Александр Трапезников.
Терем-​теремок

АЛЕКСАНДР ТРАПЕЗНИКОВ
Алек­сандр Ана­то­лье­вич родил­ся в Хаба­ров­ске. Автор более пяти­де­ся­ти про­за­и­че­ских книг, сре­ди кото­рых и детек­ти­вы, и мисти­че­ские трил­ле­ры, и фило­соф­ские рома­ны о духов­ных иска­ни­ях: «Игры иди­о­тов», «Тень луны», «Убий­ствен­ный паро­ход», «Бороть­ся, что­бы побеж­дать», «Здрав­ствуй, я твоя С.» и др. Про­из­ве­де­ния Алек­сандра Тра­пез­ни­ко­ва изда­ва­лись в Гер­ма­нии, Фран­ции, Китае, Бол­га­рии. Член СП Рос­сии с 1994. Член ред­кол­ле­гии «Бюро Посты­ше­ва». Живёт в Москве.

Эта исто­рия начи­на­лась во вре­ме­на дико­го капи­та­лиз­ма, а закон­чи­лась в наши дни, хотя какая фор­ма­ция сей­час — ска­зать труд­но, долж­но быть, рублево-​успенская: успеть поболь­ше руб­лей спи­лить, а там тра­ва не гори. С огнем все это и было свя­за­но. На Пре­об­ра­жен­ском валу сто­ял дом, в кото­ром слу­чил­ся пожар. Вообще-​то там были и дру­гие дома, и даже более древ­ние, в кото­рых тоже пери­о­ди­че­ски что-​то воз­го­ра­лось с более суще­ствен­ны­ми послед­стви­я­ми: в 1812 году, напри­мер, язы­ки пла­ме­ни уни­что­жи­ли почти 70% всех мос­ков­ских зда­ний. Когда-​то, еще в 30‑х годах XVIII века, купцы-​компанейщики, взяв­шие на откуп про­да­жу вод­ки (как и теперь), под­ня­ли на нее цену, а что­бы спирт­ное не про­во­зи­лось в город вне застав, устро­и­ли вокруг всей Моск­вы дере­вян­ную сте­ну. Но жите­ли сто­ли­цы зна­чи­тель­ную ее часть мигом рас­та­щи­ли на дро­ва. Тогда Моск­ву обнес­ли зем­ля­ным валом со рвом, вдоль кото­ро­го посто­ян­но езди­ла кон­ная стра­жа. Каж­дый уча­сток вала имел мест­ное назва­ние: Бутыр­ский, Пре­об­ра­жен­ский и так далее. Но тамо­жен­ную функ­цию вал и заста­вы выпол­ня­ли недол­го, посколь­ку бороть­ся с пале­ной вод­кой бес­смыс­лен­но — это все рав­но что дуть на луну. Поэто­му с 1754 года внут­рен­ние тамож­ни были отме­не­ны по всей Рос­сии, а на мос­ков­ских заста­вах отстав­ные сол­да­ты про­ве­ря­ли лишь «подо­рож­ные». Если доку­мен­ты на пра­во сле­до­ва­ния были в поряд­ке — под­ни­ма­ли шлаг­баум, про­пус­кая эки­паж или под­во­ду. Но про­ез­жать под шлаг­бау­мом было небез­опас­но, он частень­ко обру­ши­вал­ся вниз, даже если не вез­ли ника­кой вод­ки. Еще Пуш­кин в «Дорож­ных жало­бах», раз­ду­мы­вая над тем, отку­да при­дет к нему смерть, писал:

Иль чума меня под­це­пит,
Иль мороз око­сте­нит,
Иль мне в лоб шлаг­баум вле­пит
Непро­вор­ный инва­лид.

С вод­кой наша исто­рия так­же сопря­же­на, а еще и со шлаг­бау­мом, пото­му что тако­ва была фамилия-​кличка глав­но­го пер­со­на­жа. Захо­те­лось ему поболь­ше «зеле­ни» сру­бить, а как — не знал. Это уже потом он стал пале­ное пой­ло гнать, а поку­да про­мыш­лял мело­чью, так, в рай­ко­ме ком­со­мо­ла отси­жи­вал­ся. Но тут школь­ный при­я­тель Петя под­вер­нул­ся, тоже какой-​то инструк­тор.

— Шура! — гово­рит. — У меня есть даль­няя род­ствен­ни­ца из Одес­сы. Баб­ла — неме­ре­но. Хочет в Моск­ву пере­брать­ся. Ты заклю­чи с ней фик­тив­ный брак и про­пи­ши, а она тебе и отва­лит, сколь­ко запро­сишь. Пока она будет квар­ти­ру себе подыс­ки­вать, вы и раз­ве­де­тесь, не прой­дет и пол­го­да. Жить-​то она все рав­но поку­да у меня будет.

