Светлана Гольдман. Песочные часы

Душа и тело неот­де­ли­мы, пока мы живы. 

Это осо­бен­но замет­но у люби­мых и любя­щих.

Через душу любить тело и через тело любить душу — вот так это и про­ис­хо­дит.

Неза­ви­си­мо от гра­ви­та­ции, оття­ги­ва­ю­щей телес­ную мате­рию вниз, от вре­ме­ни, ино­гда до неузна­ва­е­мо­сти меня­ю­ще­го лица, от уби­ва­ю­щей тре­пет при­выч­ки, от уров­ня гор­мо­нов, от мето­дик пси­хо­ло­гов и злой чужой воли любовь живёт и жела­ет.

Я не верю в такую любовь, когда любят одну, а хотят дру­гую, делят стол и сон с одним, а влюб­ле­ны в дру­го­го.

Любовь — это все­гда жела­ние. При­кос­нуть­ся. Смот­реть и слу­шать. Видеть и слы­шать. Дей­стви­ем и сло­вом. Мыс­лью и дыха­ни­ем. Сном и явью. 

И жела­ние это, как песоч­ные часы: кон­ча­ет­ся одна гла­ва в кни­ге люб­ви, часы пере­во­ра­чи­ва­ют­ся — и сра­зу начи­на­ет­ся гла­ва дру­гая.

И когда один люби­мый уми­ра­ет, дру­гой любя­щий оста­ёт­ся и пере­чи­ты­ва­ет, и ино­гда даже допи­сы­ва­ет кни­гу люб­ви через вос­по­ми­на­ния. 

Во мне живут и чужие вос­по­ми­на­ния. 

Бюро рекомендует

Так, один мой друг Воло­дя, уже дав­но умер­ший в самом сред­нем муж­ском воз­расте от сер­деч­но­го при­сту­па, рас­ска­зы­вал мне про свою дав­нюю несо­сто­яв­шу­ю­ся неве­сту, кото­рую он очень любил. Они поеха­ли в Санкт – Петер­бург, тогда ещё, кажет­ся, быв­ший Ленин­гра­дом. И там, в Санкт – Ленин­гра­де, он сде­лал ей пред­ло­же­ние. В мет­ро на эска­ла­то­ре.

И тот неж­ный све­тя­щий­ся взгляд, каким она посмот­ре­ла на него сни­зу вверх, стоя на сту­пень­ке эска­ла­то­ра, сре­ди толп людей в зим­нем питер­ском мет­ро, он запом­нил на всю остав­шу­ю­ся жизнь, в кото­рой были его и её пре­да­тель­ства, изме­ны, рас­ста­ва­ние и мно­го все­го: и рож­де­ний, и смер­тей. 

А ещё я пом­ню, как моя сест­ра на моги­ле сво­е­го люби­мо­го мужа сла­ла ему абсо­лют­но живые воз­душ­ные поце­луи, и её гла­за и лицо гово­ри­ли с ним, гово­ри­ли…

Тела в раз­лу­ке не хва­та­ет, но вос­по­ми­на­ния о нём на кон­чи­ках паль­цев, в серд­це, в сол­неч­ном спле­те­нии.

Души же нам не хва­та­ет все­гда. Люби­мой, род­ной, близ­кой, отле­тев­шей.

Да, она веч­на, я уве­ре­на. И у неё там, в Веч­но­сти, может быть, дру­гое всё. Без­от­но­си­тель­ное. Абсо­лют­ное. 

Но зачем-​то же нам даёт­ся жизнь? И любовь. И вера. 

Может быть, что­бы стать кни­гой, кото­рую и после смер­ти захо­тят про­честь?

Или хотя бы чьим-​то един­ствен­ным вос­по­ми­на­ни­ем.

А песок в часах судь­бы сып­лет­ся, сып­лет­ся, и одна­жды они пере­вер­нут­ся…

СВЕТЛАНА ГОЛЬДМАН
Роди­лась в сто­ли­це Алтай­ско­го края – Бар­нау­ле. Неод­но­крат­но печа­та­лась в лите­ра­тур­ном аль­ма­на­хе «Лик­без» и в аль­ма­на­хе рус­ской поэ­зии и про­зы «Лите­ра­тур­ный овер­лок». На сти­хи Свет­ла­ны груп­пой «Лис и Лаплан­дия» напи­са­ны несколь­ко песен. Ещё одна пес­ня на её сти­хи напи­са­на и испол­не­на соли­стом алтай­ской груп­пы «Nоль три» Дмит­ри­ем Чер­ну­хой. Живёт в Ново­си­бир­ске.