш лик?»

В При­мо­рье есть люди, с кото­ры­ми Вален­тин Кур­ба­тов дав­но и креп­ко свя­зан. Вско­ре после II-​го фести­ва­ля «Лите­ра­ту­ра Тихо­оке­ан­ской Рос­сии» он пишет во Вла­ди­во­сток:

«Про­чи­тал вот в ста­рых ново­стях (хм… «ста­рых» «ново­стях»), что «во Вла­ди­во­сток при­е­ха­ли извест­ные писа­те­ли», и толь­ко вздох­нул. Теперь уже не доле­тишь, даже если позо­вут. Толь­ко поза­ви­ду­ешь дру­зьям – Жене Водо­лаз­ки­ну, Заха­ру При­ле­пи­ну, Паше Басин­ско­му, Све­те Кеко­вой, кото­рые ходи­ли меж­ду холод­ны­ми брон­зо­вы­ми Сол­же­ни­цы­ным, Чехо­вым, Ман­дель­шта­мом и слу­ша­ли теп­лых и живых Юру Кабан­ко­ва, Ива­на Шепе­ту, Лору Бело­и­ван, Вла­ди­ми­ра Михай­ло­ви­ча Тыц­ких (капи­тан вто­ро­го ран­га – тут уж мне, стар­ше­му мат­ро­су, толь­ко по стой­ке «смир­но!»). И сам бы попри­тво­рял­ся «гостем», хотя с «Рубе­жа» (даже и не пом­ню, когда мы сошлись с Алек­сан­дром Коле­со­вым – не с пер­вых ли мос­ков­ских «нон-​фикшнов» 90‑х годов? когда я жад­но бро­сил­ся читать Несме­ло­ва и даже сметь что-​то печа­тать там о нём), а уж потом как-​то само собой, как род­ных, читал Сла­ву Про­та­со­ва и Юру Кабан­ко­ва и с бла­го­дар­ной неж­но­стью писал о них.

Стран­ное чув­ство бли­зо­сти, вид­но, яви­лось с ленин­ско­го осме­ян­но­го про­сто­душ­но­го, но со шко­лы памят­но­го «край далё­кий, но нашен­ский», а там по какой-​то нашей, Бог зна­ет отку­да взяв­шей­ся, общей памя­ти о даль­не­во­сточ­ной вет­ви рус­ской эми­гра­ции («Отсту­пать даль­ше неку­да – даль­ше Япон­ское море – здесь кон­ча­ет­ся наша Рос­сия и мы»). И как, поче­му эта печаль ухо­да сошлась в нашем серд­це с пес­ней «дру­го­го лаге­ря» «По доли­нам и по взго­рьям шла диви­зия впе­ред… и на Тихом оке­ане свой закон­чи­ла поход»? Слов­но серд­це было и с побе­ди­те­ля­ми, и с теми, кто ухо­дил…

И даже китай­ская нота у Кабан­ко­ва ли, у Про­та­со­ва вдруг пока­за­лась сво­ей, слов­но и наша душа успе­ла пото­мить­ся в Хар­бине (не зря имен­но «Рубеж» под­хва­тил эста­фе­ту имен­но это­го хар­бин­ско­го аль­ма­на­ха), бла­го­да­ря им, уже при­жи­лась (во вся­ком слу­чае, в моем серд­це) к чужо­му зву­ку и миро­по­ни­ма­нию – при нашей-​то «все­мир­ной отзыв­чи­во­сти».

И я как буд­то какую-​то тай­ную гра­ни­цу пере­шаг­нул, при­ни­мая в серд­це обе выстра­дан­ные вет­ви рус­ской лите­ра­ту­ры. Навер­но, пото­му, что Вла­ди­во­сток, как Сева­сто­поль, слов­но уже и не город, а стра­ни­ца рус­ской лите­ра­ту­ры, а матушка-​литература все­гда пол­нее и живее реаль­ной жиз­ни. А в Рос­сии так и про­сто един­ствен­ная наша, под­лин­ная наша, жизнь».

