Ия Пермякова. Зигзаги «литпроцесса»

ИЯ ПЕРМЯКОВА
(1931–2018)
Ия Ана­то­льев­на окон­чи­ла Вла­ди­во­сток­ский педа­го­ги­че­ский инсти­тут. Педа­гог, жур­на­лист, извест­ный при­мор­ский пуб­ли­цист и лите­ра­тур­ный кри­тик. Автор поэ­ти­че­ско­го сбор­ни­ка «Вме­сте со все­ми» и очер­ко­вой кни­ги «А доро­га была труд­ной… (дело про­фес­со­ра Сту­па­чен­ко)». Без мало­го десять лет была шеф-​редактором неком­мер­че­ской изда­тель­ской про­грам­мы «Народ­ная кни­га». Пуб­ли­ко­ва­лась в мест­ных и цен­траль­ных газе­тах, поэ­ти­че­ских сбор­ни­ках, в жур­на­лах «Даль­ний Восток», «Балет», «Театр». Печа­та­лась в «Сихотэ-​Алине», мно­гие годы была его соста­ви­те­лем и редак­то­ром.

ВЛАДИМИР ТЫЦКИХ
Родил­ся на Руд­ном Алтае, окон­чил Усть-​Каменогорское меди­цин­ское учи­ли­ще и Киев­ское выс­шее военно-​морское поли­ти­че­ское учи­ли­ще. Слу­жил на кораб­лях и под­вод­ных лод­ках на Бал­ти­ке и Тихом оке­ане. Автор более 30 книг про­зы, поэ­зии, пуб­ли­ци­сти­ки, лите­ра­тур­ной кри­ти­ки. Член Сою­за писа­те­лей СССР (Рос­сии) с 1988 г. Член Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства. Заслу­жен­ный работ­ник куль­ту­ры РФ. Живет во Вла­ди­во­сто­ке.

ЭЛЬВИРА КОЧЕТКОВА
Роди­лась во Вла­ди­во­сто­ке на ост­ро­ве Рус­ский. Окон­чи­ла физи­че­ский факуль­тет Даль­не­во­сточ­но­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та, аспи­ран­ту­ру Мос­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни М.В. Ломо­но­со­ва. Заве­ду­ю­щая кафед­рой физи­ки Мор­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни Г.И. Невель­ско­го, кан­ди­дат физико-​математических наук, доцент.
Пуб­ли­ко­ва­лась во мно­гих лите­ра­тур­ных сбор­ни­ках, в газе­тах и жур­на­лах Моск­вы, Санкт-​Петербурга, Хаба­ров­ска, Вла­ди­во­сто­ка.
Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Член Рус­ско­го гео­гра­фи­че­ско­го обще­ства.

Время покажет…

Файл с этим не опуб­ли­ко­ван­ным тек­стом был похо­ро­нен в элек­трон­ном архи­ве Литературно-​музыкально-​художественной сту­дии «Пару­са» Обще­ства изу­че­ния Амур­ско­го края. Интер­вью с Вла­ди­ми­ром Тыц­ких запи­са­ла жур­на­лист, поэт, пуб­ли­цист Ия Ана­то­льев­на Пер­мя­ко­ва по зака­зу одной вла­ди­во­сток­ской газе­ты. Несколь­ко лет лите­ра­тур­ные поло­сы для неё гото­ви­ла Сту­дия «Пару­са». Взгля­ды сту­дий­цев не все­гда сов­па­да­ли с пози­ци­ей редак­ции. Быва­ло, наши мате­ри­а­лы вызы­ва­ли поле­ми­ку с газе­той и не без уси­лий про­би­ва­ли доро­гу к печа­ти. А это­му интер­вью в пуб­ли­ка­ции было, вооб­ще, отка­за­но. По моти­вам идейно-​политическим. Редак­тор пред­по­чи­тал из номе­ра в номер пере­пе­ча­ты­вать мате­ри­а­лы либе­раль­но­го мос­ков­ско­го изда­ния, в кон­це кон­цов ока­зав­ше­го­ся тре­тьим — после «Эха Моск­вы» и теле­ка­на­ла «Дождь» — в спис­ке русо­фоб­ских рос­сий­ских масс-​медиа.

Бесе­да Ии Пер­мя­ко­вой с Вла­ди­ми­ром Тыц­ких состо­я­лась почти 20 лет назад. Что-​то уже изме­ни­лось в жиз­ни. Исчез­ли какие-​то изда­ния, так или ина­че пере­ме­ни­лись люди, о кото­рых шла речь. Мно­гих уже нет в живых. Нет и самой Ии Ана­то­льев­ны Пер­мя­ко­вой. А кто-​то из здрав­ству­ю­щих ока­зал­ся дале­че. И в пря­мом, и в пере­нос­ном смыс­ле. По дру­гую сто­ро­ну бар­ри­ка­ды, в «пятой колонне». Очень неожи­дан­но для нас, счи­тав­ших их дру­зья­ми и еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми. Одна­ко ни сло­ва в пред­ла­га­е­мом мате­ри­а­ле менять мы не ста­ли. Может быть, он пока­жет­ся кому-​то инте­рес­ным не толь­ко как собра­ние наших оши­бок и заблуж­де­ний, но и как сви­де­тель­ство вре­ме­ни, когда начи­на­лись мно­гие про­цес­сы, пере­жи­ва­е­мые нами сего­дня.

Эль­ви­ра Кочет­ко­ва, руко­во­ди­тель сту­дии «Пару­са».

Зигзаги «литпроцесса»

— Вла­ди­мир Михай­ло­вич, недав­но вы побы­ва­ли в Москве, встре­ти­лись с пред­ста­ви­те­ля­ми газе­ты «Лите­ра­тур­ная Рос­сия», и не толь­ко; побы­ва­ли навер­ня­ка в Сою­зе писа­те­лей. Ваше впе­чат­ле­ние от Моск­вы, от уров­ня лите­ра­тур­но­го про­цес­са? (Кста­ти, как вы отно­си­тесь к само­му поня­тию «лите­ра­тур­ный про­цесс»?) При­оста­но­ви­лось ли разъ­еди­не­ние лите­ра­то­ров или про­дол­жа­ет­ся, углуб­ля­ет­ся, мно­жит­ся? Како­вы, по-​вашему, при­чи­ны это­го?

— Москва рав­но­душ­на или даже враж­деб­на Рос­сии. Навяз­чи­во реклам­ная, тор­га­ше­ски при­ла­воч­ная капи­та­ли­сти­че­ская Москва оза­бо­че­на при­бы­ля­ми, нажи­вой вся­ко­го рода. Она нико­го и ниче­го не жале­ет.

Заме­ча­тель­ный писа­тель, люби­мый в том чис­ле и даль­не­во­сточ­ни­ка­ми Нико­лай Чер­ка­шин ныне — без­ра­бот­ный. Через бир­жу тру­да осва­и­ва­ет… авто­подъ­ём­ник. Ста­но­вит­ся, таким обра­зом, груз­чи­ком, пусть и тех­ни­че­ски воору­жён­ным. Выпуск­ник фило­соф­ско­го факуль­те­та глав­но­го уни­вер­си­те­та стра­ны, автор несколь­ких десят­ков книг, моряк-​подводник, капи­тан пер­во­го ран­га… В этом году у него юби­лей — шесть­де­сят лет. Ниче­го, выхо­дит, не заслу­жил за всю жизнь, отдан­ную твор­че­ству и, не будет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, — Оте­че­ству.

