Фёдор Ошевнев. Я своих решений не меняю!

ФЁДОР ОШЕВНЕВ
Фёдор Михай­ло­вич родил­ся в 1955 году в горо­де Усма­ни Липец­кой обла­сти. Окон­чил хими­че­ский факуль­тет Воро­неж­ско­го тех­но­ло­ги­че­ско­го инсти­ту­та (1978) и факуль­тет про­зы Лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та им. А.М. Горь­ко­го (1990).
Про­за­ик, пуб­ли­цист, жур­на­лист. Автор более тыся­чи жур­на­лист­ских мате­ри­а­лов, две­на­дца­ти книг и более четы­рёх­сот лите­ра­тур­ных пуб­ли­ка­ций в оте­че­ствен­ной и зару­беж­ной пери­о­ди­ке.
Член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии с 1990-​го и Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей с 2014 года.

Майор поли­ции Миха­ил Глот­кин — муж­чи­на с тон­ки­ми гар­мо­нич­ны­ми чер­та­ми лица и уса­ми типа каран­даш — энер­гич­но посту­чал­ся в обли­цо­ван­ную дубо­вым шпо­ном дверь и при­от­крыл её. За нею нахо­дил­ся каби­нет заме­сти­те­ля началь­ни­ка област­но­го УВД, по сов­ме­сти­тель­ству началь­ни­ка Управ­ле­ния кад­ров.

— Раз­ре­ши­те, това­рищ гене­рал? Сек­ре­тарь пере­да­ла, что вы вызы­ва­е­те…

— А‑а, это ты, — ото­рвал­ся от чте­ния оче­ред­но­го доку­мен­та вос­се­дав­ший за обшир­ным двух­тум­бо­вым сто­лом генерал-​­майор поли­ции Тер­те­рян — упи­тан­ный, с узким лбом под низ­кой лини­ей густых, слег­ка вью­щих­ся волос и с мин­да­ле­вид­ны­ми кари­ми гла­за­ми. — Захо­ди, при­са­жи­вай­ся.

— Есть… — Миха­ил подо­шел к при­став­но­му сто­ли­ку, обра­зо­вы­вав­ше­му вку­пе с двух­тум­бо­ви­ком бук­ву «т», и опу­стил­ся на мяг­кий стул. — Слу­шаю вас.

— И вни­ма­тель­но! — уточ­нил Тер­те­рян. — Я тебя зачем вызвал: про­чёл, зна­чит, твой отчёт о при­вле­че­нии насе­ле­ния к охране обще­ствен­но­го поряд­ка и гла­зам не пове­рил. Объ­яс­ни: тебя сюда, в УВД, для чего бра­ли? Класс­ный спе­ци­а­лист, класс­ный спе­ци­а­лист… А на деле? Да за что я тебе день­ги пла­чу? Я твою рабо­ту делаю! Что у меня, сво­их про­блем мало, еще и за тобой хво­сты зано­сить! Как же! — И него­ду­ю­ще хмык­нул, намор­щив удли­нён­ный, с гор­бин­кой нос.

В штат област­ной поли­ции май­ор был зачис­лен три меся­ца назад, а до это­го нема­ло лет про­слу­жил кор­ре­спон­ден­том окруж­ной газе­ты. Начи­нал же лей­те­нан­том, коман­ди­ром взво­да в учеб­ном пол­ку. Но, окон­чив потом заоч­но факуль­тет про­зы Лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та — слу­чай для про­фес­си­о­наль­но­го воен­но­го, пря­мо ска­жем, ред­чай­ший, — был пере­ве­дён в армей­ское изда­ние, рез­ко сме­нив про­филь стро­е­во­го офи­це­ра на сте­зю штат­но­го воен­но­го кор­ре­спон­ден­та.

Им и отра­бо­тал почти десять лет, впро­чем, из-​за ерши­сто­сти харак­те­ра так и не под­няв­шись в карье­ре хотя бы до началь­ни­ка отде­ла газе­ты.

