Виктор Богданов. Письма литературным девственникам. Часть 1

ВИКТОР БОГДАНОВ 
Поэт, про­за­ик, эссе­ист, пуб­ли­цист, кри­тик, редак­тор. Родил­ся в Омске в 1972 году. Пишет и печа­та­ет­ся с 1988 года. Пуб­ли­ко­вал­ся во мно­гих лите­ра­тур­ных газе­тах, жур­на­лах, аль­ма­на­хах и анто­ло­ги­ях Рос­сии. Участ­ник, дипло­мант, лау­ре­ат, член. Живёт в Омске.

---

Письма литературным девственникам, 
или Пещера XXI века

Часть I

От авто­ра
Безо вся­кой охо­ты, под мощ­ным про­грес­сист­ским дав­ле­ни­ем извне, я обза­вёл­ся Интер­не­том в 37 лет. И, к сты­ду сво­е­му, вопре­ки сво­ей нату­ре, сра­зу же под­дал­ся одно­му из самых рас­про­стра­нён­ных, силь­ных и отвра­ти­тель­ных иску­ше­ний Пау­ти­ны: все­по­гло­ща­ю­щей стра­сти к напи­са­нию ком­мен­та­ри­ев, откли­ков, реплик, сооб­ще­ний, к уча­стию в «поле­ми­ках» на раз­лич­ных пор­та­лах, фору­мах и в бло­гах. Посте­пен­но стал отчёт­ли­во пони­мать, что сия дур­ная при­выч­ка есть, по пре­иму­ще­ству, доб­ро­воль­ное – почти бес­смыс­лен­ное и бес­плод­ное – хро­но­крад­ство, садо­ма­зо­хизм, спо­соб­ные непре­стан­но удо­вле­тво­рять лишь пато­ло­ги­че­ских гра­фо­ма­нов, пусты­шек и/​или людей, у кото­рых ком­плекс непол­но­цен­но­сти соче­та­ет­ся с гипер­тро­фи­ро­ван­ным само­мне­ни­ем. А гово­ря ина­че: это пре­гре­ше­ние про­тив само­го себя и Гос­по­да Бога. Одна­ко я дол­го не мог пре­одо­леть этот тяжё­лый недуг. Нако­нец, после трёх лет болез­ни, я, наде­юсь, более или менее спра­вил­ся с ней. Пере­чи­тав же свои выступ­ле­ния в Сети, я, по здра­вом раз­мыш­ле­нии, уви­дел, что – к сча­стью – дале­ко не всё в них сию­ми­нут­но, ничтож­но и спро­во­ци­ро­ва­но мел­ки­ми теку­щи­ми внеш­ни­ми обсто­я­тель­ства­ми. Избран­ные отрез­ки мое­го «пла­ва­ния» в Интер­не­те я решил пред­ло­жить вни­ма­нию чита­те­лей. Здесь будут выска­зы­ва­ния не толь­ко о лите­ра­ту­ре и писа­те­лях, но и о поли­ти­ке, эко­но­ми­ке, рели­гии, исто­рии, о харак­тер­ных чер­тах совре­мен­но­го соци­у­ма и о мно­гом дру­гом. Назва­ние заме­ток (пер­во­на­чаль­но – «Пись­ма лите­ра­тур­ным дев­ствен­ни­кам» – В. Б.) обу­слов­ле­но вот чем. Боль­шин­ство их всё же каса­ет­ся изящ­ной сло­вес­но­сти и явля­ет­ся напо­ми­на­ни­ем, а то и бук­валь­ным раз­жё­вы­ва­ни­ем, вещей и поло­же­ний, порой – азов искус­ства, само­оче­вид­ных для вну­ши­тель­но­го чис­ла писа­те­лей мое­го и пред­ше­ству­ю­щих мое­му поко­ле­ний – и по смыс­лу, а ино­гда и фак­ти­че­ски, обра­ще­но к тем, кого я люб­лю име­но­вать лите­ра­тур­ны­ми дев­ствен­ни­ка­ми (како­вым, кста­ти, может быть и 20, и 50, и 60, и 70 лет), то есть к людям, обу­ян­ным неукро­ти­мой жаж­дой про­явить и пока­зать себя в лите­ра­ту­ре, но – преж­де все­го! – скуд­но для это­го попри­ща обра­зо­ван­ным, а зача­стую бед­ным интел­лек­ту­аль­но и духов­но и лишён­ным талан­та или даже малых спо­соб­но­стей к сло­вес­но­му твор­че­ству. Таких сей­час – в эпо­ху Интер­не­та и все­об­щей демо­кра­тии – боль­ше, чем когда-​либо преж­де, и, воз­мож­но, основ­ную их мас­су ника­ким про­све­ще­ни­ем не усо­вер­шен­ство­вать. Но ведь кап­ля камень точит! К тому же, и мы, – при­чис­лен­ные к яко­бы зна­ю­щим, умным и небез­дар­ным, – не начи­на­ем ли под повсе­днев­ным вли­я­ни­ем окру­жа­ю­щей сре­ды и гнё­том пре­об­ла­да­ю­щих в мире тен­ден­ций неза­мет­но, а пото­му необ­ра­ти­мо дегра­ди­ро­вать? Вопрос рито­ри­че­ский.