Зем­ли мно­гих быв­ших под­мос­ков­ных колхозов-​совхозов ото­бра­ны у тех, кому долж­ны при­над­ле­жать, ниче­го уже не рожа­ют, нико­го не кор­мят. Люди не про­сто бро­ше­ны — обез­до­ле­ны, опу­ще­ны, а поля, удо­бья кре­стьян­ские застро­е­ны вычур­ны­ми зам­ка­ми, ого­ро­же­ны какими‑то кош­мар­ны­ми забо­ри­ща­ми. Как буд­то в Рос­сии дру­гой зем­ли нет… Да и где хозя­е­ва этих поме­стий чест­но зара­бо­та­ли такие день­жи­щи?.. Пони­ма­е­те, там ланд­шафт поме­нял­ся, гео­гра­фия иной ста­ла!

Москва про­мыш­лен­ная, если не счи­тать стро­и­тель­ной инду­стрии, по пре­иму­ще­ству сто­ит. Про­цве­та­ет базар­ная, купи-​продайная, полу- и пол­но­стью кри­ми­наль­ная… Кста­ти, строительство‑то все­ми эти­ми пре­ле­стя­ми пора­же­но насквозь…

Ваш вопрос, понят­но, каса­ет­ся лите­ра­ту­ры, а гово­рить при­хо­дит­ся о вещах, далё­ких от неё. Но лите­ра­ту­ра не на обла­ке живёт, писа­те­ли суще­ству­ют в кон­крет­ных эко­но­ми­че­ских усло­ви­ях, в опре­де­лён­ном соци­у­ме, и житей­ски, и твор­че­ски от все­го это­го зави­сят.

С дру­гой сто­ро­ны, Москва, конеч­но, очень раз­ная. Нет осно­ва­ний оби­жать всех моск­ви­чей, ведь «поря­док» наво­дят немно­го­чис­лен­ные вожди-​хозяева, а большинство‑то вынуж­де­но жить по это­му, не ими заве­дён­но­му поряд­ку, и стра­да­ет от него так же, как основ­ная мас­са наро­до­на­се­ле­ния Рос­сии. В озна­чен­ном смыс­ле сто­ли­ца от про­вин­ции, от глу­бин­ки мало чем отли­ча­ет­ся. Ей тоже свой­ственны рос­кошь и нище­та, непри­лич­ное соци­аль­ное рас­сло­е­ние, при кото­ром рос­кошь отдель­ных суще­ству­ет за счёт бед­но­сти, а то и нище­ты мно­гих. Есть ещё, так ска­зать, сред­ний класс, кото­рый живёт труд­но, порой — очень труд­но и выгля­дит при этом почти непло­хо: не пере­ста­ёшь удив­лять­ся, как он умуд­ря­ет­ся это делать.

Вот в таких усло­ви­ях, едва ли их мож­но назвать бла­го­при­ят­ны­ми, и обре­та­ет­ся нечто, опре­де­ля­е­мое поня­ти­ем «лите­ра­тур­ный про­цесс». Как я к нему отно­шусь? Есть люди, писа­те­ли в том чис­ле, пола­га­ю­щие, что это шту­ка наду­ман­ная и ника­ко­го лит­про­цес­са не суще­ству­ет. Но не исчез­ли с нашей зем­ли писа­те­ли, как‑то изда­ют­ся их про­из­ве­де­ния, кто‑то их чита­ет, кто‑то даже ино­гда рецен­зи­ру­ет… Нику­да не делись лите­ра­тур­ные объ­еди­не­ния, мно­го­об­раз­ные писа­тель­ские и чита­тель­ские клу­бы, пусть они вез­де по-​своему име­ну­ют­ся. Сво­ей жиз­нью живёт Союз писа­те­лей, теперь их, писательских‑то сою­зов, даже несколь­ко. Раз­ве это — не про­цесс? Ну, назо­ви­те по-​другому, явление‑то, как тако­вое, вполне реаль­но.

Ныне оно харак­те­ри­зу­ет­ся рядом преж­де не свой­ственных ему осо­бен­но­стей. Был еди­ный все­рос­сий­ский, все­со­юз­ный лите­ра­тур­ный про­цесс, а теперь он рас­тёк­ся на пре­ры­ви­стые отдель­ные ручей­ки, раз­бил­ся на острова-​островки-​островочки. Мно­гое от это­го про­цес­са про­сто отко­ло­лось и обза­гра­ни­чи­лось. Осталь­ное рас­па­лось на фраг­мен­ты, при­об­ре­ло груп­по­вой харак­тер. Лите­ра­ту­ра живёт, фор­ми­ру­ет­ся по тер­ри­то­ри­аль­но­му прин­ци­пу и путём объ­еди­не­ния писа­те­лей, а так же чита­тель­ско­го акти­ва вокруг кон­крет­ных изда­тельств и пери­о­ди­че­ских изда­ний: сохра­нив­ших­ся и вновь созда­ва­е­мых лите­ра­тур­ных жур­на­лов, газет. Они до обид­но­го раз­об­ще­ны, тира­жи их неве­ли­ки, ино­гда про­сто смеш­ные. Самое огор­чи­тель­ное — мало вос­тре­бо­ва­ны широ­ки­ми мас­са­ми. Мас­со­вый чита­тель у нас, похо­же, пере­вёл­ся. Доб­рот­ная лите­ра­ту­ра инте­ре­су­ет лишь избран­ную часть интел­лек­ту­а­лов.

Москва в этом смыс­ле не исклю­че­ние. Сто­лич­ная пери­о­ди­ка, да и кни­ги, кро­ме рас­кру­чен­ных рын­ком, как пра­ви­ло, отно­ся­щих­ся к печат­ной мас­скуль­ту­ре, во Вла­ди­во­сто­ке, к при­ме­ру, так же ред­ки, мало­до­ступ­ны и мало­из­вест­ны, как при­мор­ские — в Москве. И лите­ра­тур­ную кар­ту самой Моск­вы мож­но срав­нить с лос­кут­ным, места­ми ещё и разо­рван­ным оде­я­лом. Такая кар­ти­на — на всех тер­ри­то­ри­ях, во всех сколько‑­нибудь круп­ных горо­дах.

Всё это затруд­ня­ет ответ на ваш вопрос об уровне лите­ра­тур­но­го про­цес­са. Я не риск­ну давать какие‑то оцен­ки, делать какие‑то обоб­ще­ния. Хотя лите­ра­тур­ная Москва для меня лич­но не явля­ет­ся terra incognita. Мно­го деся­ти­ле­тий посто­ян­но сле­жу за рядом сто­лич­ных изда­ний, а, ска­жем, с «Лите­ра­тур­ной Рос­си­ей» весь­ма актив­но сотруд­ни­чаю. Под­дер­жи­ваю дру­же­ские и твор­че­ские отно­ше­ния с двумя-​тремя десят­ка­ми мос­ков­ских писа­те­лей, ста­ра­юсь, по мере появ­ле­ния, про­чи­ты­вать их новые про­из­ве­де­ни­я­ми. Но, боюсь, это не дает пра­ва оце­ни­вать общий уро­вень лите­ра­тур­но­го про­цес­са. Осва­и­ва­ют­ся какие‑то отдель­ные част­но­сти, общая кар­ти­на не вид­на. Она, по-​моему, и самим моск­ви­чам не очень доступ­на для пол­но­го обзо­ра.

Одна­ко могу выска­зать неко­то­рые пред­по­ло­же­ния, в доста­точ­ной мере под­креп­лён­ные наблю­де­ни­я­ми и ана­ли­зом. Писа­те­лей нигде, в том чис­ле и в Москве мень­ше не ста­ло. При­том — хоро­ших писа­те­лей не ста­ло и боль­ше. Это, мне кажет­ся, во все вре­ме­на — некая кон­стан­та. Беда, что мно­гие из них лите­ра­тур­ное твор­че­ство, худо­же­ствен­ное сло­во ста­ли вос­при­ни­мать как товар для про­да­жи. Дело вынуж­ден­ное, конеч­но, но на каче­ство лите­ра­ту­ры вли­я­ет силь­но, опре­де­ля­ет век­то­ры, тен­ден­ции её раз­ви­тия, увы, не самые луч­шие и полез­ные. Ещё боль­шая беда — уж слиш­ком мно­го раз­ве­лось «писа­те­лей», кото­рых сле­ду­ет взять в кавыч­ки. Во-​первых, лег­ко издать­ся, напе­ча­тать­ся, если есть день­ги. Во-​вторых, план­ка про­фес­си­о­наль­ной тре­бо­ва­тель­но­сти опу­ще­на — даль­ше неку­да.