Шура еще не был аку­лой капи­та­лиз­ма, клю­нул. Уда­ри­ли по рукам, а через неде­лю появ­ля­ет­ся эта­кая лягу­шон­ка в очках. Не слишком-​то она понра­ви­лась, но с лица воду не пить. Пока­за­ла она Шуре день­ги, прав­да, изда­ле­ка, и гово­рит, что как толь­ко — так сра­зу. В смыс­ле, после реги­стра­ции бра­ка и про­пис­ки. Пер­вые подо­зре­ния в его серд­це закра­лись после оформ­ле­ния всех доку­мен­тов, когда она оста­лась ноче­вать в его квар­ти­ре. При­чем в самой луч­шей из трех ком­нат.

— Чего это она, а? — спро­сил он у сво­е­го школь­но­го при­я­те­ля. — Где день­ги, Петя?

— Жди, Шура, — отве­тил тот. — Пол­го­да про­ле­тят быст­ро.

За эти пол­го­да уже Совет­ский Союз раз­ва­лил­ся, а лягушка-​квакушка нику­да съез­жать не соби­ра­ет­ся. Раз­ве­стись, впро­чем, раз­ве­лись. Но лег­че ли от это­го? Сосед­кой она ока­за­лась сквер­ной, с бранч­ли­вым харак­те­ром, всю квар­ти­ру какими-​то тюка­ми заста­ви­ла да еще что-​то под­ли­ва­ла ему в суп.

Шура, не выдер­жав, пошел пла­кать­ся к сво­ей ста­рой подруж­ке, с кото­рой вме­сте еще в дет­ский сад ходи­ли, и совер­шен­но неожи­дан­но при­знал­ся ей в люб­ви.

— Не печаль­ся так! — гово­рит ему эта подруж­ка, сма­хи­ва­ю­щая про­фи­лем на поле­вую мышь. — Дело попра­ви­мое. Мы ее из тво­ей квар­ти­ры вме­сте выжи­мать будем. Ты толь­ко женись на мне и про­пи­ши.

А поче­му бы и нет? Ска­за­но — сде­ла­но. Так в доме на Пре­об­ра­жен­ском валу посе­ли­лась еще и мышка-​норушка. Одна­ко и у нее харак­тер ока­зал­ся не сахар, даже поху­же, чем у пер­вой жены в очках. В дет­ском саду вела себя гораз­до скром­нее. Но ведь сколь­ко воды утек­ло! А тут — уже совер­шен­но дру­гая эпо­ха, где все бесов­ское нару­жу и полез­ло. Каж­дый стал зуба­ми щел­кать.

Шура зату­жил еще креп­че. Что ж даль­ше делать? Раз­вел­ся он и с этой женой. А две быв­шие супруж­ни­цы подру­жи­лись, вме­сте какие-​то тем­ные дела с тюка­ми обде­лы­ва­ли, да и жили в самых луч­ших ком­на­тах, а у Шуры из всех щелей дуло.

Даль­ше — боль­ше. Лягуш­ка вдруг вышла замуж за Петю, школь­но­го при­я­те­ля, а дет­са­дов­ская подру­га при­ве­ла в дом какого-​то брат­ка, похо­же­го фигу­рой на ежи­ка, и тако­го же зло­го и колю­че­го. Шеи не было, одни пле­чи. Петя стал посто­ян­но зани­мать у Шуры-​Шлагбаума день­ги — под буду­щий окон­ча­тель­ный рас­чет, а ежик даже и не зани­мал вовсе, а про­сто брал все под­ряд, да еще и поко­ла­чи­вал хозя­и­на, если спья­ну под руку попа­дал­ся. Совсем тяже­лые вре­ме­на наста­ли.

Жили они таким обра­зом, как в тереме-​теремке: лягушка-​квакушка, мышка-​норушка, петя-​петушок, ежик — ни голо­вы не ножек и быв­ший ком­со­моль­ский инструк­тор Шура. Жало­вать­ся неко­му, но обид­но. Иные уже неф­тя­ны­ми выш­ка­ми вла­де­ли, а он все никак свою жилищ­ную про­бле­му не решит. И понял одна­жды, что жить так боль­ше нель­зя. Надо идти по сто­пам пар­тии. Пока еще какая-​нибудь лиса или мед­ведь в его квар­ти­ру не зава­ли­лись. Пошел он ночью на зло­де­я­ние: облил сте­ны терем­ка керо­си­ном, запа­лил спич­ку, но сам же потом и пожар­ных вызвал, помо­гал всю эту жив­ность вытас­ки­вать.

И очень уж ему с тех пор жечь понра­ви­лось. Сле­ди­те за дви­же­ни­ем мыс­ли? Зате­ял он биз­нес на пале­ной вод­ке, сов­мест­но с Петей, ежи­ка взя­ли в охран­ни­ки, мыш­ку с лягуш­кой — в топ-​менеджеры. Быст­ро под­ня­лись на ноги, пото­му что Шура всех кон­ку­рен­тов пожег. Потом, прав­да, и этих сво­их пред­ста­ви­те­лей живот­но­го мира — тоже, что­бы лиш­не­го не тре­па­ли. Про­чим, кто мешал или под нога­ми путал­ся, так­же опу­стил на голо­ву шлаг­баум. А вско­ре его и само­го сожгли, из огне­ме­та. Но это уже совер­шен­но дру­гая исто­рия, неин­те­рес­ная. И к Пре­об­ра­жен­ско­му валу ника­ко­го отно­ше­ния не име­ет.