И тут насту­пил год 2010‑й, когда реше­ни­ем на выс­шем уровне с воен­ных жур­на­ли­стов, вра­чей и юри­стов сня­ли пого­ны, сде­лав эти долж­но­сти граж­дан­ски­ми. На тот момент май­о­ру Глот­ки­ну ещё не испол­ни­лось соро­ка лет и пра­ва на пен­сию (при мини­му­ме два­дца­ти про­слу­жен­ных «кален­да­рей») он зара­бо­тать не успел. С пере­во­дом к ново­му месту служ­бы тоже не срос­лось. Так что систе­ма без­жа­лост­но выки­ну­ла чело­ве­ка в без­де­неж­ную отстав­ку. Лад­но хоть, с жил­пло­ща­дью…

Про­мы­кав­шись с год, то сто­ро­жем, то груз­чи­ком, отстав­ник ­сумел-​таки про­бить­ся в кад­ры област­ной поли­ции. Да, там име­лась соб­ствен­ная пресс-​­служба, одна­ко вакан­сии в ней тогда отсут­ство­ва­ли, а вот в отде­ле вос­пи­та­тель­ной рабо­ты (ОВР) как раз осво­бо­ди­лось место стар­ше­го инспек­то­ра.

Обя­зан­но­стей здесь офи­це­ру вме­ни­ли нема­ло: напи­са­ние при­вет­ствен­ных адре­сов и про­ек­тов раз­лич­ных при­ка­зов, про­ве­де­ние слу­жеб­ных рас­сле­до­ва­ний и вза­и­мо­дей­ствие с вете­ра­на­ми УВД, орга­ни­за­ция вся­че­ских празд­ни­ков, кон­кур­сов, встреч и — се ля ви — похо­рон. А ещё ему над­ле­жа­ло испол­нять функ­ции спи­чрай­те­ра — соста­ви­те­ля тек­стов речей и выступ­ле­ний для руко­вод­ства УВД. Подо­брать для подоб­ной рабо­ты кон­крет­но­го испол­ни­те­ля ока­за­лось про­бле­ма­тич­но, так что кан­ди­да­ту­ра опыт­но­го жур­на­ли­ста, ещё и побы­вав­ше­го в «горя­чих точ­ках», при­шлась весь­ма кста­ти — он новую для себя поли­цей­скую тема­ти­ку доб­ро­со­вест­но осва­и­вал. И сей­час откро­вен­но не пони­мал при­чи­ны столь явно­го недо­воль­ства боль­шо­го началь­ни­ка.

— Так в чём, соб­ствен­но, про­бле­ма? — осто­рож­но уточ­нил Миха­ил.

— Да в том самом! Чти: ты как здесь напи­сал? «По ини­ци­а­ти­ве гене­ра­ла Тер­те­ря­на…» Эру­дит! Уж тебе-​то по дол­гу служ­бы пора бы знать: моя фами­лия не скло­ня­ет­ся! Вот!

— Изви­ни­те, това­рищ гене­рал, — негром­ко, но твер­до воз­ра­зил май­ор. — По зако­ну рус­ской грам­ма­ти­ки она скло­ня­ет­ся, как и вся­кая иная муж­ская, окан­чи­ва­ю­ща­я­ся на соглас­ную. Это жен­ские фами­лии тако­го рода не скло­ня­ют­ся.

— Что ты мне тут сказ­ки рас­ска­зы­ва­ешь! — не пове­рил гене­рал. — При чём здесь рус­ская грам­ма­ти­ка, если у меня армян­ская фами­лия? Ну?

— Язы­ко­вое про­ис­хож­де­ние в дан­ном слу­чае зна­че­ния не име­ет, — твер­до сто­ял на сво­ем Глот­кин. — Пра­вил, что подоб­ные армян­ские или ещё какой-​то наци­о­наль­но­сти фами­лии не скло­ня­ют­ся вовсе, не суще­ству­ет. Нет, конеч­но, может быть, в вашем род­ном язы­ке в этом плане всё обсто­ит по-​иному. Но совер­шен­но точ­но знаю, что в рус­ском фами­лия, рав­но как и любое дру­гое сло­во, долж­на под­чи­нять­ся грам­ма­ти­че­ским зако­нам.