Изме­ни­лось соот­но­ше­ние жан­ров. Вре­мя как‑то задви­ну­ло лите­ра­тур­ную кри­ти­ку, она не фор­ми­ру­ет про­цесс в той мере, как рань­ше. Неваж­но чув­ству­ет себя «боль­шая лите­ра­ту­ра» — рома­ны, пове­сти. Круп­ные вещи тре­бу­ют вре­ме­ни, а писа­те­лю надо на что‑то жить. Кор­мят же сего­дня почти исклю­чи­тель­но «тек­сты» — лите­ра­ту­ра поде­лоч­ная, поточ­ная, в худо­же­ствен­ном смыс­ле небез­упреч­ная. Да и кормит‑то очень немно­гих. Изда­те­лей, кото­рые дер­жат нос по вет­ру, — да, кор­мит, авто­ров — не слиш­ком.

Одно­бо­ко, в основ­ном, на сомни­тель­ном зару­беж­ном мате­ри­а­ле, раз­ви­ва­ет­ся пере­вод. Сколь­ко в Рос­сии наци­о­наль­ных лите­ра­тур, а ведь до рус­ско­языч­но­го чита­те­ля дохо­дят те наци­о­наль­ные писа­те­ли, кото­рые пишут на рус­ском, осталь­ные оста­ют­ся без­вест­ны. Совсем в загоне — дра­ма­тур­гия. И кино­дра­ма­тур­гия. На сце­нах теат­ров изма­те­ри­лись вко­нец. Кино­филь­мов послед­нее вре­мя как буд­то мно­го новых, но попро­буй­те выде­лить из них что‑то такое, что мож­но отне­сти к непре­хо­дя­щим дости­же­ни­ям оте­че­ствен­ной куль­ту­ры. Вспом­ним для срав­не­ния кино­по­ве­сти Васи­лия Шук­ши­на, сце­на­рии Вале­рия Фри­да и Юлия Дун­ско­го, филь­мы, по ним постав­лен­ные…

Наи­бо­лее убе­ди­тель­но выгля­дит, по-​моему, поэ­зия. Лёг­кая кава­ле­рия лите­ра­ту­ры, она реа­ги­ру­ет на жизнь опе­ра­тив­но, непо­сред­ствен­но и эмо­ци­о­наль­но. К тому же выпа­да­ет из рын­ка, и поэты не пита­ют иллю­зий отно­си­тель­но воз­мож­но­сти про­кор­мить­ся твор­че­ством. Поэто­му менее зави­си­мы от кого бы то ни было. Сти­хи — жанр чест­ный, откры­тый и посколь­ку в мас­се сво­ей прак­ти­че­ски не опла­чи­ва­е­мый, не анга­жи­ро­ван поли­ти­че­ски, более сво­бо­ден. В отли­чие от «глав­ных» жан­ров, кото­рые жёст­ко цен­зу­ри­ру­ют­ся кошель­ком спон­со­ров и изда­те­лей.

Вооб­ще же сего­дня — вре­мя пуб­ли­ци­сти­ки. Она в сто­ли­це, рав­но как и в Рос­сии, очень высо­ко­го уров­ня. Но суще­ству­ет как бы в окру­же­нии. Место для неё нахо­дит­ся на стра­ни­цах пери­о­ди­че­ских изда­ний опре­де­лён­но­го направ­ле­ния, а их не так мно­го. В книж­ном фор­ма­те пуб­ли­ци­сти­ка появ­ля­ет­ся ред­ко, незна­чи­тель­ны­ми тира­жа­ми. Если гово­рить об осо­бен­но­стях имен­но мос­ков­ской пуб­ли­ци­сти­ки, а они есть, разу­ме­ет­ся, то она более пёст­рая и раз­но­на­прав­лен­ная. Москва — город цен­тро­вой, бога­тый город, там боль­ше пишу­щих людей, кото­рые обслу­жи­ва­ют власть и тол­сто­су­мов.

Ваш вопрос о писа­тель­ских рас­ко­лах, о раз­во­де писа­те­лей по раз­ным твор­че­ским сою­зам, конеч­но, бли­зок вопро­су о совре­мен­ном лите­ра­тур­ном про­цес­се. Это всё вза­и­мо­свя­за­но. При­чи­на про­ис­хо­дя­щих там и там изме­не­ний одна — рас­пад стра­ны, сме­на общественно-​политического строя.

Разъ­еди­не­ние лите­ра­то­ров сего­дня утра­ти­ло былую враж­деб­ность, мож­но ска­зать — вой­на сме­ни­лась пере­ми­ри­ем, а может быть и миром. Идут раз­го­во­ры об объ­еди­не­нии двух веду­щих сою­зов — Сою­за писа­те­лей Рос­сии и Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Они уже и сотруд­ни­ча­ют меж­ду собой, про­во­дят какие‑то сов­мест­ные акции. Но фак­ти­че­ско­го объ­еди­не­ния, думаю, ско­ро не про­изой­дёт, хотя, воз­мож­но, я оши­ба­юсь. А что могу ска­зать почти уве­рен­но: про­цес­сы эти вер­ху­шеч­ные, на само­чув­ствии рядо­вых писа­те­лей, осо­бен­но про­вин­ци­аль­ных, они едва ли как‑нибудь отра­зят­ся. И нико­го уже не заста­вишь любить или нена­ви­деть по «воле пар­тии»: груп­по­вые симпатии-​антипатии, меж­лич­ност­ные отно­ше­ния внут­ри твор­че­ско­го сооб­ще­ства прин­ци­пи­аль­но изме­нить не удаст­ся. Так что в раз­го­во­рах о гря­ду­щем един­стве мно­го от лука­во­го. А глав­ное: без пере­смот­ра поли­ти­ки госу­дар­ства в отно­ше­нии куль­ту­ры в целом и лите­ра­ту­ры в част­но­сти, без обес­пе­че­ния достой­но­го ста­ту­са писа­тель­ско­му сооб­ще­ству все внут­рен­ние его транс­фор­ма­ции будут оста­вать­ся эта­ки­ми меж­ду­со­бой­чи­ка­ми, мел­ки­ми брыз­га­ми и вся­че­ской суе­той сует. Жизнь кон­крет­но­го писа­те­ля и уро­вень раз­ви­тия оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­ры по боль­шо­му счё­ту от это­го ниче­го не выиг­ра­ют и не про­иг­ра­ют. Как ни обид­но для того и дру­го­го сою­зов писа­те­лей, но рань­ше союз в огром­ной мере опре­де­лял лите­ра­тур­ный про­цесс в стране, а теперь сою­зы ста­ли частью это­го про­цес­са, при­чём дале­ко не самой суще­ствен­ной. Во вся­ком слу­чае, они почти ни на что, кро­ме сво­ей внут­рен­ней жиз­ни, не вли­я­ют.

— Каков взгляд сто­лич­ных сфер на наш писа­тель­ский реги­он? Как, в част­но­сти, вос­при­ни­ма­ет­ся наш жур­нал «Даль­ний Восток»?