5 апре­ля 2013

Маргиналы

Совре­мен­ным нео­фи­там лите­ра­ту­ры, вырос­шим на пустом месте, похо­же, неве­до­мо, какую роль игра­ли и игра­ют в искус­стве, услов­но гово­ря, мар­ги­на­лы (да и мно­го чего ещё им неве­до­мо, заме­чу!). Возь­мём толь­ко рус­скую сло­вес­ность, толь­ко пунк­тир­но. Чаа­да­ев, Тют­чев, Досто­ев­ский, Аннен­ский, далее – на лич­ное усмот­ре­ние каж­до­го – десят­ки писа­те­лей ХХ века. И не все­гда их мар­ги­наль­ность была след­стви­ем внеш­них обсто­я­тельств: очень часто она явля­лась вполне созна­тель­ной, доб­ро­воль­ной, даже прин­ци­пи­аль­ной пози­ци­ей. Харак­тер­ный при­мер – Фёдор Тют­чев. В при­жиз­нен­ных изда­ни­ях сво­их сти­хо­тво­ре­ний Тют­чев не при­нял ника­ко­го уча­стия: одно из них вышло под редак­ци­ей Тур­ге­не­ва, вто­рое – редак­ти­ро­ва­ли зять Тют­че­ва И.С. Акса­ков и сын – И.Ф. Тют­чев. Вот что вспо­ми­нал о вели­ком поэте, в част­но­сти, Акса­ков: «Не было ника­кой воз­мож­но­сти […] убе­дить его про­смот­реть эти пье­сы в тех копи­ях, кото­рые уда­лось добыть от раз­ных чле­нов его семьи, частью от посто­рон­них». Вот это, я пони­маю, стра­те­гия! Куда до неё нынеш­ним сочи­ни­те­лям, ден­но и нощ­но тря­су­щим­ся над сво­и­ми жал­ки­ми писуль­ка­ми и пуб­ли­ка­ци­я­ми и чуть ли не пого­лов­но метя­щим в «цен­тро­вые», не видя, что и центра-​то ника­ко­го боль­ше нет, и вряд ли когда-​то будет!

Звериная серьёзность «творцов»

Даже пред­ста­ви­те­ли раз­лич­ных школ и тече­ний Сереб­ря­но­го века, при всех измыш­лен­ных ими жестах, мани­фе­стах и декла­ра­ци­ях, бро­сая пред­ше­ствен­ни­ков «с паро­хо­да совре­мен­но­сти», не отно­си­лись к себе с такой зве­ри­ной серьёз­но­стью, как «твор­цы» эпо­хи Интер­не­та. Имен­но поэто­му пер­вые что-​то (и нема­ло!) созда­ли, а вто­рые – пока ниче­го, окро­мя школь­ных сочи­не­ний, год­ных раз­ве для стен­га­зе­ты. И они были бы достой­ны лишь жало­сти, не будь они столь яры­ми экс­пан­си­о­ни­ста­ми.

«Мычание» «истинно русских»

Раз­лич­но­го рода ляпы выда­ют искус­ствен­ность, лжи­вость, казён­ность про­из­ве­де­ний мно­гих «истин­но рус­ских» лите­ра­то­ров, горя­чо пре­тен­ду­ю­щих на искрен­ность, заду­шев­ность, прав­ди­вость. Да и неточ­ность – один из глав­ных «фир­мен­ных зна­ков» без­дар­но­сти. А боль­ше все­го в опу­сах и речах «поэтов-​патриотов» бесят меня их при­ду­ман­наябли­зость к наро­ду и слащаво-​отстранённые пане­ги­ри­ки кре­стья­нам и кре­стьян­ско­му тру­ду! «Чья бы коро­ва мыча­ла!..» Но «мычат»имен­но те, кто за жизнь не вырас­ти­ли меш­ка кар­тош­ки, цып­лён­ка не выкор­ми­ли, копён­ки сена не нако­си­ли. А если такое и было у них – то уж очень дав­но. Я, горо­жа­нин, 15 лет – и каких: 1990 – 2004! – по соб­ствен­ной воле про­жил в деревне, по-​деревенски же тяж­ко тру­дясь, стал с моло­до­сти полу­ин­ва­ли­дом, – и меня тош­нит от их бес­со­вест­но­го сло­во­блу­дия!