Вот так: Вла­ди­во­сток – стра­ни­ца рус­ской лите­ра­ту­ры, утвер­жда­ет чело­век, зна­ю­щий оте­че­ствен­ную лите­ра­ту­ру, как, может быть, никто дру­гой сего­дня не зна­ет. Не соглас­ный, выхо­дит, с глав­ным при­мор­ским биб­лио­те­ка­рем (!), пола­га­ю­щим, что в При­мо­рье лите­ра­ту­ры нет вооб­ще…

Эль­ви­ра Кочет­кова выпус­ка­ет кни­гу, рас­ска­зы­ва­ю­щую, в част­но­сти, об одном общем для неё и Вален­ти­на Кур­ба­то­ва зна­ко­мом писателе-​дальневосточнике. Ско­ро полу­ча­ет пись­мо из Пско­ва: «При­шла, при­шла книж­ка, Эль­ви­ра! И я уж повы­хва­ты­вал там и там, погля­дел… Заме­ча­тель­ную рабо­ту Вы сде­ла­ли, бла­го­дар­ную! А то ведь художник-​то живет любо­вью к дру­гим, а сам порой так и ухо­дит, не услы­шав доб­ро­го сло­ва. Зачем ему? Он и так вон талант­лив и мил дру­зьям. Зачем говорить-​то? А вот, ока­зы­ва­ет­ся, надо, что­бы потом твер­же сто­ять и луч­ше слы­шать чело­ве­че­ское серд­це. Спа­си­бо. Ваш В.Курбатов».

Не одно уже деся­ти­ле­тие от Кали­нин­гра­да до Вла­ди­во­сто­ка пишет­ся кни­га о самом Вален­тине Яко­вле­ви­че, ака­де­ми­ке рос­сий­ской сло­вес­но­сти, сек­ре­та­ре и члене прав­ле­ния Сою­за писа­те­лей Рос­сии и т.д. и т.д. Кому-​то выпа­дет вели­кий бла­го­дар­ный труд собрать под одну облож­ку эту все­рос­сий­скую руко­пись, малень­кие фраг­мен­ты кото­рой мы при­ве­дём здесь, попро­сив у авто­ров про­ще­ния за безы­мян­ность.

«Кни­ги и мно­го­чис­лен­ные ста­тьи Вален­ти­на Кур­ба­то­ва поз­во­ли­ли еди­но­мыш­лен­ни­кам заме­тить, что «по глу­бине мыс­ли, уме­нию чув­ство­вать и пони­мать писа­те­ля вряд ли кто из кри­ти­ков сего­дня может срав­нять­ся с Кур­ба­то­вым». Это не пустые сло­ва. О нем гово­рят: это кри­тик, кото­рый любит сво­их геро­ев и тек­сты, кото­рые он пишет. Из-​под его пера вышли кни­ги о Вик­то­ре Аста­фье­ве, Вален­тине Рас­пу­тине, Миха­и­ле При­швине, иллю­стра­то­ре Алек­сан­дре Агине и книж­ном гра­фи­ке Юрии Сели­вер­сто­ве, пуш­ки­ни­сте Семене Гей­чен­ко. Он соста­ви­тель пре­ди­сло­вий к сочи­не­ни­ям Юрия Наги­би­на, Була­та Окуд­жа­вы, Вла­ди­ми­ра Личу­ти­на, Кон­стан­ти­на Воро­бье­ва».

«Он из тех лите­ра­то­ров, кото­рых уже пора в «Крас­ную кни­гу куль­ту­ры» зано­сить – как исче­за­ю­щий вид. Как и его близ­кие дру­зья Вик­тор Аста­фьев, Вален­тин Рас­пу­тин, он пишет не ради наград и зва­ний, а пото­му что душа болит за то, что про­ис­хо­дит».

И пусть про­стят нас интер­вью­е­ры, редак­то­ры, изда­те­ли, доно­ся­щие до живо­го чита­тель­ско­го слу­ха и серд­ца про­ник­но­вен­ное кур­ба­тов­ское сло­во, что не назы­ва­ем их имен-​фамилий! Хочет­ся поболь­ше послу­шать само­го Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча, а что такое одна стра­ни­ца «Утра Рос­сии» для бесе­ды, кото­рую ведёт писа­тель в теле­пе­ре­да­чах, на стра­ни­цах десят­ков книг и сотен газет-​журналов уже более полу­ве­ка?

«…Уж кто-​кто, а рус­ский чело­век все­гда знал, что эти­ка – дочь здо­ро­во­го и разум­но­го хозяй­ство­ва­ния, про­сто дочь жиз­ни. А уж коли жизнь пошат­ну­лась, эти­ки не жди. Спра­ши­вать ты её с жиз­ни можешь, но луч­ше себя не обма­ны­вать.