— Лите­ра­тур­ный взгляд сто­ли­цы на наш реги­он (думаю, и на любой дру­гой, осо­бен­но из ряда силь­но уда­лён­ных от цен­тра) как раз и может слу­жить некой иллю­стра­ци­ей выше ска­зан­но­го. Нам есть с чем срав­ни­вать. От было­го вни­ма­ния, кото­рое мож­но счи­тать и опё­кой, и отча­сти догля­дом стар­ше­го за млад­ши­ми, в чём‑то при­ят­но­го, в чём‑то воз­му­ти­тель­но­го, но так или ина­че полез­но­го, — от этой рос­ко­ши соци­а­лиз­ма ниче­го не оста­лось. Мы не про­сто дале­ко, мы — отдель­но. Быть может, совсем моло­дые при­мор­ские лите­ра­то­ры уже ино­го отно­ше­ния к себе не пред­став­ля­ют и даже поду­мать о каком‑то «взгля­де сто­лич­ных сфер» им не хва­тит фан­та­зии.

Но взгляд этот всё‑таки есть. Он очень инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван, не фор­ма­лен, никем не орга­ни­зо­ван. Дис­кре­тен, лишён систем­но­сти и посто­ян­ства. Он про­ис­те­ка­ет из лич­ных зна­комств мос­ков­ских и даль­не­во­сточ­ных авто­ров, кото­рые не забы­ли друг дру­га и по слу­чаю ещё друг дру­га чита­ют. В зна­чи­тель­ной мере это тоже насле­дие или, если хоти­те, пере­жи­ток про­шло­го. Руди­мент, кото­рый, если ниче­го в нашей жиз­ни не изме­нит­ся, со вре­ме­нем, веро­ят­но, ото­мрёт.

Конеч­но, есть иные отно­ше­ния, иные свя­зи, иное обще­ние. Допу­стим, через Интер­нет. Но речь, как я понял, идёт не о них. И вас, веро­ят­но, инте­ре­су­ет, каким имен­но взгля­дом смот­рит на нас сто­ли­ца? Мне это тоже любо­пыт­но, но едва ли он суще­ству­ет, общий и еди­ный сто­лич­ный взгляд на нас. Срав­ни­тель­но недав­ний сюжет. Во Вла­ди­во­сто­ке гостят четверо-​пятеро мос­ков­ских писа­те­лей, доволь­но авто­ри­тет­ных. Мест­ный клас­сик дарит каж­до­му из них том избран­но­го с авто­гра­фом. Писа­те­ли про­ли­ста­ли подар­ки и, уез­жая, выбро­си­ли их вме­сте с мусо­ром. А потом в одной ува­жа­е­мой газе­те назва­ли кни­гу без­дар­ной.

С дру­гой сто­ро­ны, мои друзья-​писатели, допу­стим, Вик­тор Вер­ста­ков, Нико­лай Чер­ка­шин, Вяче­слав Огрыз­ко, Вла­ди­мир Сил­кин, Васи­ли­на Орло­ва, Миха­ил Бой­ко и мно­гие дру­гие отзы­ва­ют­ся о твор­че­стве талант­ли­вых при­мор­цев с не мень­шим ува­же­ни­ем, чем наши зем­ля­ки. В Москве зна­ют про­из­ве­де­ния Вяче­сла­ва Про­та­со­ва, Юрия Кабан­ко­ва, Алек­сандра Бачу­ри­на, Льва Кня­зе­ва. Вла­ди­мир Гусев, руко­во­ди­тель Мос­ков­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции, во вре­мя нашей послед­ней встре­чи заин­те­ре­со­ван­но рас­спра­ши­вал о делах Льва Нико­ла­е­ви­ча, пере­да­вал ему при­вет. Пред­се­да­тель прав­ле­ния Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей Свет­ла­на Васи­лен­ко, не смот­ря на рас­сто­я­ние и ред­кие встре­чи, друж­на с Юри­ем Кабан­ко­вым. Это никак не меша­ет ему сохра­нять свя­зи с сек­ре­та­рём прав­ле­ния дру­го­го сою­за — Сою­за писа­те­лей Рос­сии, Лари­сой Барановой-​Гонченко. В послед­нюю поезд­ку я имел в свя­зи с этим пору­че­ния от Юрия Нико­ла­е­ви­ча… А Вален­тин Гри­го­рье­вич Рас­пу­тин про­сил пере­дать из Моск­вы доб­рые сло­ва даль­не­во­сточ­ни­ку Вяче­сла­ву Сука­чё­ву…

Все эти при­ме­ры — не про­сто при­ме­ры зна­комств, кото­рые под­дер­жи­ва­ют­ся сто­ро­на­ми. Это цехо­вые, про­фес­си­о­наль­ные свя­зи, они сопро­вож­да­ет­ся инте­ре­сом и вза­им­ным зна­ни­ем твор­че­ства. По-​моему, ника­ко­го мен­тор­ства, ника­кой демон­стра­ции пре­вос­ход­ства со сто­ро­ны сто­ли­цы нет. Обща­ем­ся на рав­ных. Наши уда­чи там вос­при­ни­ма­ют, как уда­чи, про­ма­хи — как про­ма­хи. Так же и мы. Дру­гое дело, воз­мож­но­сти чем‑нибудь реаль­но помо­гать друг дру­гу све­де­ны сего­дня почти к нулю. Но и здесь не всё абсо­лют­но без­на­дёж­но.

Отно­ше­ние моск­ви­чей к жур­на­лу «Даль­ний Восток» нетруд­но оце­нить, если посмот­реть под­шив­ку. На стра­ни­цах изда­ния, выхо­дя­ще­го в Хаба­ров­ске, сто­лич­ные писа­те­ли отнюдь не ред­кие гости. Те же Петр Тка­чен­ко и Ана­то­лий Тка­чен­ко (кста­ти, член ред­кол­ле­гии), Юрий Пшон­кин и Нико­лай Пере­яс­лов, Вик­тор Вер­ста­ков, Вален­тин Рас­пу­тин (он, прав­да, иркут­ский, но и мос­ков­ский тоже). Наде­юсь, ско­ро дебю­ти­ру­ет в нашем жур­на­ле и Васи­ли­на Орло­ва, недав­но побы­вав­шая в Хаба­ров­ске и Вла­ди­во­сто­ке.

— Я пони­маю, что такие аль­ма­на­хи, как «Сихотэ-​Алинь», «ЛитВла­ди­во­сток», «Серая лошадь» и т. п. — слиш­ком незна­чи­тель­ны, чтоб как‑то засве­тить­ся на сто­лич­ном гори­зон­те, и все‑таки, како­ва оцен­ка таких явле­ний, если они хотя бы в еди­нич­ных экзем­пля­рах про­ни­ка­ют в писа­тель­ские кру­ги? Что‑нибудь там зна­ют о нашей изда­тель­ской про­грам­ме — вашем дети­ще «Народ­ная кни­га»?

— Я бы не согла­сил­ся с опре­де­ле­ни­ем «незна­чи­тель­ные» при­ме­ни­тель­но к назван­ным вами изда­ни­ям. Если оттал­ки­вать­ся не от тира­жа и аре­а­ла рас­про­стра­не­ния, но оце­ни­вать их по содер­жа­нию, по уров­ню худо­же­ствен­но­сти… Какие‑то экзем­пля­ры, конеч­но, попа­да­ют в Моск­ву, про­чи­ты­ва­ют­ся и вызы­ва­ют откли­ки. Один из послед­них, весь­ма харак­тер­ный и весь­ма для нас при­ят­ный — солид­ная ста­тья Рус­ла­ны Ляше­вой в жур­на­ле «Биб­лио­те­ка», — посвя­щён «Сихотэ-​Алиню».

