Вторник, 27 октября, 2020
More

    Олег Вороной.
    Счастливый день

    Вороной Олег

    ОЛЕГ ВОРОНОЙ

    Олег Николаевич родился в посёлке Преображение Приморского края. Закончил ПСХИ и Дальневосточную академию государственной службы в г. Хабаровске. Член Союза российских писателей с 2006 года. Председатель Приморского отделения Союза российских писателей. Автор книг стихов и прозы «Прикосновение», «СтихиЯ», «Белая песня»,  «Повесть о тигре», «Под знаком тигра» и др. Лауреат литературного конкурса «Национальное возрождение Руси» (2010). Живёт в с. Лазо Приморского края.


     

    Да-а-авно это было. Ещё в советское время, когда Приморские госпромхозы и лесхозы вели заготовку дикорастущего женьшеня на экспорт, и каждому штатному охотнику или леснику давался план-задание. Принимали в то время корни весом более десяти грамм (до 1976 года принимали корни весом от трех грамм) по цене от 80 копеек за грамм и промысловики обычно хорошо зарабатывали. И все старались выполнить план, потому что в случае невыполнения, на следующий год квоту урезали, а увеличивали тем, кто план перевыполнял. Но несколько лет подряд перевыполнять план было невозможно, и вскоре передовики становились отстающими, а отстающие выбивались в передовики. Затем всё опять менялось. Такая мудрая была советская система, которая постоянно меняла лидеров и постоянно стимулировала отстающих, не увеличивая общий объём заготовки и очень рационально используя таёжные ресурсы.

    …Повезло мне в тот день несказанно, причём, дважды подряд. Сначала нашёл целую плантацию женьшеня. Выхожу на таёжную поляну и не верю своим глазам: вся поляна красная от женьшеневых ягод. Аж в глазах потемнело. Упал я на колени и долго-долго кому-то молился. Помню, что не Богу, помню, что не лесному духу, а вроде как ему — Царь-Корню.

    Потом успокоился, сходил к ручью за водой, разжёг костерок, повесил котелок, а сам всё глаз не могу отвести от Красоты Великой. Напился чаю, развёл дымокур от мошки, выбрал самый большой женьшень с шестью листьями и стал копать. Отгрёб от стебля лесную подстилку, срезал его над землёй, положил в сторонке. Палочкой осторожно ковыряю дерновину, всё глубже и глубже. Вот показалась «почка», потом «голова», потом «шея», потом «тело». Как увидел, что «тело» диаметром с крупную морковину, так опять в глазах потемнело, руки затряслись: вот оно, Таёжное Сокровище, вот оно, Великое Промысловое Счастье. Но, увы. «Тело» оказалось наполовину сгнившим. Пропал Великий Корень в прошлый дождливый год, не дожил в целости до этого дня, когда я его нашёл. Сколько он весил бы на самом деле — трудно сказать, но, судя по всему, не менее двухсот грамм. Выкопал несколько корней поменьше (и это удача редкая!) и засобирался в обратный путь: в отдалении загромыхал гром, надо было уходить на ночь в зимовьё. Ночевать без палатки у костра очень не хотелось — в тот год было очень много мошки даже в августе. Да и место своё надо было определить, а то не очень было понятно где нахожусь: как бы не заблудиться.

    Стал спускаться по ручью и увидел торную зверовую тропу, чуть дальше — ещё. Несколько набитых зверовых троп со свежими следами пересекали ручей. Что это значит? Неужели солонец где-то поблизости? Прошёл немного по одной тропе — она стала исчезать, вернулся и пошёл по ней в другую сторону. Тропа становилась шире, глубже врезалась в лесную подстилку, к ней примыкали другие тропы. И вот ещё одна поляна-мечта, выбитая копытами пятнистых оленей, кабанов, изюбрей, косуль. Посреди её довольно широкая и глубокая яма — солонец.

    Походил вокруг, поразглядывал следы — каких только нет! — вся живность в округе ходит на этот солонец. Внимательно оглядел близстоящие деревья: нет, никто из охотников сидьбу не сделал. Неужели никто таким богатым солонцом не пользовался? Скорее всего — нет. Раз женьшень никто не нашёл, значит и солонец ничей.

    Интересно, а почему так популярны у зверей солонцы? Ведь живут же и без солонцов в других местах. Или всё равно едят простую глину или ил, грызут мягкие камни, пьют какую-нибудь болотную воду? Ведь даже многие людские племена употребляют в пищу как добавку и речной ил, и глину.

    Кстати, в науке есть термины: литофагия — с греческого, — камнеедение и геофагия — землеедение. Эти термины появились после того, как в 1920–1922 годах во время великого голода в Поволжье и Прикамье, люди стали есть землю, а какая-то особая вкусная глина продавалась по цене до сорока тысяч рублей за пуд. Но и в обычное время, землеедение довольно широко распространено. Так, индейцы племени отомаков в Венесуэле, во время разлива реки Ориноко в течение двух-трёх месяцев питаются в основном иловатой глиной, которую поджаривают на огне. На Гвинейском берегу африканцы постоянно употребляют в пищу жёлтую глину. На Антильских островах едят красноватый вулканический туф. Подобное землеедение обычно в Персии, на острове Ява, в Новой Каледонии, в Индии, Боливии. В городе Ахмедобаде обычной была в продаже съедобная земля. Её употребляли в основном женщины до двух стаканов в день. Землю нагревали с рисовой шелухой в железных сосудах, пока она не почернеет. Якуты, особенно на реке Кемпендяй, тоже употребляли светло-жёлтую мягкую массу, которую называли «тас-хаяк» — каменное масло. В окрестностях города Охотск тунгусы эту массу разводили в оленьем молоке и употребляли как «земляную сметану». Папуасы на берегах залива Гумбольдта так же питались землёй…

    Этот солонец глинистый. А какая на вкус эта глина? Поставил карабин в куст, спустился в яму и стал её подробно осматривать. Слой глины почти два метра. Глина жёлто-коричневая. Ножом срезаю слой прямо в вылизанной до блеска нише — а вдруг в слюне изюбрей какие-нибудь паразиты? — и кончиком лезвия выковыриваю себе кусочек из глубины. Положил в рот… Удивительно приятный вкус! Кисловато-содовый. Словно высушили нарзан и получился коричневый порошок с таким же вкусом. Или высушенный чай с лимоном. Такую бы глину и я с удовольствием ел!