— Грам­ма­тик какой, одна­ко! — бурк­нул Тер­те­рян. — Читать-​­писать уме­ет! — Поже­вал губа­ми и поин­те­ре­со­вал­ся: — А ты вообще-​то отку­да всё это зна­ешь?

— Так меня ведь рус­ско­му язы­ку в Лит­ин­сти­ту­те луч­шие про­фес­со­ра учи­ли…

— Что, умный черес­чур или как? — спро­сил гене­рал. — Ну и иди тогда отсю­да! Спе­ци­а­лист, пони­ма­ешь, нашёл­ся! Ага!

Май­ор поли­ции выда­вил: «Есть!» — и уда­лил­ся, уно­ся в душе оби­ду.

Неде­ли через две он вновь пред­стал перед гене­раль­ски­ми оча­ми.

— Вот ты тут напи­сал «соглас­но при­ка­зу», а надо «соглас­но при­ка­за», — даже не поздо­ро­вав­шись, с места в карьер, напо­ри­сто обви­нил под­чи­нен­но­го Тер­те­рян, и его рот с тон­ки­ми губа­ми искри­вил­ся насмеш­кой. — Луч­шие про­фес­со­ра его учи­ли! Да за что я тебе день­ги пла­чу?

— Това­рищ гене­рал, пред­лог «соглас­но» упо­треб­ля­ет­ся толь­ко с датель­ным паде­жом, отве­чая на вопрос «кому-​чему», а зна­чит, «при­ка­зу». И ещё есть вари­ант: пред­лог «соглас­но с» — тогда «чем», тво­ри­тель­ный падеж, «при­ка­зом». Но ни в коем слу­чае не с роди­тель­ным — «чего», «при­ка­за», — пояс­нил Глот­кин.

— Это­го не может быть! — рявк­нул гене­рал и раз­дра­жен­но бух­нул кула­ком по сто­лу. — Ты вот меня так убе­ди, что­бы я пове­рил! Дока­за­тель­ство пред­ставь! А?

— Так точ­но. Сей­час. — И Миха­ил шаг­нул к две­ри.

— Ты куда это собрал­ся?

— За дока­за­тель­ством.

— Не понял…

— Ну… Вы же тре­бу­е­те вас кон­кре­ти­кой убе­дить, так я сей­час, быст­ро…

Глот­кин при­нёс Тер­те­ря­ну «Сло­варь рус­ско­го язы­ка» С. И. Оже­го­ва, открыл на нуж­ной стра­ни­це, авто­руч­кой ука­зал на ней место:

— Това­рищ гене­рал, про­чти­те. О пред­ло­ге «соглас­но». Тут совсем немно­го.

Тер­те­рян с явной неохо­той наце­пил очки и уткнул­ся в текст, осмыс­ли­вая его. Убе­див­шись нако­нец в право­те под­чи­нён­но­го, в раз­ду­мье заба­ра­ба­нил корот­ки­ми паль­ца­ми по сто­лу. Но вот лицо началь­ни­ка иска­зи­лось в гне­ве, круп­ные уши с чет­ко очер­чен­ны­ми моч­ка­ми быст­ро­теч­но поро­зо­ве­ли, и он повы­сил голос:

— То есть ты хочешь ска­зать, буд­то я целых два­дцать пять лет про­слу­жил и всё это вре­мя непра­виль­но писал? Милое дело!

— Това­рищ гене­рал, но вот же перед вами сло­варь…

— Хре­на ты мне им тычешь? Умник нашел­ся, ё‑пэ-​рэ-​сэ-​тэ! Лите­ра­тор­ный он окон­чил! Да пош-​шёл ты вме­сте с этим тал­му­дом зна­ешь куда? — И гене­рал него­ду­ю­ще смах­нул боль­ше­фор­мат­ную кни­гу со сто­ла. — Интел­лек­ту­ал, твою диви­зию! Кули­бин! Не голо­ва, а Дом сове­тов! Ага!