Ниче­го не могу ска­зать о «ЛитВла­ди­во­сто­ке». Печат­ных отзы­вов не встре­чал, обсуж­дать его ни с кем не при­хо­ди­лось. Если нуж­но моё лич­ное мне­ние, то это сбор­ник мест­но­го зна­че­ния. У таких книг есть отли­чи­тель­ные чер­ты. Артур Конан Дойл спра­вед­ли­во утвер­ждал, что посред­ствен­ность все­гда уве­ре­на в себе. Когда талан­та мало, а амби­ций девать неку­да, лите­ра­то­ры начи­на­ют бра­нить­ся. В «ЛитВла­ди­во­сто­ке» лите­ра­ту­ру силь­но потес­ни­ла ругань. Кол­ле­ги не пожа­ле­ли даже това­ри­ща, ушед­ше­го из жиз­ни, кото­рый ответить‑то не может. Сла­ва Богу, не все такие в писа­тель­ской орга­ни­за­ции. Алек­сандр Кире­ев засту­пил­ся за Ана­то­лия Бочи­ни­на на стра­ни­цах тре­тье­го номе­ра жур­на­ла «Даль­ний Восток». Цити­руя по памя­ти, боюсь оши­бить­ся, но уж очень к месту тут будет выдерж­ка из ста­тьи Алек­сандра Нико­ла­е­ви­ча «Он сочи­нял сти­хи».

…Кри­вая мною прой­ден­ных дорог
В одной чер­те с гра­ни­ца­ми Рос­сии —
Дру­гую я бы выстра­дать не мог.

Кире­ев вспо­ми­на­ет это сти­хо­тво­ре­ние Бочи­ни­на и ещё одно, где есть стро­ки: «Я по матушке-​Родине Ана­то­лий Рос­си­е­вич». И зада­ёт вопрос: раз­ве най­дёт­ся чело­век, у кото­ро­го повер­нёт­ся язык назвать авто­ра, ска­зав­ше­го такие сло­ва о Родине, асо­ци­аль­ным эле­мен­том? Кире­ев демон­стри­ру­ет уди­ви­тель­ную кор­рект­ность. Ведь вопрос рито­ри­че­ский. Для него не тай­на: люди такие нашлись. Они про­пи­са­ны по При­мор­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции, при­чём имен­но они мно­гие годы опре­де­ля­ют там атмо­сфе­ру.

Может быть, хоро­шо, что это­го аль­ма­на­ха в Москве не зна­ют. Чести нам, доб­рой сла­вы при­мор­ской лите­ра­ту­ре он не при­ба­вит.

«Серая лошадь» извест­на сре­ди мос­ков­ской лите­ра­тур­ной моло­дё­жи, во вся­ком слу­чае — какой‑то её части. Аль­ма­нах и в Пите­ре зна­ют. Посколь­ку там и там живут отдель­ные быв­шие наши, владивостокцы-​серолошадники. Сре­ди них есть авто­ры, кото­рые не мог­ли не вызвать инте­ре­са. Попу­ляр­но­сти изда­ния меша­ет, воз­мож­но, отно­си­тель­но ред­кий выход в свет. Но в боль­шей, может быть, мере — некое фило­ло­ги­че­ское экс­пе­ри­мен­та­тор­ство, так ска­зать, лите­ра­тур­ный анде­гра­унд, к кото­ро­му неко­то­рые авто­ры слиш­ком стре­мят­ся, и кото­рый, увы, не все­гда сов­па­да­ет с насто­я­щей лите­ра­ту­рой. Чита­тель ведь ищет в кни­гах себя и свою жизнь, ему дале­ко не все­гда инте­ре­сен вити­е­ва­тый автор, похи­хи­ки­ва­ю­щий над всем миром, но очень любов­но отно­ся­щий­ся к само­му себе.

«Сихотэ-​Алинь» появил­ся срав­ни­тель­но недав­но, вышел дву­мя номе­ра­ми. Одна­ко он, без­услов­но, заме­чен. Есть рецен­зии, откли­ки, пись­ма. Серьёз­ной кри­ти­ки в адрес аль­ма­на­ха пока не появи­лось. Оцен­ки очень доб­рые, вдох­нов­ля­ю­щие. Послед­ний номер только‑­только про­чи­тан отдель­ны­ми кри­ти­ка­ми, думаю, будут ещё соот­вет­ству­ю­щие пуб­ли­ка­ции, тут нуж­но вре­мя. А пер­вые отзы­вы очень хоро­шие, мож­но ска­зать, бле­стя­щие.

О «Новой кни­ге», теперь она назы­ва­ет­ся «Народ­ная кни­га», сооб­ща­ла «Лите­ра­тур­ная газе­та», писа­ли «Книж­ное обо­зре­ние» и, не один раз, «Лите­ра­тур­ная Рос­сия». Были рецен­зии на целый ряд наших книг. Так что от невни­ма­ния изда­тель­ская про­грам­ма не стра­да­ет. При­том, что орга­ни­за­то­ры созна­тель­но не при­бе­га­ют к рекла­ме. Осо­бен­но­сти про­грам­мы тако­вы, что свы­ше десят­ка книг в год нам выпус­кать труд­но, а мы, слу­ча­ет­ся, изда­ём и поболь­ше.

— Как, с вашей точ­ки зре­ния, про­хо­дит пре­сло­ву­тый лит­про­цесс в При­мо­рье? Насколь­ко, на ваш взгляд, мы про­вин­ци­аль­ны в поэ­зии? Про­зе? Пуб­ли­ци­сти­ке? Какие име­на вы отме­ти­ли бы и поче­му?

— Тут, как и вез­де, всё сме­ша­лось. И раз­бе­жа­лось в сто­ро­ны. Еди­но­го про­цес­са, кото­рый кем‑то отсле­жи­вал­ся бы, тем более, направ­лял­ся, — нет. Явля­ет­ся ли жизнь, допу­стим, При­мор­ской писа­тель­ской орга­ни­за­ции СП частью это­го про­цес­са? Без­услов­но. Но я ниче­го об этой жиз­ни ска­зать не могу, про­сто не знаю. Так вышло: несколь­ко лет из-​за осо­бо­го отно­ше­ния кол­лег туда не ходил, а теперь они печат­но заяви­ли, что выве­ли меня из сою­за. По-​русски ска­зать, исклю­чи­ли.

«Про­вин­ци­аль­ная лите­ра­ту­ра», если под этим пред­по­ла­гать её невы­со­кое каче­ство, суще­ству­ет вез­де, и в сто­ли­це её не мень­ше, чем где‑то. Поня­тие это отнюдь не гео­гра­фи­че­ское. Аста­фьев про­жил боль­шую часть твор­че­ской жиз­ни в Крас­но­яр­ске. В воло­год­ской деревне живёт Белов. Ну, про­пи­шись Юрий Рыт­х­эу не в Санкт-​Петербурге, а в Уэлене, он что, стал бы «про­вин­ци­аль­ным» писа­те­лем? А Рас­пу­тин? Когда в Москве — писа­тель всей Рос­сии, а как в Иркутск домой при­е­дет, пре­вра­ща­ет­ся в про­вин­ци­аль­но­го? Куда мы отне­сём Вяче­сла­ва Сука­чё­ва? Жил в Бар­нау­ле, в Москве, в Гер­ма­нии, теперь сно­ва в Хаба­ров­ске… Лите­ра­ту­ра, по-​моему, не делит­ся на про­вин­ци­аль­ную и сто­лич­ную. Вез­де есть лите­ра­ту­ра и вез­де есть то, что назы­ва­ет­ся лите­ра­ту­рой, на самом деле ею не явля­ясь. Мы видим это и во Вла­ди­во­сто­ке, в При­мо­рье.

На каком уровне пишет ори­ги­наль­ные про­из­ве­де­ния и дела­ет пере­во­ды с немец­ко­го, англий­ско­го, поль­ско­го Вяче­слав Про­та­сов? Как мож­но оце­нить лири­ку и дра­ма­ти­че­ские поэ­мы Веры Сачен­ко? В какой ряд поста­вить пуб­ли­ци­сти­ку Вале­рия Куле­шо­ва, рабо­та кото­ро­го отме­че­на пер­вым местом в меж­ду­на­род­ном кон­кур­се? Я назвал толь­ко три име­ни, и выбор этот не слу­ча­ен. Все они — даже не чле­ны писа­тель­ско­го сою­за. Одна­ко мож­но ли все­рьёз рас­суж­дать о лите­ра­тур­ном про­цес­се в крае без учё­та их твор­че­ства?