Пер­вой пошат­ну­лась любовь к Родине. Дав­но ли вы слы­ша­ли само это сло­во из уст, ска­жем, руко­во­ди­те­лей госу­дар­ства? Стес­ня­ют­ся они его. Нече­го, мол, высо­кие сло­ва тра­тить, а толь­ко высокие-​то сло­ва – знак высо­ты мыс­ли. А как тебя заста­ви­ли стес­нять­ся их, так жди, что и Роди­на твоя спя­тит­ся на вто­рые роли. И эта поте­ря, может быть, самая невос­пол­ни­мая. Мы уже нико­гда не смо­жем любить свою Роди­ну с есте­ствен­но­стью и про­сто­той – так, что­бы напи­сать в песне «Как неве­сту, Роди­ну мы любим» и радост­но пока­зать эту строч­ку дру­зьям, как Пуш­кин когда-​то – лице­и­стам своё свя­тое обра­ще­ние: «Пока сво­бо­дою горим, пока серд­ца для чести живы…» Пред­ставь­те сего­дня поэта, кото­рый напи­шет эти стро­ки живым, искрен­ним нетер­пе­ни­ем серд­ца. А все осталь­ные утра­ты – уже толь­ко про­из­вод­ные от этой…

Про Быко­ва… я думал. По вре­ме­ни нам и Мая­ков­ский. Ведь его уни­жен­ный до малой бук­вы «гага­рин» – это наши «окна РОСТА»: злые, бле­стя­ще иро­ни­че­ские и, к сожа­ле­нию, прав­ди­вые. А толь­ко отче­го серд­це сопро­тив­ля­ет­ся этой прав­де и иро­нии? Злое искус­ство мсти­тель­но. Маяковский-​то кри­ком кри­чал и кон­чил пулей. А тут ведь брезг­ли­вое само­до­воль­ство, буд­то не об Оте­че­стве речь, а о какой-​нибудь Новой Гви­нее. И, кажет­ся, отни­ми у Димы Быко­ва злую нашу реаль­ность, стань обще­ство здо­ро­вым, и он воз­не­на­ви­дит его, пото­му что доб­ро так «скуч­но»… Кажет­ся, оно «скуч­но» и нашим поли­ти­кам. Им вот и «еди­ной», «спра­вед­ли­вой», «либерально-​демократической» и «ком­му­ни­сти­че­ской» Рос­сий мало – они при­ни­ма­ют реше­ние счи­тать пар­ти­ей груп­пу, начи­ная с 500 чело­век. А чего? Гулять так гулять! Вот уж мир поза­ба­вит­ся наши­ми «тара­ка­ньи­ми бега­ми». Ведь у каж­дой такой «пар­тии» и «аппа­ра­тик» свой появит­ся, свои спи­чрай­те­ры и ими­дж­мей­ке­ры, газет­ки и каналь­чи­ки. …цен­тро­беж­ность наша сде­ла­ет­ся необ­ра­ти­мой на радость умным гри­фам миро­вой идео­ло­гии (дядень­ке Збигне­ву Бже­зин­ско­му, тётень­кам Хил­ла­ри Клин­тон и Мад­лен Олбрайт). Ефрем Сирин в вели­ко­пост­ной молит­ве знал, что писал, когда про­сил отве­сти от чело­ве­ка соблазн «любо­на­ча­лия», пони­мая, что эта пагу­ба раз­ру­ша­ет чело­ве­ка и целые госу­дар­ства, но матушка-​власть и «нача­лие» всё манят и манят».

Вопрос интер­вью­е­ра о детях – глав­ном самом, что опре­де­ля­ет наше, Оте­че­ства наше­го, буду­щее: «…в Сеть выкла­ды­ва­ют запи­си, как уче­ни­ки изби­ва­ют учи­те­лей или измы­ва­ют­ся над теми, кто сла­бее. Ведь нет ни вой­ны граж­дан­ской, ни ГУЛА­Га, когда свои – на сво­их же. Нет голо­до­мо­ра, бло­ка­ды. А есть тихий сытый мир…»