— За что же вы меня так нещад­но? — под­нял Миха­ил непо­вин­но­го Оже­го­ва с под­ло­ман­ным угол­ком облож­ки. — И при чём тут кни­га?

— А за то самое, что нече­го свою боль­ше­моз­гость перед началь­ством выпя­чи­вать! Иди, и чтоб боль­ше не сметь тут вся­ки­ми энцик­ло­пе­ди­я­ми козы­рять!

С того дня меж пису­чим под­чи­нён­ным, кото­ро­му до пра­ва выхо­да на «пен­си­он» оста­ва­лось про­слу­жить око­ло двух с поло­ви­ной лет, и энер­гич­ным амби­ци­оз­ным началь­ни­ком стар­то­ва­ла сво­е­го рода игра в одни воро­та. Было понят­но, что гоно­ри­стый руко­во­ди­тель заго­рел­ся иде­ей фикс: пой­мать строп­тив­ца хоть на какой-​то неком­пе­тент­но­сти по части зна­ния рус­ско­го язы­ка. Посе­му вре­мя от вре­ме­ни гене­рал тре­бо­вал май­о­ра к себе «на ковёр» и зада­вал оче­ред­ной каверз­ный «язы­ко­вой» вопрос, на кото­рый сам уже ответ ранее вызнал.

Так, одна­жды Тер­те­рян заста­вил Глот­ки­на под дик­тов­ку писать сло­ва «пост­им­прес­си­о­низм» и «пре­дым­прес­си­о­низм», а потом натуж­но выяс­нял, поче­му в одном слу­чае после при­став­ки сто­ит «и», а в дру­гом «ы», и затем — как это всё соот­не­сти с не укла­ды­ва­ю­щи­ми­ся в пра­ви­ло гла­го­лом «взи­мать» и суще­стви­тель­ным «пед­ин­сти­тут».

В дру­гой раз гене­рал про­ве­рил май­о­ра, хоро­шо ли он зна­ет, в каких слу­ча­ях «не» с гла­го­ла­ми пишет­ся слит­но, а в каких — раз­дель­но. Да с при­ме­ра­ми что­бы.

А в один пре­крас­ный день потре­бо­вал разъ­яс­нить, поче­му к груп­пе прилагательных-​­исключений, пишу­щих­ся с удво­ен­ным «н» в суф­фик­се «ян» — «оло­вян­ный, дере­вян­ный, стек­лян­ный», — не добав­ля­ет­ся еще сло­во «ока­ян­ный». И был весь­ма недо­во­лен, что под­чи­нен­ный ока­зал­ся в кур­се: посколь­ку оно обра­зо­ва­но вовсе не от име­ни суще­стви­тель­но­го, обо­зна­ча­ю­ще­го мате­ри­ал (как три упо­мя­ну­тых, состав­ля­ю­щих груп­пу исклю­че­ний), но про­ис­хо­дит от гла­го­ла «ока­ять» — то есть отлу­чить от церк­ви, явля­ясь одно­ко­рен­ным с «каять­ся».

Началь­ник ОВР под­пол­ков­ник поли­ции Попен­ко, в непо­сред­ствен­ном под­чи­не­нии кото­ро­го нахо­дил­ся Миха­ил, неод­но­крат­но пенял тому:

— И кто тебя изна­чаль­но про­сил выле­зать со сво­им длин­ным язы­ком? Ну заявил гене­рал, что его фами­лия не скло­ня­ет­ся, — есть, вино­ват, исправ­люсь! Ну упёр­ся, что «соглас­но при­ка­за» пра­виль­нее — лад­но, так точ­но, зафик­си­ро­вал! Спа­си­бо за нау­ку! Само­го же его чему-​то пытать­ся научить… Хро­ни­че­ски про­ти­во­по­ка­за­но! Он себя все­гда и во всем счи­та­ет вели­ким экс­пер­том. Да, кру­то завы­шен­ная само­оцен­ка, да, порой несет ахи­нею, но что тут поде­ла­ешь — гене­рал!