Есть фигу­ры и без­услов­но при­знан­ные. Юрий Кабан­ков, к при­ме­ру.

Моло­дые поэты… Татья­на Зима, Евге­ния Хузи­я­то­ва, Мари­ан­на Смир­но­ва… Татья­на Кра­юш­ки­на, кото­рая инте­рес­но про­бу­ет рабо­тать и в про­зе. Конеч­но, по боль­шо­му счё­ту их зна­че­ние для лите­ра­ту­ры напе­рёд опре­де­лить труд­но. Но для «пре­сло­ву­то­го», как вы назва­ли, про­цес­са они кое-​что зна­чат.

И потом — лите­ра­ту­ра ведь шту­ка дол­го­игра­ю­щая. Не пере­ста­ли и теперь уж не пере­ста­нут быть при­мор­ца­ми, даль­не­во­сточ­ни­ка­ми Вла­ди­мир Арсе­ньев, Алек­сандр Фаде­ев, Вик­тор Кин, Иван Басар­гин, Ста­ни­слав Бала­бин, Ген­на­дий Лысен­ко…

С дру­гой сто­ро­ны, у нас есть авто­ры, даже весь­ма рас­пуб­ли­ко­ван­ные, стиль кото­рых меня­ет­ся в зави­си­мо­сти от редак­то­ров, беру­щих на себя труд под­го­тов­ки их про­из­ве­де­ний к печа­ти. Любо­пыт­но было бы про­ве­сти про­стень­кий тест: пред­ло­жить неко­то­рым «веду­щим» писа­те­лям без посто­рон­ней помо­щи напи­сать сочи­не­ние или изло­же­ние по про­грам­ме хотя бы шестого-​седьмого клас­сов. Увы, при­ме­ни­тель­но к отдель­ным лите­ра­то­рам, даже и чле­нам ува­жа­е­мо­го сою­за, при­хо­дит­ся гово­рить не об уровне талан­та, а об уровне гра­мот­но­сти, спо­соб­но­сти писать по-​русски хотя бы с изви­ни­тель­ным коли­че­ством оши­бок.

— Отно­ше­ние к это­му про­цес­су наших город­ских и кра­е­вых вла­стей? Насколь­ко они ком­пе­тент­ны и како­ва роль раз­лич­ных кон­кур­сов (и комис­сий) с их пода­чи?

— Чем даль­ше мы про­дви­га­ем­ся в сто­ро­ну «демо­кра­тии» и рын­ка, тем мень­ше все и вся­кие вла­сти инте­ре­су­ют­ся куль­ту­рой, лите­ра­ту­рой. Им, похо­же, всё это — как зай­цу стоп-​сигнал. Куль­ту­ры задар­ма не быва­ет, она забо­ты тре­бу­ет, каких‑то затрат. При­бы­ли, если это куль­ту­ра, а не шоу-​бизнес, не даёт, с «отка­та­ми» на ней шиб­ко не раз­го­нишь­ся. Этим мно­гое пред­опре­де­ле­но в отно­ше­ни­ях вла­стей и куль­ту­ры, раз­ных адми­ни­стра­ций и твор­че­ских сооб­ществ.

Но лицо сохра­нять надо. Какие‑то отдель­ные про­ек­ты, отдель­ные твор­че­ские пер­со­ны поль­зу­ют­ся под­держ­кой офи­ци­аль­ных, ска­жем так, инстан­ций. Ком­пе­тен­ция их зави­сит от уров­ня раз­ви­тия куль­тур­но­го кру­го­зо­ра и вку­са людей, при­ни­ма­ю­щих кон­крет­ные реше­ния. И от тех, кто «допу­щен к телу», кто эти реше­ния под­ска­зы­ва­ет. Зна­ком­ства, свя­зи, уме­ние при­ник­нуть, про­со­чить­ся, обра­тить вни­ма­ние — всё это очень даже годит­ся. Пото­му что‑то дела­ет­ся слу­чай­но, как попа­ло, или вооб­ще не дела­ет­ся. Но есть попа­да­ния, нель­зя ска­зать, что всё, без исклю­че­ния, непра­виль­но, пло­хо. Совер­шен­но заме­ча­тель­ная исто­рия — под­держ­ка руко­вод­ством Спас­ско­го рай­о­на, преж­де все­го — управ­ле­ни­ем куль­ту­ры во гла­ве с Ниной Вла­ди­ми­ров­ной Щер­бак, поэтес­сы Еле­ны Алек­санд­рен­ко и про­за­и­ка Алек­сандра Бачу­ри­на. Таких при­ме­ров немно­го, но, сла­ва Богу, они в При­мо­рье есть.

Что‑то полу­ча­ет­ся луч­ше, что‑то хуже. Самое непри­ят­ное — систе­мы, посто­ян­ства, опре­де­лён­но­сти, необ­хо­ди­мой про­гно­зи­ру­е­мо­сти в этой сфе­ре нет. Речь в дан­ном слу­чае идёт о делах и реше­ни­ях, кото­рые мож­но назвать каби­нет­ны­ми, то есть при­ни­ма­е­мы­ми келей­но, сугу­бо адми­ни­стра­тив­ным поряд­ком. А хуже того — вопре­ки мне­нию спе­ци­а­ли­стов, кото­рые порой и выслу­ши­ва­ют­ся, и поло­жи­тель­но оце­ни­ва­ют­ся, но потом — напрочь игно­ри­ру­ют­ся. Как во мно­гом дру­гом, здесь явно не хва­та­ет про­фес­си­о­на­лиз­ма.

Кон­кур­сов и, соот­вет­ствен­но, комис­сий у нас не так мно­го, как хоте­лось бы и как мог­ло бы быть. Сре­ди них, тем не менее, суще­ству­ют вполне оди­оз­ные, вре­мя от вре­ме­ни пока­зы­ва­ю­щие не толь­ко дур­но­вку­сие, но даже нечи­сто­плот­ность и цинизм. В общем оце­ни­вать рабо­ту всех комис­сий и жюри нель­зя. Раз­го­вор может быть толь­ко пред­мет­ный, по кон­крет­ным ситу­а­ци­ям. Мно­го лет я непо­сред­ствен­но был при­ча­стен к неко­то­рым таким комис­си­ям. Мне кажет­ся, они рабо­та­ли серьёз­но. Слу­ча­ев, что­бы реше­ния при­ни­ма­лись неле­ги­тим­но, необос­но­ван­но, без тща­тель­но­го кол­лек­тив­но­го обсуж­де­ния, не пом­ню. Но гово­рить могу толь­ко о том, что знаю. А знаю я, конеч­но, не всё. И послед­ние год-​полтора в такой рабо­те не участ­вую. Может быть, изме­нил­ся состав комис­сий, может, они про­сто не соби­ра­лись про­дол­жи­тель­ное вре­мя…

— Воз­вра­ща­ясь к обще­рос­сий­ско­му лит­про­цес­су. Сей­час мно­гие писа­те­ли и дру­гие пред­ста­ви­те­ли искус­ства обра­ща­ют­ся к мему­а­ри­сти­ке. Вот и вы к ней скло­ня­е­тесь поне­мно­гу. Оно и понят­но: ухо­дит целая эпо­ха, а вме­сте с ней — пред­ста­ви­те­ли недав­них вре­мён, горст­ка кото­рых с года­ми всё умень­ша­ет­ся и кому же, как не им (нам) про­ти­во­по­ста­вить ива­нам непом­ня­щим род­ства наше исто­ри­че­ское насле­дие. Чьи бы кни­ги мему­а­ри­стов вы оце­ни­ли как дей­стви­тель­но нуж­ные, важ­ные, чест­ные?

