Александр Никитенко. Я врос в тебя, моя эпоха

Александр Никитенко
АЛЕКСАНДР НИКИТЕНКО

(1948–2014)
Совет­ский и кир­гиз­ский поэт, пере­вод­чик кир­гиз­ской лите­ра­ту­ры. Уро­же­нец Таджи­ки­ста­на, одна­ко всю созна­тель­ную жизнь про­вел в Кир­ги­зии. Выпуск­ник фил­фа­ка КГУ. В раз­ные годы рабо­тал слесарем-​наладчиком на заво­де, редак­то­ром Гос­ком­из­да­та, ответ­ствен­ным сек­ре­та­рем жур­на­ла «Лите­ра­тур­ный Кир­гиз­стан», а так­же спор­тив­ным обо­зре­ва­те­лем в прес­се («Вечер­ний Биш­кек», «Моя сто­ли­ца»). Член СП СССР, автор более 20 сти­хо­твор­ных сбор­ни­ков.

* * *

Жил хоро­шо я или пло­хо,
но в серд­це не гасил огня.
Я врос в тебя, моя эпо­ха,
как ты сама врос­ла в меня.
Я сно­ва став­лю ногу в стре­мя,
взле­таю в шат­кое сед­ло,
в кото­ром врос в род­ное вре­мя,
как вре­мя в плоть мою врос­ло.
Бьёт ветер в лоб, зве­нят копы­та
по самой хруп­кой из орбит
И жизнь моя в эпо­ху вби­та,
как гвоздь по шляп­ку креп­ко вбит.

Как Мамай

Жизнь про­шла.
Вес­на наста­ла
и меня живым заста­ла.
Май­ский ветер.
Шум берёз.
Я сми­ре­нен и тве­рёз.
Иско­па­ем, как Мамай,
встре­чу ль зав­траш­ний свой май?

* * *

Бегут пушин­ки по реке,
лег­ко взле­та­ют, уле­та­ют
и в сине­ве июль­ской тают,
и исче­за­ют вда­ле­ке.
В под­лес­ке ивол­га поёт.
Свер­ка­ет солн­це на затоне.
А я сле­жу из-​под ладо­ни
пуши­нок вет­ре­ный полёт.
Тре­щат кры­ла­ми мош­кам вслед,
как гели­ко­пте­ры, стре­ко­зы.
И нет на серд­це серой про­зы,
а есть поэ­зия и свет.

Оса

Зале­те­ла в ком­на­ту оса,
ста­ла рвать­ся сквозь стек­ло на волю.
Так и ты несёшь зем­ную долю
но за грань стре­мишь­ся в небе­са.
Александр Никитенко. Я врос в тебя, моя эпоха

Из этой жизни

Гре­мит река, воро­ча­ет каме­нья.
Зенит зия­ет сва­роч­ной дугой.
Есть мир рас­па­да, тле­нья и забве­нья…
Но я из этой жиз­ни – ни ногой.
Поку­да солн­це катит­ся по сини
и обда­ёт полын­ною жарой,
поку­да реч­ка пры­га­ет в тес­нине
и по кам­ням гро­хо­чет под горой.

Россиянин в Кыргызстане

Я в Азии моей
забыт стра­ной и веком.
Сквозь суве­ре­ни­тет
тут бай­ство на дво­ре.
Наде­ну ак-​колпак,
прой­дусь род­ным Биш­ке­ком,
как если б по Твер­ской
про­шёл­ся в кепа­ре.

* * *

Тяже­ло тягать­ся с моло­ды­ми
(свой рас­цвет попробуй-​ка вер­ни):
в Интер­не­те, слов­но в нар­коды­ме,
зави­са­ют сут­ка­ми они.
Под завяз­ку я набит минув­шим!
А они судь­бой живут иной.
Им, в своё гря­ду­щее шаг­нув­шим,
усту­паю место под луной.

Закат

В лазу­ри обла­ка горе­ли.
И пла­мень впла­вил­ся, бор­дов,
в две огне­вые парал­ле­ли
забли­ко­вав­ших про­во­дов.
Народ гулял в лесо­по­сад­ке.
А там, вда­ли, где мрак густел,
хол­мы, как синие касат­ки,
взги­ба­ли греб­ни длин­ных тел.
Во всю окру­гу тьма лете­ла,
кре­пясь у каж­до­го куста.
И толь­ко там, где солн­це село,
ещё све­ти­лась высо­та.

* * *

Меня окру­жа­ли вели­кие люди,
но всё ж до кон­ца не смог­ли окру­жить.
Мне фор­му­лу жиз­ни явля­ли на блю­де!
А я пред­по­чёл не по фор­му­ле жить.

Предзимье

Течёт река — все камеш­ки вид­ны.
И это позд­ней осе­ни при­ме­та.
В ней нет теперь опас­ной глу­би­ны,
кото­рая была в раз­га­ре лета.
Меня моя былая глу­би­на
пья­ни­ла риском, удер­жу не зная.
Да вот теперь иссяк­ла и она.
И тиши­на в душе моей сквоз­ная.

* * *

Без огляд­ки врас­тал в каж­дый день я.
То сго­рал, то взби­рал­ся на трон.
А теперь сбе­ре­гаю мгно­ве­нья.
Каж­дый миг — как послед­ний патрон.
Александр Никитенко. Я врос в тебя, моя эпоха

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

восемнадцать − девять =

Выбор читателей