Ответ Кур­ба­то­ва: «Боюсь дого­во­рить­ся до пара­док­са, но в бло­ка­ду и голод люди мило­сти­вее друг к дру­гу. Сытость, не воору­жён­ная соеди­ня­ю­щей иде­ей, ско­ро раз­вра­ща­ет созна­ние. Толь­ко у взрос­лых этот раз­врат тонь­ше и скрыт­нее, а наси­лие – умнее и изоб­ре­та­тель­нее и боль­ше рядит­ся в эко­но­ми­че­ские одеж­ды. А дети злы в откры­тую, и зло их тре­бу­ет преж­де все­го физи­че­ско­го уто­ле­ния. Оно им доступ­нее. Это потом они научат­ся топить ближ­не­го доно­са­ми, кре­ди­та­ми, финан­со­вы­ми махи­на­ци­я­ми… в Еван­ге­лии, как мы пом­ним, бога­тый юно­ша ото­шёл от Хри­ста с печа­лью – жал­ко ему ста­ло богат­ства. А уж когда оно у нас на зна­ме­ни госу­дар­ства напи­са­но, то жди беды. Чем мы гордились-​то от века, что сла­ви­ли как глав­ную свою доб­ро­де­тель, что мир счи­тал в нас таин­ствен­но ред­ким и даже зага­доч­ным? Душа наша рус­ская сму­ща­ла мир и иска­ла раз­гад­ки. А опять вспом­ни­те, когда вы в послед­ний раз это сло­во из «госу­да­ре­вых» уст слы­ша­ли? Тогда же, когда сло­ва «Роди­на» и «народ». Стран­но, навер­ное, ска­зать, но и дет­ское наси­лие это след­ствие раз­де­ле­ния несчёт­ных наших Рос­сий.

Роди­на и народ на Рос­сии не делят­ся, они одно серд­це. И серд­це это в креп­кой духов­ной идее. Сколь­ко мы от неё ни бегай, а жизнь заста­вит. Вспом­ним мы ещё сво­их вели­ких ста­ри­ков, кото­рых ещё недав­но цити­ро­ва­ли, а теперь пере­ста­ли, что­бы отве­чать перед памя­тью не надо было. Вспом­ним и Ива­на Алек­сан­дро­ви­ча Ильи­на, и Миха­и­ла Оси­по­ви­ча Мень­ши­ко­ва, и Ива­на Лукья­но­ви­ча Соло­не­ви­ча, и отцов Пав­ла Фло­рен­ско­го и Сер­гия Бул­га­ко­ва, кото­рые Цер­ковь уме­ли рядом с иде­ей дер­жать. И, гля­дишь, вер­нём­ся к раз­вил­ке, с кото­рой пошли не туда. И с нами вер­нут­ся домой и наши дети».

Здесь послед­няя мысль Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча – она же и пер­вая: «Вычерк­ни, как мы сде­ла­ли, из сло­ва­ря два веч­ных сло­ва «Роди­на» и «народ» – и нет вели­кой стра­ны. Но они ещё живы, ещё теп­лят­ся в нашем серд­це, и, зна­чит, «точ­ка невоз­вра­та» ещё подо­ждёт. И пока мы не поте­ря­ли сво­е­го язы­ка, «ключ от тем­ни­цы» ещё в наших руках».

Голос Вален­ти­на Кур­ба­то­ва через всю стра­ну слы­шит род­ной наш Даль­ний Восток, кото­рый силь­нее мно­гих дру­гих кра­ёв Оте­че­ства стра­да­ет от разъ­еди­не­ния и нуж­да­ет­ся в соби­ра­нии жиз­ни и души народ­ной в одно – непо­бе­ди­мое – целое. Но даже зем­ля­кам Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча мало извест­но его поэ­ти­че­ское твор­че­ство. Поэто­му «Утро Рос­сии» пред­ла­га­ет чита­те­лям сти­хи юби­ля­ра из под­бор­ки, несколь­ко лет назад опуб­ли­ко­ван­ной в жур­на­ле «Сихотэ-​Алинь».

[themoneytizer id=«48002–1»]

Вален­тин КУРБАТОВ

* * *

Гос­по­ди, как же мы моло­ды!
Ты еще пишешь сти­хи,
Слов­но и не было холо­да
Той миро­вой чепу­хи,
Что про­зы­ва­лась исто­ри­ей
И погло­ти­ла и нас.
Впро­чем, мы с ней и не спо­ри­ли
Про­жи­ли, как напо­каз,
Буд­то не Богу, а дру­же­ству
Нам отве­чать впе­ре­ди…
Что ж, улыб­нем­ся от ужа­са,
Милый мой, не бере­ди
Душу сти­ха­ми о юно­сти
Неж­ной, как утрен­ний дым…

Нет, не к лицу нам угрю­мо­сти –
Нам и уйти моло­дым.