— Я как раз не скло­нен выде­лять мему­а­ры из обще­ли­те­ра­тур­но­го пото­ка. И рань­ше, и теперь. Хотя по-​разному, конеч­но, быва­ло. Вос­по­ми­на­ния Кон­стан­ти­на Кон­стан­ти­но­ви­ча Рокос­сов­ско­го, напри­мер, или вос­по­ми­на­ния о семье Баур­джа­на Момыш-​Улы, заме­ча­тель­но­го, по-​моему, недо­оце­нен­но­го писателя-​фронтовика… «Моё босо­но­гое дет­ство» — кажет­ся, так назы­ва­лась мему­ар­ная кни­га Люд­ми­лы Гур­чен­ко… Но это — пусть и мно­го­чис­лен­ные, все‑таки исклю­че­ния. Кста­ти, у Момыш-​Улы и Гур­чен­ко вос­по­ми­на­ния в очень худо­же­ствен­ной фор­ме напи­са­ны, это, ско­рее, пове­сти.

Нет, к мему­а­рам, как пра­ви­ло, я спо­кой­но отно­шусь. Дру­гое дело — доку­мен­та­ли­сти­ка. К доку­мен­таль­ной, исто­ри­че­ской кни­ге все­гда испы­ты­вал пие­тет. Согла­си­тесь, мему­а­ры — это несколь­ко дру­гое. В них, зна­е­те, мно­го­ва­то быва­ет субъ­ек­тив­но­го. Не заме­ча­ли, что кто‑то пыта­ет­ся себя выго­ро­дить, кого‑то обви­нить в чём‑то, в про­шлое паль­чи­ком погро­зить изда­ле­ка?

Мне немнож­ко неожи­дан­но слы­шать, что я скло­ня­юсь к мему­а­рам. Мему­а­ры, как я их вижу, есть хро­ни­ка жиз­ни авто­ра в его вос­по­ми­на­ни­ях с его же ком­мен­та­ри­я­ми. А мои вро­де бы мему­ар­ные вещи на самом деле носят харак­тер сюжет­ный. Они, конеч­но, постро­е­ны на мате­ри­а­ле жиз­ни, но ведь и немно­гие рас­ска­зы, кото­рые у меня есть, вырос­ли из той же поч­вы. Мему­а­ры — что‑то боль­шое, про­тя­жён­ное, охва­ты­ва­ю­щее судь­бу или важ­ней­шие её состав­ные. А здесь — так, исто­рии, очень малень­кие ино­гда, на пол­стра­нич­ки, отдель­ные, вполне само­сто­я­тель­ные… Никак не пыта­юсь себя срав­ни­вать, не пой­ми­те, Бога ради, непра­виль­но, но вот «Жизнь поэта» Васи­лия Суб­бо­ти­на и, допу­стим, «Зате­си» Вик­то­ра Аста­фье­ва — сле­ду­ет ли их счи­тать мему­а­ра­ми?

Одна­ко, вот, вы меня выве­ли на чистую воду!.. Совре­мен­ных мему­а­ри­стов я, ока­зы­ва­ет­ся, и не читал. Если не вспом­нить тех при­мор­ских авто­ров, чьи кни­ги вышли в нашей изда­тель­ской про­грам­ме: Нико­лая Хро­мов­ских, Ива­на Ели­за­рье­ва… Да, конеч­но, быв­шие наши генсеки-​президенты… Люди из их окру­же­ния… Но это я отно­шу не к чте­нию для души, а, мож­но ска­зать, к чте­нию слу­жеб­но­му. Пожа­луй, за послед­ние пару лет из мему­а­ров пере­чи­тал для души одно­го Илью Эрен­бур­га «Люди, годы, жизнь», да Жор­жи Ама­ду «Кабо­таж­ное пла­ва­ние». Имен­но — пере­чи­тал, я к этим авто­рам почему‑то обра­ща­юсь сно­ва и сно­ва.

И, может быть, я не прав, но мне кажет­ся, вы несколь­ко пре­уве­ли­чи­ли рас­цвет мему­а­ри­сти­ки. Осо­бен­но чест­ной, непред­взя­той. Ведь печа­тать мему­а­ры сего­дня могут опять же по пре­иму­ще­ству бога­тые и власть иму­щие, а какую прав­ду от них мож­но ждать? Не знаю, не знаю… Может, мы по ста­рин­ке вооб­ще пре­уве­ли­чи­ва­ем зна­че­ние жан­ра, как и лите­ра­ту­ры в целом? Сохра­не­ние исто­ри­че­ской памя­ти, нрав­ствен­но­сти народ­ной — в такой ли мере зави­сит от наших кни­жек, как нам хоте­лось бы? И какие книж­ки пишет ныне основ­ная мас­са авто­ров? Впро­чем, это уже дру­гие вопро­сы…

— Кого бы вы выде­ли­ли из совре­мен­ных писа­те­лей? Кто дей­стви­тель­но, по ваше­му, несёт с собой что‑то важ­ное и опре­де­ля­ет сего­дняш­ний день лите­ра­ту­ры?

— Важ­ное несут мно­гие. Из про­за­и­ков мож­но назвать Алек­сандра Про­ха­но­ва. Ред­ко выхо­дит на чита­те­ля с новы­ми веща­ми Вален­тин Рас­пу­тин, но высо­ту свою, клас­си­че­скую высо­ту, он дер­жит, сло­ва на ветер не гово­рит. Из лите­ра­тур­ных кри­ти­ков счи­таю во всех отно­ше­ни­ях достой­ным Вален­ти­на Яко­вле­ви­ча Кур­ба­то­ва. Из поэтов — Кон­стан­ти­на Пас­ка­ля, Вик­то­ра Вер­ста­ко­ва, Вик­то­ра Лап­ши­на и Алек­сандра Логи­но­ва, иеро­мо­на­ха Рома­на, Нико­лая Зино­вье­ва, Ками­ля Тан­га­лы­че­ва… Много-​много дру­гих. Но вот назвать самых-​самых, то есть тех, кто пер­со­наль­но имен­но опре­де­ля­ет сего­дняш­ний день рос­сий­ской лите­ра­ту­ры, не могу. Может, не знаю таких, может, их и нет на книж­ных раз­ва­лах. Если кто сего­дня и опре­де­ля­ет ещё оте­че­ствен­ную лите­ра­ту­ру, то это, навер­ное, Пуш­кин, Тол­стой, Чехов, Есе­нин… Как ни стран­но — Бунин с Горь­ким, при­чём Горь­кий даже боль­ше… Спи­сок може­те про­дол­жить сами, вклю­чив в него Шоло­хо­ва с Пла­то­но­вым, Пав­ла Васи­лье­ва с Нико­ла­ем Руб­цо­вым… Важ­но выявить и при­знать кри­те­рий. Тогда ста­нет ясно, что за лите­ра­ту­ра рож­да­ет­ся сего­дня на про­сто­рах Рос­сии. Куда, напри­мер, отне­сти Аку­ни­на с Аксё­но­вым, куда Тол­стую с Улиц­кой, а куда и При­го­ва с Соро­ки­ным. Может быть, вовсе не худо, что теку­щая лите­ра­ту­ра утра­ти­ла былое зна­че­ние. Она ведь слиш­ком раз­ная. И если писа­те­ли как‑то её опре­де­ля­ют, то жизнь опре­де­ля­ет­ся сего­дня отнюдь не писа­те­ля­ми, не лите­ра­ту­рой. Тут уже вовсю рабо­та­ют осо­бые совре­мен­ные тех­но­ло­гии.

— Кого бы вы выде­ли­ли в сего­дняш­нем При­мо­рье?

