Елена Севрюгина.
А следом пробуждаются другие

ЕЛЕНА СЕВРЮГИНА
Роди­лась в Туле в 1977 г. Живёт и рабо­та­ет в Москве. Кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, доцент. Автор пуб­ли­ка­ций в област­ной и рос­сий­ской пери­о­ди­ке, в том чис­ле в жур­на­лах «Зна­мя», «Homo Legens», «Дети Ра», «Москва», «Моло­дая гвар­дия», «Южное Сия­ние», «Тро­пы», «Идель», «Гра­фит», «Гости­ная», в элек­трон­ном жур­на­ле «Formasloff», на интернет-​порталах «Сете­вая Сло­вес­ность» и «Textura», в интернет-​альманахах «45 парал­лель», «Твоя гла­ва», газе­те «Поэто­град».
Выпус­ка­ю­щий редак­тор интернет-​альманаха «45 парал­лель». Редак­тор отде­ла Лик­без жур­на­ла «Фор­маС­лов».

Турецкий пирс

метал­ли­че­ские лапы дере­вян­ных дино­зав­ров
мисти­че­ская мно­го­нож­ка про­пи­тан­ная запа­хом зноя и пота
глу­бо­кая без­мя­теж­ность кап­су­ла тво­е­го созна­ния
за пре­де­ла­ми кото­рой оста­ёт­ся все
что не мог­ло сде­лать тебя счаст­ли­вым
супре­ма­тизм бытия селек­ция памя­ти
сине­сте­зия тво­их ощу­ще­ний
таким я тебя буду пом­нить мно­го лет спу­стя
таким ты оста­нешь­ся даже тогда
когда соста­рят­ся девуш­ки топ­чу­щие твою дере­вян­ную грудь
при­сталь­но смот­ря­щие по сто­ро­нам
в надеж­де что их пока­тые пле­чи кру­тые бёд­ра
и тон­кие ниточ­ки купаль­ни­ков
едва при­кры­ва­ю­щие яго­ди­цы
не оста­нут­ся неза­ме­чен­ны­ми про­хо­дя­щи­ми мимо
муску­ли­сты­ми спа­са­те­ля­ми на воде
и вот уже сту­чит уда­ря­ет­ся о кром­ку жиз­ни
медленно-​размеренное
su se si
и сте­ка­ет вла­гой по лицу по рукам по фалан­гам паль­цев
su суще­ство тво­е­го парал­лель­но­го мира
se отсут­ству­ю­щий сег­мент гар­мо­нии
si сизый дым уга­са­ю­ще­го солн­ца 

далё­ко­го как твои самые сокро­вен­ные вос­по­ми­на­ния
но ты зна­ешь что оно в тебе
нику­да не дева­лось
поэто­му вре­ме­ни доста­точ­но
что­бы про­сто смот­реть

* * *

на ули­це ветер но сно­ва гулять
иду при­тво­рив­шись живой
под ржав­чи­ной листьев кура­жит­ся взгляд
и кажет­ся кажет­ся твой
вот кажет­ся кажет­ся чьи-​то гла­за
пой­ма­ют меня на крю­чок
дви­же­ние в осень паде­нье назад
целуй же меня дура­чок
мы вме­сте пой­дём по уны­лой тро­пе
куда-​то куда-​то туда
мое нава­жде­ние бред мдп
мое нико­гда навсе­гда
а где-​то вда­ли за пре­де­ла­ми «я»
сер­деч­ный отпу­стит­ся груз
пока­жет­ся дру­гом вче­раш­ний маньяк
твою пони­ма­ю­щий грусть
посмот­рит сквозь узкие про­ре­зи глаз
на сон­мы сер­деч­ных седин
потом заве­дёт заклю­чи­тель­ный джаз
в остыв­шей осен­ней гру­ди
твою мая­ту поне­сёт на руках
и ты пере­ста­нешь ста­реть
ах осень высо­кая память тос­ка
тре­во­га депрес­сия смерть