    На стене обрыва появилась чья-то тень… Поднимаю голову… Тигр! Огромный белый тигр сидит на краю ямы и с любопытством на меня смотрит!..

    Ноги мои подкосились и я сел прямо в грязную лужу на дне, привалившись спиной к стене ямы…

    Состояние сразу стало плохим. Кровь вдруг застыла и заледенела, дышать тяжело, руки трясутся, тошнит…

    А тигр с великим любопытством приглядывается ко мне, внимательно так и подробно разглядывает и ноги, и дрожащие руки, пристально вглядывается в глаза, принюхивается: что, человеческое ничтожество, страшно?

    Мысли лихорадочно скачут: то о карабине, который стоит совсем близко и до которого можно дотянуться, если встать и высунуться из ямы. Но это ж надо встать! Но это ж надо высунуться! В каких то четырёх метрах от тигриных лап!

    То о тигре. Почему он почти весь белый? Никто не поверит, что по тайге ходит белый тигр. Это в зоопарках альбиносы живут, а в природе они погибают и по причине слабого здоровья и по причине голода: им невозможно успешно подкрадываться к своей жертве. Даже ночью белое хорошо видно.

    Тигр сидит спокойно, так же снова и снова с любопытством разглядывая всего меня, словно изучая и запоминая; обувь, штаны, куртку, лицо: как они выглядят, как сделаны, из чего сделаны. Успокаиваюсь и я: хотел бы напасть — давно бы спрыгнул в яму и придавил бы как зайчонка.

    — Что делать — что делать? Что делать — что делать? — непроизвольно вырвалось скороговоркой.

    Тигр раскрыл розовую пасть, наклонил набок полосатую башку, навострил уши, вслушиваясь в человеческое бормотание. И это его котёночное любопытство вдруг выплеснуло громко закричавшую и смелую человеческую злость: «Ах ты, каналья! Ах ты, мерзавец! Ах ты, негодяй! Из-за тебя в лужу сел!»

    Тигр оторопело подался назад и руки вдруг сами зачерпнули грязь и швырнули в недоумённую тигриную морду: «Пошёл вон!» «А-а-а!» — под яростный крик полетели в белую тигриную грудь грязные шлепки.

    Тигр
    Хозяин приморской тайги.

    Тигр сконфуженно пригнулся и… шагнул в сторону, превратившись вдруг в совершенно рыжего (!) зверя. Но рассматривать и удивляться было некогда, ноги мои подпрыгнули, рука дотянулась до карабина, схватила, потянула, другая рука перехватила за цевьё, сняла с предохранителя, тело резко развернулось к тигру, но того… не было!

    В растерянности выглядываю из ямы и озираю пустую поляну… Ни-ко-го!

    Выбираюсь из ямы и с изумлением разглядываю ясные отпечатки тигриных лап поверх отпечатков своих собственных сапог, которые оставил перед тем, как спуститься в яму. Перевожу взгляд на поляну… Пусто! Где тигр? Куда он исчез за две секунды? Чу-де-са!

    Растерянно топчусь на месте и чувствую, что жидкая грязь стекает по задней части штанин прямо в сапоги. Проклятье!

    Наклоняюсь, вытягиваю штанины из сапог, вынимаю нож, лезвием соскребаю грязь со штанин и боковым зрением улавливаю лёгкое шевеление травы в стороне. Резко поворачиваю лицо и успеваю увидеть как за кустами медленно, словно уползающий полосатый удав, исчезает тигриный хвост… Потом дальше медленно отклонилась и вернулась на место веточка и… всё! Из густых зарослей ни шороха, ни треска.

    Недоумённо гляжу на измазанный в грязи нож, грязный карабин, грязные руки, грязные сапоги, грязные штаны и словно взрываюсь хохотом.

    — Ох-хо-хо-хо-хо-хо-хошеньки-и-и!..

    Счастливый день!

     

     

    Оставьте ответ

    Введите ваш комментарий!
    Введите ваше имя здесь

    двенадцать + четырнадцать =

    Выбор читателей

    Алёна Рычкова-Закаблуковская. А времени у нас вагон

      * * * А времени у нас вагон. Вагон и мелкая тележка. По этой пустоте кромешной, Гляди, упрямый мой олешек, Стремительный лесной орешек — Светило катится за склон. А дальше что,...

    Иван Шепета. Октавы, музыка океана

    ИВАН ШЕПЕТА Родился в 1956 году. Автор семи книг стихов и прозы. Лауреат премии газеты «Литературная Россия». Живёт во Владивостоке.     * * * Как голос чувств твоих высок, как...

    Светлана Гольдман. Драгоценная каша

    Моя бабушка была очень любима мужем. Поэтому он прощал ей многое. Но не всё. Когда она хотела ему выразить недовольство, варила манную кашу, которую он терпеть...

    Светлана Гольдман. В нашем городе вечного августа

    СВЕТЛАНА ГОЛЬДМАН Родилась в столице Алтайского края – Барнауле. Неоднократно печаталась в литературном альманахе «Ликбез» и в альманахе русской поэзии и прозы «Литературный оверлок». На стихи...