— Поэтов я уже назвал. Пожа­луй, сто­ит вспом­нить ещё Вале­рия Кузь­ми­на. Впро­чем, ряд мож­но удво­ить, как мини­мум… Заслу­жи­ва­ет вни­ма­ния при­ро­до­вед­че­ская пуб­ли­ци­сти­ка Миха­и­ла Демен­ка. Он взял свою тему, после­до­ва­тель­но её раз­ви­ва­ет, хотя, думаю, он не из тех, кто может достать до звёзд. Есть у нас инте­рес­ный кри­тик — Алек­сандр Лобы­чев. Дол­жен при­знать­ся: не со все­ми его взгля­да­ми и оцен­ка­ми согла­сен, но это стиль­ный автор. Что я имею в виду? То самое, что счи­таю для себя насто­я­щей лите­ра­тур­ной кри­ти­кой. Когда рабо­та кри­ти­ка сама содер­жит необ­хо­ди­мые свой­ства худо­же­ствен­но­го тек­ста. Чаще, увы, «про­вин­ци­аль­ная» кри­ти­ка по фор­ме дере­вян­ная, а по содер­жа­нию формально-​описательная. Её неспо­соб­ность глу­бо­ко про­ни­кать в мате­ри­ал неиз­беж­но заме­ща­ет­ся вку­сов­щи­ной, раз­да­чей ярлы­ков, деле­ни­ем пишу­щей бра­тии на сво­их и чужих. Лобы­чев, когда он не игра­ет по зара­нее пред­пи­сан­ным пра­ви­лам, созда­ёт вещи само­цен­ные — имен­но про­из­ве­де­ния лите­ра­ту­ры, а не про­сто тексты-​разборы, тексты-​комментарии или, хуже того, тексты-​пересказы. Самой высо­кой похва­лы, по-​моему, заслу­жи­ва­ет его рабо­та о Вяче­сла­ве Сука­чё­ве. Ну, а свое­об­ра­зие миро­ви­де­ния — что ж, это дело нор­маль­ное, каж­дый из нас видит жизнь, а зна­чит, и лите­ра­ту­ру по-​своему.

Жаль, дав­но мол­чит Вик­тор Пожи­да­ев. Я бы выде­лил его сре­ди про­за­и­ков.

Вооб­ще, про­за, мне кажет­ся, сего­дня самый сла­бый жанр в При­мо­рье. Но, воз­мож­но, это осо­бен­ность вре­ме­ни вооб­ще. Ска­зы­ва­ет­ся, к при­ме­ру, кри­зис духа, миро­воз­зрен­че­ский кри­зис в Рос­сии. Неда­ром дав­но шумят о необ­хо­ди­мо­сти обре­те­ния наци­о­наль­ной идеи. Её в самом деле сего­дня нет, такой, что­бы была, там, признана-​не-​признана каким‑то боль­шин­ством, но хотя бы отчёт­ли­во сфор­му­ли­ро­ва­на. А без идеи про­за если ни обре­че­на, то, во вся­ком слу­чае, чув­ству­ет себя неваж­но. Это, по-​моему, осо­бен­ность жан­ра.

Есть ещё одна вещь, о кото­рой хоте­лось бы ска­зать. Она, прав­да, все­вре­мен­ная. Но в силу нынеш­них обсто­я­тельств лите­ра­тур­ной жиз­ни и жиз­ни вооб­ще обре­та­ет какое‑то допол­ни­тель­ное зна­че­ние, какой‑то угро­жа­ю­щий мас­штаб.

Я, отве­чая на вашу прось­бу, назы­ваю опре­де­лён­ные име­на. Их, с одной сто­ро­ны, долж­но было бы назвать боль­ше. С дру­гой сто­ро­ны, толь­ко в Наход­ке толь­ко один клуб «Эле­гия» сей­час объ­еди­ня­ет десят­ки «лите­ра­тур­ных даро­ва­ний». Если посчи­тать всех пишу­щих… В крае, уве­ряю вас, это мно­гие сот­ни, а то и доб­рые тыся­чи чело­век! Если вер­нуть­ся к теме лите­ра­тур­но­го про­цес­са, при­дёт­ся при­знать, что все они в нём участ­ву­ют самым непо­сред­ствен­ным обра­зом. То есть, участ­ни­ков лите­ра­тур­но­го про­цес­са в При­мо­рье очень мно­го. Они про­сто заму­со­ри­ва­ют лите­ра­ту­ру. А лите­ра­ту­ру всё‑таки спо­соб­ны делать еди­ни­цы. Вот как ни кру­ти, по-​другому не выхо­дит. И в ито­ге, конеч­но, ока­жет­ся, что мой спи­сок был слиш­ком дли­нен. Но для это­го, вот для того, что­бы узнать, кто в этом спис­ке оста­нет­ся, долж­но прой­ти хоро­шее вре­мя. Зара­нее это уви­деть не дано. Вер­нее, дано очень-​очень не мно­гим, а боль­шин­ство им верить не склон­но. К тому же оно, боль­шин­ство, часто быва­ет агрес­сив­ным. Серость ина­че жить не может.

— Как вы смот­ри­те на «серо­ло­шад­ни­ков» и аль­тер­на­тив­ную поэ­зию Вла­ди­во­сто­ка?

— «Серо­ло­шад­ни­ков» я люб­лю. Так же, как Юрий Кабан­ков, лич­но при­ча­стен к «Серой лоша­ди» на началь­ном эта­пе её суще­ство­ва­ния. Думаю, не будет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что мы име­ем отно­ше­ние к само­му фак­ту рож­де­ния это­го заме­ча­тель­но­го живот­но­го. «Серо­ло­шад­ни­ков», повто­ряю, я люб­лю и поэто­му сле­жу за ними стро­го. За теми, кто ещё не исчез из поля зре­ния. Они раз­ные, как и поло­же­но быть. Но уже насто­ра­жи­ва­ет, что даже луч­шие из них, гром­ко в своё вре­мя о себе заявив, как‑то сту­ше­ва­лись. Раз­ви­тия нет. Или я не знаю новых работ. И созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что вре­мя своё, лимит на обре­те­ние лите­ра­тур­ной зре­ло­сти они почти выбра­ли. Хотя, по слу­хам, инте­рес­но рабо­та­ет, напри­мер, живу­щий в Пари­же Дима Река­чев­ский. Но само‑то лите­ра­тур­ное объ­еди­не­ние уже оста­лось в про­шлом. «Серо­ло­шад­ни­ки» ещё где‑то есть, а «Серой лоша­ди» во Вла­ди­во­сто­ке — нет.

Что такое «аль­тер­на­тив­ная» поэ­зия, не знаю. Аль­тер­на­ти­ва поэ­зии? Матер­ки в риф­му? Тогда что такое НЕпо­э­зия?

Я наде­юсь, что знаю, что такое поэ­зия. Осталь­ное — либо созна­тель­ное око­ло­ли­те­ра­тур­ное сло­во­блу­дие, либо несмыш­лё­ная дет­ская игра в лите­ра­ту­ру. Это, в луч­шем слу­чае, не полез­но, а чаще — вред­но.

Зна­е­те, Ия Ана­то­льев­на, лите­ра­тур­ный про­цесс — вет­ви­стый, о нём, о его твор­цах мож­но гово­рить бес­ко­неч­но. Но, мне дума­ет­ся, есть всё‑таки глав­ное зве­но, стерж­не­вой кри­те­рий оцен­ки всех состав­ля­ю­щих это­го про­цес­са и всех, писа­те­лей и не писа­те­лей, как‑то к нему при­част­ных. Это соб­ствен­но лите­ра­ту­ра, а кон­крет­но — уро­вень её нрав­ствен­но­сти, сте­пень вли­я­ния на созна­ние и душу чело­ве­ка, на его жизнь. И более того — на жизнь Оте­че­ства. Сло­во долж­но помо­гать жить и делать нас луч­ше. Если под­хо­дить к лите­ра­тур­но­му делу с такой пози­ции, то разо­брать­ся в том, что хоро­шо, что пло­хо в лите­ра­ту­ре, не слиш­ком затруд­ни­тель­но.

г. Вла­ди­во­сток.