Олег Вороной.
Счастливый день

ОЛЕГ ВОРОНОЙ

Олег Нико­ла­е­вич родил­ся в посёл­ке Пре­об­ра­же­ние При­мор­ско­го края. Закон­чил ПСХИ и Даль­не­во­сточ­ную ака­де­мию госу­дар­ствен­ной служ­бы в г. Хаба­ров­ске. Член Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей с 2006 года. Пред­се­да­тель При­мор­ско­го отде­ле­ния Сою­за рос­сий­ских писа­те­лей. Автор книг сти­хов и про­зы «При­кос­но­ве­ние», «Сти­хиЯ», «Белая пес­ня», «Повесть о тиг­ре», «Под зна­ком тиг­ра» и др. Лау­ре­ат лите­ра­тур­но­го кон­кур­са «Наци­о­наль­ное воз­рож­де­ние Руси» (2010). Живёт в с. Лазо При­мор­ско­го края.

Да‑а-​авно это было. Ещё в совет­ское вре­мя, когда При­мор­ские гос­пром­хо­зы и лес­хо­зы вели заго­тов­ку дико­рас­ту­ще­го жень­ше­ня на экс­порт, и каж­до­му штат­но­му охот­ни­ку или лес­ни­ку давал­ся план-​задание. При­ни­ма­ли в то вре­мя кор­ни весом более деся­ти грамм (до 1976 года при­ни­ма­ли кор­ни весом от трех грамм) по цене от 80 копе­ек за грамм и про­мыс­ло­ви­ки обыч­но хоро­шо зара­ба­ты­ва­ли. И все ста­ра­лись выпол­нить план, пото­му что в слу­чае невы­пол­не­ния, на сле­ду­ю­щий год кво­ту уре­за­ли, а уве­ли­чи­ва­ли тем, кто план пере­вы­пол­нял. Но несколь­ко лет под­ряд пере­вы­пол­нять план было невоз­мож­но, и вско­ре пере­до­ви­ки ста­но­ви­лись отста­ю­щи­ми, а отста­ю­щие выби­ва­лись в пере­до­ви­ки. Затем всё опять меня­лось. Такая муд­рая была совет­ская систе­ма, кото­рая посто­ян­но меня­ла лиде­ров и посто­ян­но сти­му­ли­ро­ва­ла отста­ю­щих, не уве­ли­чи­вая общий объ­ём заго­тов­ки и очень раци­о­наль­но исполь­зуя таёж­ные ресур­сы.

…Повез­ло мне в тот день неска­зан­но, при­чём, два­жды под­ряд. Сна­ча­ла нашёл целую план­та­цию жень­ше­ня. Выхо­жу на таёж­ную поля­ну и не верю сво­им гла­зам: вся поля­на крас­ная от жень­ше­не­вых ягод. Аж в гла­зах потем­не­ло. Упал я на коле­ни и долго-​долго кому-​то молил­ся. Пом­ню, что не Богу, пом­ню, что не лес­но­му духу, а вро­де как ему — Царь-​Корню.

