Владимир Постышев. Воспоминание о сексе

ВЛАДИМИР ПОСТЫШЕВ
Поэт, про­за­ик, жур­на­лист. Учре­ди­тель лите­ра­тур­но­го интернет-​журнала «Бюро Посты­ше­ва», член ред­кол­ле­гии жур­на­ла «Сихотэ-​Алинь». Автор несколь­ких сбор­ни­ков вер­либ­ров и книг про­за­и­че­ских мини­а­тюр. Пуб­ли­ко­вал­ся в жур­на­лах «Лите­ра­тур­ный мери­ди­ан», «Мос­ков­ский вест­ник», «Сихотэ-​Алинь», «Лите­ра­тур­ная уче­ба», «Огни Куз­бас­са», «Новая Неми­га лите­ра­тур­ная», «Согла­со­ва­ние вре­мен», «Южная звез­да», «После 12» и в дру­гих. Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей и Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии. Живёт в горо­де Арсе­ньев.

– А что ты хоте­ла? Жить, раз­да­вая пощё­чи­ны каж­до­му соп­ля­ку, меч­та­ю­ще­му при­кос­нуть­ся к тво­е­му мра­мор­но­му телу, на кото­ром и без­оруж­ным [не путать с нево­ору­жён­ным!] гла­зом вид­на даже тонень­кая вен­ка?

– Нет же, отча­я­нье, не пло­ди репли­ки в моем моз­гу. Это слиш­ком. Слиш­ком! Слиш­ком похо­же на сума­сше­ствие. Но я‑то здо­ро­ва. Точ­но. Уве­ре­на. Здо­ро­ва и точ­ка. И если бы это было не так, то кто бы взял на себя ответ­ствен­ность поста­вить жир­ную фио­ле­то­вую печать под руко­пис­ным тек­стом [кото­рый не суме­ет разо­брать ни один чело­век (без «бело­го хала­та»)] на блан­ке дис­пан­се­ри­за­ции, толь­ко вче­ра полу­чен­ном мной в цен­траль­ной город­ской поли­кли­ни­ке име­ни К‑ва?

– Поче­му ты назы­ва­ешь меня отча­я­ни­ем? Поче­му мне всё вре­мя при­хо­дит­ся напо­ми­нать тебе своё имя? И когда ты уже пре­кра­тишь раз­го­ва­ри­вать со мной [да ведь и не толь­ко!], строя из себя геро­и­ню из неопуб­ли­ко­ван­но­го рома­на Хулио Кор­та­са­ра?

– Льстишь! У Кор­та­са­ра [раз­ве не ты научил меня любить его?] нет неопуб­ли­ко­ван­ных рома­нов. Ну, разу­ме­ет­ся, если толь­ко имен­но у тебя вол­шеб­ным спо­со­бом не ока­жет­ся запы­лён­ной руко­пи­си это­го арген­тин­ско­го мага – руко­пи­си, кото­рая доста­лась тебе в наслед­ство от отца, рабо­тав­ше­го в 70‑е годы в Пари­же [кста­ти, кем рабо­тав­ше­го? Толь­ко не обма­ны­вай, что дипло­ма­том].

– Вряд ли сумею пора­до­вать тебя. И хотя в мои годы слож­но счи­тать себя соп­ля­ком – вот мои щёки [хм, нет, после все­го ска­зан­но­го тобой сей­час при­кос­но­ве­ний к тебе мне не нуж­но]. Но преж­де про­чти то, что напи­са­но на этом обрыв­ке листа, вле­тев­шем сего­дня утром в откры­тое окно нашей спаль­ни, пока ты была в душе.

И вот теперь
твои
ока­ме­не­ли гру­ди –
Бог есть любовь –
тебя Он посе­тил.