Физиологическая деградация и творчество

На пра­вах соро­ка­лет­не­го хочу пре­ду­пре­дить моло­дых: после 30 чело­век, пусть поти­хонь­ку, но физио­ло­ги­че­ски дегра­ди­ру­ет, ста­ре­ет. И не гово­ри­те мне, что физио­ло­гия не вли­я­ет на твор­че­ство и про­чие «высо­кие поры­вы души» – ещё как вли­я­ет! Так что не поте­ряй­те вре­мя. Рус­ские и зару­беж­ные писатели-​классики, за ред­ки­ми исклю­че­ни­я­ми, к сво­им тридцати-​сорока годам уже всё – или почти всё – сде­ла­ли, а вы и в трид­цать, образ­но выра­жа­ясь, шали­те, как школь­ни­ки, раз­ми­на­е­тесь. На поро­ге же – если не смерть, то нача­ло при­жиз­нен­но­го рас­па­да.

Перекличка с Кушнером

У Алек­сандра Куш­не­ра есть вели­ко­леп­ное эссе «Пере­клич­ка», опуб­ли­ко­ван­ное в его сбор­ни­ке «Апол­лон в сне­гу» (Куш­нер А. Апол­лон в сне­гу. Замет­ки на полях. Л., Совет­ский писа­тель, 1991). К мыс­лям, выска­зан­ным поэтом, стóит отне­стись с пре­дель­ным вни­ма­ни­ем.

Любой метод, любой при­ём может обер­нуть­ся диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ны­ми эффек­та­ми: всё зави­сит от того, как им поль­зо­вать­ся и кто его при­ме­ня­ет.

Явное и скры­тое, точ­ное и воль­ное цити­ро­ва­ние (а так­же само­ци­ти­ро­ва­ние), бук­валь­ные, лек­си­че­ские, сти­ли­сти­че­ские, ком­по­зи­ци­он­ные и про­чие заим­ство­ва­ния, раз­лич­но­го рода пере­клич­ки и оттал­ки­ва­ния – всё это древ­ней­шие ком­по­нен­ты лите­ра­тур­но­го твор­че­ства, дви­жу­щие и чрез­вы­чай­но обо­га­ща­ю­щие миро­вую сло­вес­ность. Кста­ти, не толь­ко автор­ская лите­ра­ту­ра, но, во мно­гом, и народ­ный фольк­лор дер­жит­ся на них. Прак­ти­че­ски ни один зна­чи­тель­ный поэт или писа­тель в исто­рии лите­ра­ту­ры не жил и не тво­рил на пустом месте, на целине. А те, кто пыта­лись это делать, как пра­ви­ло, заслу­жен­но кану­ли в Лету. И мод­ный ныне цен­тон изоб­ре­тён не вче­раш­ни­ми пост­мо­дер­ни­ста­ми, как дума­ют мно­гие, а позд­не­ан­тич­ны­ми авто­ра­ми.

В про­из­ве­де­ни­ях насто­я­щих писа­те­лей всё выше­пе­ре­чис­лен­ное слу­жит тон­ким инстру­мен­том, откры­ва­ю­щим неожи­дан­ные, порой совер­шен­но новые, смыс­лы, линг­ви­сти­че­ские нюан­сы, ком­по­зи­ци­он­ные и сти­ли­сти­че­ские ходы. Самые уди­ви­тель­ные и ори­ги­наль­ные сопря­же­ния, каза­лось бы, несов­ме­сти­мых вещей и явле­ний воз­ни­ка­ют ино­гда на сты­ке цита­ты или заим­ство­ва­ния и автор­ско­го тек­ста! Кро­ме того, цен­тон­ность зача­стую высту­па­ет как некий куль­тур­ный, эти­че­ский или мета­фи­зи­че­ский код.