Потом успо­ко­ил­ся, схо­дил к ручью за водой, раз­жёг косте­рок, пове­сил коте­лок, а сам всё глаз не могу отве­сти от Кра­со­ты Вели­кой. Напил­ся чаю, раз­вёл дымо­кур от мош­ки, выбрал самый боль­шой жень­шень с шестью листья­ми и стал копать. Отгрёб от стеб­ля лес­ную под­стил­ку, сре­зал его над зем­лёй, поло­жил в сто­рон­ке. Палоч­кой осто­рож­но ковы­ряю дер­но­ви­ну, всё глуб­же и глуб­же. Вот пока­за­лась «поч­ка», потом «голо­ва», потом «шея», потом «тело». Как уви­дел, что «тело» диа­мет­ром с круп­ную мор­ко­ви­ну, так опять в гла­зах потем­не­ло, руки затряс­лись: вот оно, Таёж­ное Сокро­ви­ще, вот оно, Вели­кое Про­мыс­ло­вое Сча­стье. Но, увы. «Тело» ока­за­лось напо­ло­ви­ну сгнив­шим. Про­пал Вели­кий Корень в про­шлый дожд­ли­вый год, не дожил в цело­сти до это­го дня, когда я его нашёл. Сколь­ко он весил бы на самом деле — труд­но ска­зать, но, судя по все­му, не менее двух­сот грамм. Выко­пал несколь­ко кор­ней помень­ше (и это уда­ча ред­кая!) и засо­би­рал­ся в обрат­ный путь: в отда­ле­нии загро­мы­хал гром, надо было ухо­дить на ночь в зимо­вьё. Ноче­вать без палат­ки у кост­ра очень не хоте­лось — в тот год было очень мно­го мош­ки даже в авгу­сте. Да и место своё надо было опре­де­лить, а то не очень было понят­но где нахо­жусь: как бы не заблу­дить­ся.

Стал спус­кать­ся по ручью и уви­дел тор­ную зве­ро­вую тро­пу, чуть даль­ше — ещё. Несколь­ко наби­тых зве­ро­вых троп со све­жи­ми сле­да­ми пере­се­ка­ли ручей. Что это зна­чит? Неуже­ли соло­нец где-​то побли­зо­сти? Про­шёл немно­го по одной тро­пе — она ста­ла исче­зать, вер­нул­ся и пошёл по ней в дру­гую сто­ро­ну. Тро­па ста­но­ви­лась шире, глуб­же вре­за­лась в лес­ную под­стил­ку, к ней при­мы­ка­ли дру­гие тро­пы. И вот ещё одна поляна-​мечта, выби­тая копы­та­ми пят­ни­стых оле­ней, каба­нов, изюб­рей, косуль. Посре­ди её доволь­но широ­кая и глу­бо­кая яма — соло­нец.

Похо­дил вокруг, пораз­гля­ды­вал сле­ды — каких толь­ко нет! — вся жив­ность в окру­ге ходит на этот соло­нец. Вни­ма­тель­но огля­дел близ­сто­я­щие дере­вья: нет, никто из охот­ни­ков сидь­бу не сде­лал. Неуже­ли никто таким бога­тым солон­цом не поль­зо­вал­ся? Ско­рее все­го — нет. Раз жень­шень никто не нашёл, зна­чит и соло­нец ничей.

Инте­рес­но, а поче­му так попу­ляр­ны у зве­рей солон­цы? Ведь живут же и без солон­цов в дру­гих местах. Или всё рав­но едят про­стую гли­ну или ил, гры­зут мяг­кие кам­ни, пьют какую-​нибудь болот­ную воду? Ведь даже мно­гие люд­ские пле­ме­на упо­треб­ля­ют в пищу как добав­ку и реч­ной ил, и гли­ну.