— Но он же тре­бу­ет нару­ше­ния грам­ма­ти­че­ских норм! — воз­му­щал­ся Миха­ил.

— А кому с того холод­но или жар­ко? Дума­ешь, во всех учре­жде­ни­ях вели­кие зна­то­ки рус­ско­го язы­ка сидят? Дру­гой раз в адре­со­ван­ном нам доку­мен­те такое чита­ешь — про­сто диву даешь­ся! Гра­мот­ность ниже уров­ня пер­во­кла­шек!

— И ещё бра­нит­ся вся­кий раз, при­чём чем даль­ше, тем хле­ще! — про­дол­жал доса­до­вать Глот­кин.

— Ха! Уди­вил! Да ты с ним куда реже обща­ешь­ся, а вот меня или зама он за день три­жды на три бук­вы послать может! Но ведь мы же тер­пим, что и тебе насто­я­тель­но сове­тую. Пото­му как, в конце-​то кон­цов, на деле никто нику­да вовсе не идет. Забудь! Без мата жить нель­зя на све­те, нет… Или, может, когда взво­дом коман­до­вал, все­гда чисто на «вы» с сол­да­та­ми изъ­яс­нял­ся? Убей — не пове­рю!

— Ну, зна­е­те… Это ж совсем дру­гой колен­кор!

— Дру­гой, не дру­гой… Пой­ми, прав­до­лю­би­вая твоя душа, нель­зя в жиз­ни быть тупо пря­мо­ли­ней­ным! Ино­гда для поль­зы обще­го дела, а глав­ное, и для себя само­го кое-​чем посту­пить­ся не грех.

— Смот­ря когда и смот­ря чем имен­но.

— Спа­си­бо, что хоть с этим согла­сил­ся. А то пря­мо как ста­лин­ский министр ино­стран­ных дел Моло­тов, кото­ро­го в дипло­ма­ти­че­ских кру­гах за непри­ми­ри­мую пози­цию, демон­стри­ру­е­мую по мно­гим вопро­сам, про­зва­ли Гос­по­дин Нет…

Нако­нец регу­ляр­но экза­ме­ну­е­мый гене­ра­лом стар­ший инспек­тор дослу­жил до два­дца­ти испол­нив­ших­ся «кален­да­рей». И как раз через несколь­ко дней после зна­чи­мой для Глот­ки­на даты Тер­те­рян вновь выдер­нул его в свой про­стор­ный каби­нет, уве­шан­ный мно­го­чис­лен­ны­ми вым­пе­ла­ми и гра­мо­та­ми в рамоч­ках.

— Так, кори­фей рус­ско­го язы­ка… Разбери-​ка ты мне по соста­ву сло­во «вынуть», — после тра­ди­ци­он­но­го при­вет­ствия потре­бо­вал руко­во­ди­тель. — Ну-​ка?

— Пожа­луй­ста, — вздох­нул май­ор: он инту­и­тив­но преду­га­ды­вал, что сего­дня испы­та­ние на гра­мот­ность гро­зит закон­чить­ся скан­да­лом. Одна­ко не рапор­то­вать же: «Не могу знать!» — Зна­чит, «вы» — при­став­ка, обо­зна­ча­ю­щая дей­ствие изнут­ри нару­жу, «ну» — суф­фикс одно­крат­но­сти дей­ствия, «ть» — окон­ча­ние инфи­ни­ти­ва либо фор­мо­об­ра­зу­ю­щий суф­фикс: тут уче­ные в суж­де­ни­ях рас­хо­дят­ся. Кор­ня же в «вынуть», на пер­вый взгляд, вовсе нет, хотя он и име­ет­ся. Весь­ма осо­бое сло­во…

— То есть? — сде­лал рез­кое дви­же­ние голо­вой в сто­ро­ну от Глот­ки­на уже поте­ряв­ший было нить разъ­яс­не­ний экза­ме­на­тор, но суть послед­них пред­ло­же­ний уло­вив­ший. — Мне доцент из уни­вер­си­те­та имен­но и объ­явил: нет вооб­ще! Или, по-​иному, — гене­рал загля­нул в подо­бие шпар­гал­ки, — вот: корень нуле­вой.

