ДМИТРИЙ МАЛЬЯНЦ
Родился и живёт в Воронеже. Стихотворения публиковались в журналах «Подъём» (Воронеж); «Моя Кубань» (Краснодар); «Гражданин» (Ростов-на Дону) и в журнале «Почерк».
× × ×
Все те, кто не успеет на ковчег,
Кто облизнётся, стоя у причала,
Получат пледы, нары и ночлег,
Стакан горилки или кружку чая,
Смешные анекдоты про потоп,
Вселенский хаос, крик голодной чайки,
Холодный Киев, скучный Конотоп
И пыльные махновские тачанки.
Все те, кто не успеет на ковчег
Похожи на большой осиный улей,
Распустится у Ноя на плече
Красивой розой шрам от звонкой пули.
Так сложно петь, когда свирель без струн,
Когда на скрипку не хватило меди,
Придут к давно остывшему костру
Забавные мультяшные медведи.
Привет, такая маленькая жизнь!
Мой юный Бог, ты как обычно в белом,
От Иафета спрячут все ножи
И отберут у Хама парабеллум.
Гольфстрим обнимет, тёплый и родной,
От быстрых молний загорятся ильмы,
Ди Каприо отправится на дно,
Но это из другого кинофильма.
Мария
Мария пьёт кефир и в дивный мир глядит,
Мария ждёт рождения июля,
Там шмель размером с разрывную пулю
И вечный тополь с дырочкой в груди.
Мария крошит хлеб и кормит звонких птиц,
Даёт замёрзшим спички и кресало,
Ушедшие за Солнцем, воскресают
И даже серый дождь ложится ниц.
Как Золушка, с восьми и до пяти
От скверны отделяет благодетель,
А из ладоней отпуская ветер,
Кричит ему: — Лети, mon cher, лети!
Мария помнит свет и знает эпилог,
Под домовым вдруг скрипнет половица,
Придёт к порогу рыжая лисица,
Потянется к огню единорог.
Мария видит сны, и в снах всё хорошо,
Забавны песни беспокойных стерхов.
И наблюдает за Марией сверху
Ночное небо, мягкое как шёлк.
× × ×
Сотворю я песню, сам себе спою,
От заглавной буквы до последней точки,
Может быть, подхватят птица Гамаюн
Да пришедший ветер в трубах водосточных.
Сотворю я песню, тихую как сон,
Пусть её поймает радиолюбитель,
Где рогатый месяц, словно старый сом,
Водит плавниками, бродит по орбите.
× × ×
С.В.
Ветер в небе дирижабли носит,
Месяц словно темнотой надкусан,
По дождинке собираешь осень,
Видимо к Покрову будут бусы.
Так тебе спокойно и уютно,
Что от счастья замираешь даже,
Снег придёт, наверное, под утро,
Во дворе хрустальной пудрой ляжет.
Серебром раскрасит стылый воздух,
Парки и табачные киоски,
Вспыхнет пламя в задремавших звёздах,
Ну куда там стразам от Swarovski!
Ветер сложит листья в оригами,
Вверх поднимет фейерверком рыжим,
Он шумит, хохочет, хулиганит
И дерётся с флюгером на крыше.
Проводили лето, отмолили
И к теплу загадочных италий
Улетают птичьи эскадрильи
Следом за воздушными китами.
В дальний космос открываешь шлюзы,
А когда Вселенной станет мало,
Превратишься в белую медузу
И нырнёшь ко мне под одеяло.
× × ×
Мажорный реквием в кошачьем визге джаза,
С церковных звонниц то набат, то стук,
На остановке женщину «КамАЗом»
Размазало как краски по холсту.
Убогий год, уже почти калека,
Улиткой влажной тянется финал,
У сатаны опять болит колено,
У Господа застужена спина.
Чужие гимны в каждой подворотне,
Звездой упавшей плавится модем.
И вот уже сбивают беспилотник
У входа с милой надписью «Эдем».
× × ×
Сегодня вдруг приснилась ты,
Смеёшься и рукой мне машешь,
Счастливый день, глубокий тыл
И поле полное ромашек.
Летели в небесах слоны
Из белых облаков пушистых
И не было совсем войны,
Брони разбитой и фашистов.
В зелёных травах ветер млел,
Горело Солнце цветом рыжим,
Ты что-то говорила мне,
А я не слышал, я — не слышал.
Красивый, беспокойный сон,
Там ангел за плечо не тронет
И кровь вновь превращалась в сок,
И исчезала на ладонях.
Конечно, Бог и есть Любовь,
На всех одно большое сердце,
Нас разбудил пришедший бой,
Звеня подковами на берцах.
Планеты падали с орбит,
Пожаром выла ночь июля,
Я в той атаке был убит
Свинцовой окаянной пулей.
× × ×
Там, на краешке Земли,
У бетонной пристани,
Бог латает корабли
Соснами смолистыми.
Под язык кладёт глицин,
Отгоняет ряженых,
Неотпеты мертвецы,
Паруса неглажены.
В сером небе птичий клин,
В море скаты белые,
Бог латает корабли,
Шлюпы с каравеллами.