Кста­ти, в нау­ке есть тер­ми­ны: лито­фа­гия — с гре­че­ско­го, — кам­не­еде­ние и гео­фа­гия — земле­е­де­ние. Эти тер­ми­ны появи­лись после того, как в 1920–1922 годах во вре­мя вели­ко­го голо­да в Повол­жье и При­ка­мье, люди ста­ли есть зем­лю, а какая-​то осо­бая вкус­ная гли­на про­да­ва­лась по цене до соро­ка тысяч руб­лей за пуд. Но и в обыч­ное вре­мя, земле­е­де­ние доволь­но широ­ко рас­про­стра­не­но. Так, индей­цы пле­ме­ни ото­ма­ков в Вене­су­э­ле, во вре­мя раз­ли­ва реки Ори­но­ко в тече­ние двух-​трёх меся­цев пита­ют­ся в основ­ном ило­ва­той гли­ной, кото­рую под­жа­ри­ва­ют на огне. На Гви­ней­ском бере­гу афри­кан­цы посто­ян­но упо­треб­ля­ют в пищу жёл­тую гли­ну. На Антиль­ских ост­ро­вах едят крас­но­ва­тый вул­ка­ни­че­ский туф. Подоб­ное земле­е­де­ние обыч­но в Пер­сии, на ост­ро­ве Ява, в Новой Кале­до­нии, в Индии, Боли­вии. В горо­де Ахме­до­ба­де обыч­ной была в про­да­же съе­доб­ная зем­ля. Её упо­треб­ля­ли в основ­ном жен­щи­ны до двух ста­ка­нов в день. Зем­лю нагре­ва­ли с рисо­вой шелу­хой в желез­ных сосу­дах, пока она не почер­не­ет. Яку­ты, осо­бен­но на реке Кем­пен­дяй, тоже упо­треб­ля­ли светло-​жёлтую мяг­кую мас­су, кото­рую назы­ва­ли «тас-​хаяк» — камен­ное мас­ло. В окрест­но­стях горо­да Охотск тун­гу­сы эту мас­су раз­во­ди­ли в оле­ньем моло­ке и упо­треб­ля­ли как «зем­ля­ную сме­та­ну». Папуа­сы на бере­гах зали­ва Гум­больд­та так же пита­лись зем­лёй…

Этот соло­нец гли­ни­стый. А какая на вкус эта гли­на? Поста­вил кара­бин в куст, спу­стил­ся в яму и стал её подроб­но осмат­ри­вать. Слой гли­ны почти два мет­ра. Гли­на жёлто-​коричневая. Ножом сре­заю слой пря­мо в выли­зан­ной до блес­ка нише — а вдруг в слюне изюб­рей какие-​нибудь пара­зи­ты? — и кон­чи­ком лез­вия выко­вы­ри­ваю себе кусо­чек из глу­би­ны. Поло­жил в рот… Уди­ви­тель­но при­ят­ный вкус! Кисловато-​содовый. Слов­но высу­ши­ли нар­зан и полу­чил­ся корич­не­вый поро­шок с таким же вку­сом. Или высу­шен­ный чай с лимо­ном. Такую бы гли­ну и я с удо­воль­стви­ем ел!

На стене обры­ва появи­лась чья-​то тень… Под­ни­маю голо­ву… Тигр! Огром­ный белый тигр сидит на краю ямы и с любо­пыт­ством на меня смот­рит!..

Ноги мои под­ко­си­лись и я сел пря­мо в гряз­ную лужу на дне, при­ва­лив­шись спи­ной к стене ямы…

Состо­я­ние сра­зу ста­ло пло­хим. Кровь вдруг засты­ла и зале­де­не­ла, дышать тяже­ло, руки тря­сут­ся, тош­нит…

А тигр с вели­ким любо­пыт­ством при­гля­ды­ва­ет­ся ко мне, вни­ма­тель­но так и подроб­но раз­гля­ды­ва­ет и ноги, и дро­жа­щие руки, при­сталь­но вгля­ды­ва­ет­ся в гла­за, при­ню­хи­ва­ет­ся: что, чело­ве­че­ское ничто­же­ство, страш­но?

Мыс­ли лихо­ра­доч­но ска­чут: то о кара­бине, кото­рый сто­ит совсем близ­ко и до кото­ро­го мож­но дотя­нуть­ся, если встать и высу­нуть­ся из ямы. Но это ж надо встать! Но это ж надо высу­нуть­ся! В каких то четы­рёх мет­рах от тиг­ри­ных лап!

То о тиг­ре. Поче­му он почти весь белый? Никто не пове­рит, что по тай­ге ходит белый тигр. Это в зоо­пар­ках аль­би­но­сы живут, а в при­ро­де они поги­ба­ют и по при­чине сла­бо­го здо­ро­вья и по при­чине голо­да: им невоз­мож­но успеш­но под­кра­ды­вать­ся к сво­ей жерт­ве. Даже ночью белое хоро­шо вид­но.