— Да, такое мне­ние быту­ет. Если пля­сать от род­ствен­но­го сло­ва «выни­мать», где бук­ва «н» вхо­дит в корень «ним», то при обра­зо­ва­нии от него «вынуть» полу­ча­ет­ся, что суф­фикс «ну» отсе­ка­ет весь корень. Это что­бы избе­жать непо­нят­но­го удво­е­ния соглас­но­го, ведь про­из­но­сить «вын­нуть» нам было бы куда менее ком­форт­но. Но посколь­ку, по нор­мам рус­ско­го язы­ка, корень явля­ет­ся основ­ным и обя­за­тель­ным эле­мен­том любо­го сло­ва, то… В общем, самое инте­рес­ное: в гла­го­ле «вынуть» бук­ва «н» одно­вре­мен­но явля­ет­ся и кор­нем, и частью суф­фик­са, а само явле­ние носит назва­ние нало­же­ния мор­фем. Ины­ми сло­ва­ми, хотя фор­маль­но в струк­ту­ре сло­ва корень не выде­лишь, в его внут­рен­ней фор­ме он при­сут­ству­ет.

— Ты меня совсем запу­тал! — с ехид­цей пере­бил скре­стив­ший на гру­ди руки и насу­пив­ший­ся гене­рал. — Так он есть или нет? Буд­то?

— Ну… Как вы поже­ла­е­те, так и счи­тай­те, — пожал пле­ча­ми Миха­ил, вспом­нив сове­ты началь­ни­ка отде­ла. И не удер­жал­ся, зри­мо чув­ствуя за спи­ной свое пен­си­он­ное пра­во: — Соб­ствен­но, для УВД‑то раз­ни­цы ника­кой…

— А‑а‑а, ты, зна­чит, утвер­жда­ешь, буд­то я ниче­го в рус­ском язы­ке не смыс­лю? — вмиг вспе­ту­шил­ся Тер­те­рян, упёр­шись ладо­ня­ми в под­ло­кот­ни­ки крес­ла, и весь посу­нул­ся впе­ред, к оппо­нен­ту. — Да за что я тебе день­ги пла­чу?

— Вам вид­нее, — уклон­чи­во отве­тил май­ор. И вне­зап­но заку­сил уди­ла: — Во вся­ком слу­чае, уж явно не за то, что­бы мор­фем­ный ана­лиз выбо­роч­ных слов делать. Никак не вхо­дит это в мои слу­жеб­ные обя­зан­но­сти. За ради чего же не мытьём, так ката­ньем вы стре­ми­тесь ули­чить меня в проф­не­при­год­но­сти? Что­бы опу­стить ниже плин­ту­са и тор­же­ству­ю­ще ноги выте­реть? И насчет мое­го денеж­но­го доволь­ствия из ваше­го лич­но­го кар­ма­на… Одно­знач­но пере­бор!

— Вон из каби­не­та! — заво­пил опе­шив­ший пона­ча­лу от «бун­та гар­ни­ра» гене­рал, и его слег­ка ско­шен­ный в одну сто­ро­ну рот — при­знак горя­че­го нра­ва — хищ­но при­от­крыл­ся, обна­жив мел­кие зубы. — Зав­тра же уво­лю! По нега­ти­ву! Вот!

Под­чи­нен­ный поспеш­но рети­ро­вал­ся. И затем весь оста­ток рабо­че­го дня отре­шён­но про­си­дел перед вклю­чен­ным ком­пью­те­ром, так и не закон­чив про­ек­та оче­ред­но­го при­ка­за. В созна­нии почему-​то всплыл факт, что — это Глот­кин как сам под­ме­тил, так и слы­хал от сослу­жив­цев — руковод-​­экзаменатор лишь в тече­ние несколь­ких секунд может смот­реть­ся в зер­ка­ло. А непе­ре­но­си­мость зер­кал зача­стую ука­зы­ва­ет на нела­ды пси­хи­ки — несдер­жан­ность, нетер­пи­мость к кри­ти­ке, сверх­до­тош­ность и зацик­лен­ность на чём-​то, под­час на соб­ствен­ной внеш­но­сти.