* * *

все ста­нет явью через час
все ста­нет болью через снег
живет внут­ри не зная нас
забы­тый нами чело­век
и ловит ртом стро­ку реки
вдоль опу­стев­шей тиши­ны
как про­дол­же­ние руки
и завер­ше­ние вой­ны

ему убе­жи­ще мало
он как тамо­жен­ный тран­зит
и меж­ду ним и нашей мглой
непо­ни­ма­ние скво­зит
ему бы дель­ный дать совет
что мож­но выбрать­ся на свет
но чело­ве­ка про­сто нет
он про­сто homo точ­ка net

но там где малый свет горит
он с нами тихо гово­рит
и в этот час в себя взгля­нув
мы мол­ча молим­ся окну
и про­рас­та­ет тиши­на
молит­вой в град ерша­ла­им
про­сти что нами он не стал
про­сти что мы не ста­ли им…

* * *

а по ночам при­хо­дит сти­хо­волк
и откры­ва­ет внут­рен­нее зре­нье
вору­ет душу и съе­да­ет тело
потом вор­ку­ет голу­бем над ухом
ожив­шие под­зем­ные клю­чи
фан­то­ма­ми выхо­дят на поверх­ность
и серд­це мири­а­да­ми аго­ний
взры­ва­ет­ся и вздра­ги­ва­ет пульс
пре­ры­ви­стым дыха­ни­ем зве­ри­ным
и вспа­ры­ва­ет небо диа­фраг­му
оскол­ком древ­ней памя­ти люд­ской
вот гул одной из дрем­лю­щих галак­тик
прон­зи­тель­но сры­ва­ет­ся на крик
в момент ее сле­по­го про­буж­де­нья
а сле­дом про­буж­да­ют­ся дру­гие
дея­ни­я­ми древ­них пол­ко­вод­цев
кам­ла­ни­ем язы­че­ских жре­цов
вски­па­ют вол­ны тиг­ра и евфра­та
в маги­че­ском зия­нье меж­ду­ре­чья
заво­дит­ся все­лен­ский меха­низм
взле­та­ет ввысь вели­кий эспе­ран­то
при­зыв­ным гулом баш­ни вави­лон­ской
и я опять без­молв­но погру­жа­юсь
в свя­той источ­ник мар­си­ан­ских вод…

но вот упав в оче­ред­ную веч­ность
где я пере­жи­ваю неиз­мен­но
две­на­дцать крас­ных лун реин­кар­на­ций
две­на­дцать эр кли­ни­че­ских смер­тей
я сно­ва жду мину­ты рас­ста­ва­ний
когда из тем­ных вод заго­во­рён­ных
меня как рыбу выки­нет на сушу
мой вер­ный волк
мой вещий бео­вульф

Когда захочется…

когда захо­чет­ся — зови меня,
ищи меж эти­ми и теми,
не обя­за­тель­но по име­ни —
долж­но уга­ды­вать­ся вре­мя…

долж­но уга­ды­вать­ся вер­ное —
нао­щупь, роб­ко, посте­пен­но,
долж­но про­гля­ды­вать­ся нерв­ное,
кло­ко­чу­щее внут­ри­вен­но,

и в лег­ких кра­де­но­го воз­ду­ха
чуть боль­ше ста­нет во спа­се­нье,
когда сольюсь, тобой опо­зна­на,
с тоск­ли­вым горо­дом осен­ним

и захлеб­нусь ноябрь­ским соло­дом,
ни на секун­ду не хме­лея —
а ты пой­мёшь — не сра­зу, с опы­том,
я — ветер, ули­ца, аллея,

по стёк­лам кап­ли моро­ся­щие
неров­ным, гул­ким forte-​piano,
по пере­хо­дам дань про­ся­щие
ста­ру­хи с видом пока­ян­ным…

дома с зашто­рен­ны­ми окна­ми,
печаль, зву­ча­щая на идиш,
и на асфаль­те листья мок­рые —
я здесь повсю­ду, видишь, видишь…

зови, запол­ни мир таин­ствен­ный
моей тос­кой рыже­го­ло­вой…
пой­ми, отныне ты — един­ствен­ный,
кто зна­ет кодо­вое сло­во…