Те, кого поцеловал,
Станут частью осени,
Тихо крутится штурвал
Золотым колёсиком.
Сядешь рядом: шум волны,
Ветер, донки с лесками —
Нет ни мира, ни войны,
Только даль вселенская.
Всё, наверное, не зря,
Даже рыбы с крыльями
И взлетают якоря
Пузырями мыльными.
× × ×
Зацепился август паутинкой тонкой
За кривую вишню, что на крест похожа,
Солнце тени режет, тени словно тонут
В рабице забора из драконьей кожи.
Укололся август, адмиралом бьётся,
Только крепко держит скрюченная ветка,
Изумрудом вспыхнет звёздочка в колодце,
Колокольчик медный задрожит от ветра.
Смотрит август в небо, небо смотрит в август
Синими глазами местных херувимов,
Хороводит листья, пьёт живую влагу,
Скучно до зевоты и неповторимо.
Раскрошился август, мыши крошки съели,
Кто придёт прекрасной бабочке на помощь?
Обещают ливни через две недели
И совсем неслышно в дом приходит полночь.
× × ×
Август — яблоко в ладони,
Светлый день, медовый пряник,
Птица в небе просто тонет
Как в Атлантике «Титаник».
Я один из многих сотен
Невзлетевших, опоздавших,
Но беспечен и свободен
От дождливых дней вчерашних.
Воздух нынче чистый, сладкий,
Пахнет клевером и мятой.
Август тает шоколадкой
В полинявших джинсах мятых.
Стрекоза играет с ветром,
Бутерброды всухомятку,
Растворюсь в блаженстве этом
Без следа и без остатка.
Улыбается Всевышний,
Облака плывут как замки
И рубином светят вишни
Из глубин литровой банки.
× × ×
Говорят, что осень будет жаркой,
Ветер задохнётся на бегу,
На полях то НЛО, то жатва
Чертят геометрию фигур.
Если злые травы ночью куришь,
Утром пальцы пахнут табаком,
Говорят медузы — это души
Утонувших в море рыбаков.
Говорят Роналду лучше Месси,
Пистолет сильнее айкидо,
Говорят в Шотландии есть Несси,
Может, рыба, может, диплодок.
Ходят слухи — жить мы будем долго,
Будет снег, колючий словно плед,
Дед Мороз положит всем под ёлку
Лишние ещё полсотни лет.
Сядешь на маршрутку до конечной,
Чемульпо не выплюнет «Варяг»,
Говорят, да только врут, конечно,
Мало ли что люди говорят.
Жаль, уходит чудная эпоха,
В небе Марс похож на Кохинур,
Говорят, Гагарин видел Бога,
Бог рукой Гагарину махнул.
× × ×
Мой милый мальчик, это просто ветер,
Он режет скалы, стонет в парусах,
От динозавров до лихих столетий,
Вот подрастёшь и всё увидишь сам.
Оставь ему растерзанные крылья,
Пусть примет их, пусть бережно хранит,
Одним игрушки, каша и мультфильмы,
Другим степные травы и гранит.
Сиртаки с сумасшедшими богами,
Сломай бузуки, обойди Олимп,
Пока ещё не пепел под ногами,
Пока ты в неприятности не влип.
Живи, пацан, прими покой в награду,
Я тоже не горел и не летал,
Забудут про несчастную Навкрату
И в хрониках останется Дедал.
Уходит осень минными полями,
Ржавеют ливни, никого не жаль,
Икары разбиваются шмелями,
Не плача, не прощаясь, не жужжа.
× × ×
Приходит осень тайными дорогами,
Осядет пыль, ещё совсем чуть-чуть —
Кузнечики затихнут колченогие,
В лесах дремучих возродится чудь.
Фонариком остынет солнце августа,
С утра дожди запляшут по Руси,
Давно уже никто не видел аиста
Там где дрожит немыслимая синь.
За матовым стеклом забродит ягода,
Напьётся рыжий лис из озерца,
Так хочется дела закончив загодя,
В полёте паутину созерцать.
В железной бочке, вечерами нудными
Ты плавишь листья, а горит тоска,
И ящериц с глазами изумрудными
В живой траве уже не отыскать.
× × ×
Смотри со звуком.
Это жизнь,
Нательный крестик с грустным Богом,
Диваны с колкостью пружин
И травы мягкие под боком.
Холодный взгляд бетонных стен,
Маршрутка, утренние хамы,
Осенней мухой бьётся стерх
В глухой квадрат оконной рамы.
По радио то смех, то жуть,
Тоска достала до печёнок,
В бездонной луже тонет жук,
Красиво, долго, обречённо.
Герой в растянутом трико,
Из листьев латы, меч из глины
Замёрзший сказочный дракон
Уходит с журавлиным клином.
Одним труба, другим пилон,
Крыло царапаешь об иней,
Ты сбитый старостью пилот
С протоптанных авиалиний.
Сентябрь. Желтеют на лугах
Тела разбившихся икаров.
Всегда покорный Ваш слуга,
Валерий Павлович Чкалов.