Впро­чем, стар­ший инспек­тор знал и дру­гое. Что в кон­це девя­но­стых — нача­ле двух­ты­сяч­ных Тер­те­рян неод­но­крат­но выез­жал в «горя­чие точ­ки» и по ито­гам таких слу­жеб­ных коман­ди­ро­вок награж­ден орде­ном Муже­ства, а так­же меда­ля­ми «За отва­гу» и «За отли­чие в охране обще­ствен­но­го поряд­ка».

И ещё. До сих пор в игре в одни воро­та май­ор ни разу не спа­со­вал. Но до бес­ко­неч­но­сти это про­дол­жать­ся не мог­ло. Ведь о том же нетри­ви­аль­ном бес­кор­не­вом слу­чае он слу­чай­но услы­хал в обще­жи­тии Лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та. Позд­нее же, из любо­пыт­ства, обра­тил­ся за более подроб­ным разъ­яс­не­ни­ем это­го лек­си­че­ско­го фено­ме­на к лек­то­ру, читав­ше­му курс совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка. Потому-​то через мно­го лет и смог защи­тить­ся…

Пере­бо­лев анги­ной, на сле­ду­ю­щий день на служ­бу вышел началь­ник ОВР. И после утрен­не­го обще­ния с гене­ра­лом тут же потре­бо­вал к себе Глот­ки­на.

— Ну ты и наге­ро­ил! — осуж­да­ю­ще начал под­пол­ков­ник. — Это ж надо было так его раз­дра­ко­нить! Рвёт и мечет! Что ж, давай послу­шаю твою вер­сию…

А послу­шав, заявил:

— Ты сам во всем вино­ват! Сколь­ко раз пенял: не воз­ра­жай, не раз­дра­жай, не обост­ряй! Теперь вот гене­рал кри­чит, что тебя уво­лить надо… Лад­но, это, конеч­но, он пере­бе­сит­ся, толь­ко не в одно­ча­сье. В коман­ди­ров­ку, что ли, дней на несколь­ко тебя угнать? Хотя к нему же за «доб­ром» на посыл и идти. Зару­бит!

— Да я, соб­ствен­но, про­тив уволь­не­ния вовсе не воз­ра­жаю, — вкли­нил­ся в моно­лог началь­ни­ка Миха­ил. — Пенсию-​то, сла­ва Все­выш­не­му, уже зара­бо­тал.

— То есть? — аж пода­вил­ся сло­ва­ми под­пол­ков­ник. — Тебе же еще соро­ка пяти нет! Если уйдешь, то по денеж­но­му мини­му­му! Дру­гих и после «пол­тин­ни­кa» пин­ка­ми на отдых не выгнать, до гро­бо­вой дос­ки погон­ную лям­ку тянуть гото­вы!

— Хозя­ин — барин, а я так не готов… Совсем! Надо­е­ли гене­раль­ские при­чу­ды. Сей­час вот пой­ду и рапорт на заслу­жен­ный отдых накро­паю.

— Шутить взду­мал? Шан­та­жи­ру­ешь? Вооб­ра­жа­ешь, все тебе сра­зу в нож­ки кинут­ся? И думать забудь!

— Давай­те чистый лист, — усмех­нул­ся Глот­кин. — Уви­ди­те, шучу или как.

— А рабо­тать за тебя кто будет? — почти возо­пил началь­ник.

— Ска­жи­те, това­рищ под­пол­ков­ник, раз уже вы сами заве­ли о том речь, как на ваш взгляд, я хоро­шо рабо­таю? — поин­те­ре­со­вал­ся Миха­ил.

— Ущерб­ное какое-​то любо­пыт­ство… Ска­жем так: нор­маль­но. И что с того?