Тигр сидит спо­кой­но, так же сно­ва и сно­ва с любо­пыт­ством раз­гля­ды­вая все­го меня, слов­но изу­чая и запо­ми­ная; обувь, шта­ны, курт­ку, лицо: как они выгля­дят, как сде­ла­ны, из чего сде­ла­ны. Успо­ка­и­ва­юсь и я: хотел бы напасть — дав­но бы спрыг­нул в яму и при­да­вил бы как зай­чон­ка.

— Что делать — что делать? Что делать — что делать? — непро­из­воль­но вырва­лось ско­ро­го­вор­кой.

Тигр рас­крыл розо­вую пасть, накло­нил набок поло­са­тую баш­ку, навост­рил уши, вслу­ши­ва­ясь в чело­ве­че­ское бор­мо­та­ние. И это его котё­ноч­ное любо­пыт­ство вдруг выплес­ну­ло гром­ко закри­чав­шую и сме­лую чело­ве­че­скую злость: «Ах ты, кана­лья! Ах ты, мер­за­вец! Ах ты, него­дяй! Из-​за тебя в лужу сел!»

Тигр ото­ро­пе­ло подал­ся назад и руки вдруг сами зачерп­ну­ли грязь и швыр­ну­ли в недо­умён­ную тиг­ри­ную мор­ду: «Пошёл вон!» «А‑а-​а!» — под ярост­ный крик поле­те­ли в белую тиг­ри­ную грудь гряз­ные шлеп­ки.

Тигр скон­фу­жен­но при­гнул­ся и… шаг­нул в сто­ро­ну, пре­вра­тив­шись вдруг в совер­шен­но рыже­го (!) зве­ря. Но рас­смат­ри­вать и удив­лять­ся было неко­гда, ноги мои под­прыг­ну­ли, рука дотя­ну­лась до кара­би­на, схва­ти­ла, потя­ну­ла, дру­гая рука пере­хва­ти­ла за цевьё, сня­ла с предо­хра­ни­те­ля, тело рез­ко раз­вер­ну­лось к тиг­ру, но того… не было!

В рас­те­рян­но­сти выгля­ды­ваю из ямы и ози­раю пустую поля­ну… Ни-​ко-​го!

Выби­ра­юсь из ямы и с изум­ле­ни­ем раз­гля­ды­ваю ясные отпе­чат­ки тиг­ри­ных лап поверх отпе­чат­ков сво­их соб­ствен­ных сапог, кото­рые оста­вил перед тем, как спу­стить­ся в яму. Пере­во­жу взгляд на поля­ну… Пусто! Где тигр? Куда он исчез за две секун­ды? Чу-​де-​са!

Рас­те­рян­но топ­чусь на месте и чув­ствую, что жид­кая грязь сте­ка­ет по зад­ней части шта­нин пря­мо в сапо­ги. Про­кля­тье!

Накло­ня­юсь, вытя­ги­ваю шта­ни­ны из сапог, выни­маю нож, лез­ви­ем соскре­баю грязь со шта­нин и боко­вым зре­ни­ем улав­ли­ваю лёг­кое шеве­ле­ние тра­вы в сто­роне. Рез­ко пово­ра­чи­ваю лицо и успе­ваю уви­деть как за куста­ми мед­лен­но, слов­но упол­за­ю­щий поло­са­тый удав, исче­за­ет тиг­ри­ный хвост… Потом даль­ше мед­лен­но откло­ни­лась и вер­ну­лась на место веточ­ка и… всё! Из густых заро­с­лей ни шоро­ха, ни трес­ка.

Недо­умён­но гля­жу на изма­зан­ный в гря­зи нож, гряз­ный кара­бин, гряз­ные руки, гряз­ные сапо­ги, гряз­ные шта­ны и слов­но взры­ва­юсь хохо­том.

— Ох-​хо-​хо-​хо-​хо-​хо-​хошеньки-​и‑и!..

Счаст­ли­вый день!