* * *

Спрячь меня, ябло­ня, спрячь, моя милая,
Спрячь от себя и от гру­сти неча­ян­ной!
Мне тяже­ла эта нота уны­лая…
Сча­стья хочу и хочу так отча­ян­но,
Слов­но и не было све­та минув­ше­го,
Лет моло­дых и люб­ви, и смя­те­ния,
Не было дела, как хле­ба насущ­но­го,
Не было радо­сти и вдох­но­ве­ния…

Но ведь неправ­да – я знал насла­жде­ние
Силы зем­ной и вос­тор­га небес­но­го!
Что же ты, ста­рость, торо­пишь паде­ние
В без­дну тос­ки и исхо­да извест­но­го?
Спрячь меня, ябло­ня, спрячь моя милая,
Спрячь…

* * *

Тиши­на, тишине, тиши­ны…
Ах, немно­го бы серд­цу покоя,
И такие бы виде­лись сны –
Неза­буд­ки, фиал­ки, лев­кои…

А покоя-​то в серд­це и нет.
Сны пре­крас­ные смот­рят дру­гие…
Что ж, тянись, бес­ко­неч­ный рас­свет –
Сныть, кра­пи­ва да люти­ки злые.

* * *

Под­ни­маю гла­за в оди­но­кой ночи –
Чуть замет­но окно про­сту­па­ет…
Рано, Гос­по­ди, в мире еще ни души,
И опять засы­паю…

Под­ни­маю гла­за через час или два –
Чуть замет­но окно про­сту­па­ет…
Ночь недвиж­на – жива ли? Мерт­ва?
Серд­це жалит игол­ка тупая.

Через час, через день, через несколь­ко лет –
Чуть замет­но окно про­сту­па­ет.
Это веч­ность сто­ит. В мире вре­ме­ни нет…
Боже мой! Наконец-​то! Све­та­ет!

* * *

Мир еще молод и свеж!
Мир еще нежен и тонок!
Толь­ко на нем и одежд
Лас­ко­вый воз­дух пеле­нок.
Поч­ки так жад­но туги!
Пти­цы орут так счаст­ли­во,
Волей Гос­под­ней руки
Лепит­ся новое диво
Тыся­ча пер­вой вес­ны
Тыся­ча пер­во­го лета.
Гос­по­ди, не закос­ни,
Не уга­си сего све­та!
Жизнь уже вся про­жи­та,
Сби­лась кукуш­ка со сче­та.
Вон гори­зон­та чер­та –
А ухо­дить неохо­та.

* * *

Накру­тишь­ся за день и взгля­нешь в окно,
А там дого­ра­ет сия­тель­ный вечер…
Механик-​Господь кру­тит то же кино –
Сюжет его прост, нена­гля­ден и вечен.

А ты, милый мой, всё куда-​то бежишь,
Всё ново­сти ищешь, летишь без огляд­ки.
А толь­ко и тай­ны, что стой, где сто­ишь,
И всё будет ясно, всё будет в поряд­ке.

* * *

Смот­ри: это ябло­ня! Это скво­рец!
А ты их уви­дел как буд­то впер­вые.
Тебе, для тебя и с тобою Тво­рец.
Всё живо вокруг, да вот мы нежи­вые.

* * *

Сто­ит под звез­да­ми ста­рик,
Небес­ный свод бла­го­слов­ля­ет.
Над ним крест Лебе­дя летит
И Млеч­ный путь в тумане тает.

Роса жжет ноги ста­ри­ка.
Комар зве­нит, а он не слы­шит.
Душа его теперь лег­ка,
И сам он буд­то выше, выше.

И нет ему ни дней, ни лет,
Поря­док вре­ме­ни забыл­ся.
Сто­ял ста­рик. Сто­ял – и нет.
А в избу маль­чик воро­тил­ся.

* * *

Яблонь румя­ные дети
Весе­ло смот­рят в окош­ко.
Как мы мгно­вен­ны на све­те!
Жизнь поси­дим на дорож­ку.

Пусть этот вечер про­длит­ся,
Ласточ­ки пусть посме­ют­ся…
Гос­по­ди, солн­це садит­ся!
Юно­сти – нет, не вер­нуть­ся.

Фото Вла­ди­ми­ра Тыц­ких и из архи­ва сту­дии «Пару­са».

---

«Утро Рос­сии», № 5431 от 28 сен­тяб­ря 2019 г.
Ска­чать пуб­ли­ка­цию в фор­ма­те pdf.