— Поскром­ни­ча­ли. Я свой уча­сток со дня при­хо­да в УВД гру­дью закры­ваю. Вопрос: так вы меня вообще-​то выдви­гать хотя бы куда-​то дума­е­те?

— Об этом не может быть и речи! — едва не под­прыг­нул в крес­ле Попен­ко. — Гене­рал дав­но ска­зал: ни при каких обсто­я­тель­ствах тебя с этой долж­но­сти не пере­ме­щать!

— То есть сколь­ко бы и как бы вели­ко­леп­но я ни слу­жил, в карьер­ном росте мне отка­за­но навсе­гда? Тогда объ­яс­ни­те: чем я отли­ча­юсь от вас и от Тер­те­ря­на? Разу­мею, вам обо­им на жиз­нен­ном пути подоб­ных палок в спи­цы не встав­ля­ли.

— Ну как ты не пони­ма­ешь оче­вид­но­го? — сба­вил обо­ро­ты началь­ник ОВР. — Спе­ци­а­лист ты ред­кий. А что, соб­ствен­но, тебя не устра­и­ва­ет? Сиди и рабо­тай даль­ше на преж­ней долж­но­сти. Гене­рал — он отход­чи­вый. Сего­дня поорал — зав­тра забыл. Вон меня и зама он мини­мум раз в неде­лю ста­биль­но «уволь­ня­ет». И ниче­го, как-​то и даль­ше живем — хлеб жуём.

— Не хочу я «как-​то». Да при­том эти посто­ян­ные экза­ме­ны на гра­мот­ность меня уже доста­ли. В общем, так: если гене­ра­ла я на сво­ей долж­но­сти пока устра­и­ваю, то пусть он хотя бы под­пол­ков­ни­ка при­сво­ит и пере­ста­нет по-​пустому цеп­лять­ся. Да — да, нет — нет. И если нет, ска­тер­тью мне тогда доро­га на «дем­бель», народ­ное хозяй­ство поды­мать.

— С ума сошёл… — с сожа­ле­ни­ем про­из­нес Попен­ко. — После подоб­но­го уль­ти­ма­ту­ма он тебе точ­но «выкин­штейн» из систе­мы сде­ла­ет. А ты обо мне поду­мал? — с оби­дой про­дол­жил он. — Кого я на твоё место так сра­зу най­ду?

— Это уже не мои про­бле­мы, — глу­бо­ко вздох­нув, пари­ро­вал под­чи­нен­ный. — И давай­те закан­чи­вать дис­кус­сию: у меня куча бумаг на сроч­ном испол­не­нии…

Почти месяц под­пол­ков­ник тянул рези­ну, убеж­дая Глот­ки­на, что с его «боль­ным» вопро­сом к Тер­те­ря­ну сле­ду­ет под­хо­дить толь­ко в мину­ту само­го его рас­пре­крас­но­го настро­е­ния. А её, мол, еще без­оши­боч­но уло­вить нуж­но. Но одна­жды ­рискнул-​таки, задал вопрос о повы­ше­нии стар­ше­го инспек­то­ра в зва­нии.

Луч­ше бы не зада­вал…

— Гене­рал заявил, что ты до хре­ни­ща умный, и пото­му, пока он в сво­ем крес­ле сидит, ты хоть до ста лет дожи­ви, всё одно май­о­ром будешь ходить. И пусть он при­нял непра­виль­ное реше­ние, пусть от того будет хуже обще­му делу, пусть небо на зем­лю упа­дёт — и ещё мно­го чего было ска­за­но «пусть», — его это не плю­щит, по фене и до лам­поч­ки. Кон­цов­ка, дослов­но: «Я сво­их реше­ний не меняю!» И через сло­во матом орал, — пояс­нил Попен­ко. — Ясно теперь, чего ты добил­ся?

— Пре­дель­но ясно, — кив­нул Миха­ил. — Ну и я сво­их реше­ний не меняю!

И пошёл писать рапорт на уволь­не­ние.