Пуш­кин был наи­бо­лее вни­ма­тель­ным чита­те­лем про­из­ве­де­ний клас­си­ков и совре­мен­ни­ков и чаще, чем кто бы то ни было из поэтов его кру­га, исполь­зо­вал в сво­их текстах цита­ты, заим­ство­ва­ния, инто­на­ции дру­гих авто­ров. Хре­сто­ма­тий­ные тют­чев­ские стро­ки о Напо­леоне: «В его гла­ве – орлы пари­ли, /​В его гру­ди – змии вились…», кото­рые кажут­ся нам образ­цом вдох­но­ве­ния, на самом деле – почти бук­валь­ное пере­ло­же­ние харак­те­ри­сти­ки Напо­лео­на из очер­ка Гейне «Фран­цуз­ские дела»: он был гени­ем, «у кото­ро­го в голо­ве гнез­ди­лись орлы вдох­но­ве­ния, меж­ду тем как в серд­це изви­ва­лись змеи рас­чё­та». (См.: Юрий Тыня­нов. Поэ­ти­ка. Исто­рия лите­ра­ту­ры. Кино. М., 1977). Это – лишь один из тысяч при­ме­ров, кото­ры­ми, соб­ствен­но, и живы в нема­лой сте­пе­ни луч­шие образ­цы лите­ра­ту­ры, как рус­ской, так и зару­беж­ной. И даже Есе­нин и Клю­ев, кото­рых при­ня­то счи­тать «само­род­ка­ми», эта­ки­ми кре­стьян­ски­ми пар­ня­ми от сохи, но с талан­том, были, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии, чрез­вы­чай­но начи­тан­ны­ми людь­ми, чьи даро­ва­ния пита­лись отнюдь не толь­ко нату­раль­ны­ми пре­ле­стя­ми род­ных им пале­стин.

Так что цита­ты и заим­ство­ва­ния под пером талант­ли­во­го писа­те­ля явля­ют­ся одним из основ­ных (но, конеч­но, дале­ко не един­ствен­ным) мате­ри­а­лов, обра­зу­ю­щих про­из­ве­де­ние искус­ства. Об этом уже напи­са­но мно­же­ство инте­рес­ных иссле­до­ва­ний на при­ме­рах сотен авто­ров.

Но вот дру­гая сто­ро­на меда­ли (а это тоже очень важ­но!): чело­век нео­да­рён­ный (или скром­но ода­рён­ный), поэ­ти­че­ски неса­мо­сто­я­тель­ный поль­зу­ет­ся сей бла­го­род­ной тра­ди­ци­ей как косты­лём или линг­ви­сти­че­ским про­те­зом, заме­ща­ю­щим соб­ствен­ный (отсут­ству­ю­щий) голос (Куш­нер: «[…] для пере­клич­ки нуж­ны два голо­са: те, у кого нет сво­е­го голо­са, не могут поз­во­лить себе и пере­клич­ку, им нечем пере­кли­кать­ся»), таким обра­зом про­фа­ни­руя луч­шие про­из­ве­де­ния изящ­ной сло­вес­но­сти и мето­ды лите­ра­тур­ной рабо­ты, и даже само зва­ние писа­те­ля, – эта сто­ро­на осве­ще­на у нас доволь­но туск­ло.

---

Ответы на вопросы Марии Березовской, предложенные читателям персонального сайта Николая Березовского

– Какие темы вы хоте­ли бы видеть осве­щён­ны­ми в совре­мен­ной лите­ра­ту­ре? Про­ще гово­ря: что вол­ну­ет вас в жиз­ни и о чём вы хоте­ли бы почи­тать?

В жиз­ни меня уже вол­ну­ет толь­ко одно: изме­нит­ся ли – и насколь­ко суще­ствен­но – моё нынеш­нее внут­рен­нее состо­я­ние, моё отно­ше­ние к этой самой жиз­ни, к смер­ти, к себе и к дру­гим до того, как я умру? Думаю, лите­ра­ту­ра, тем более совре­мен­ная, отве­тить мне на этот вопрос не может по опре­де­ле­нию. В луч­шем слу­чае, она может ска­зать: да, такое воз­мож­но. Но это я знаю и без неё.

– Инте­рес­но ли вам читать рус­скую и зару­беж­ную клас­си­че­скую лите­ра­ту­ру, или вы чита­е­те её толь­ко как лите­ра­тур­ный памят­ник, и она по-​настоящему не заде­ва­ет вас за живое?

Даже самая силь­ная любовь когда-​нибудь про­хо­дит: жизнь – до сума­сше­ствия длин­ная вещь. Я счи­таю себя чело­ве­ком постли­те­ра­тур­ным. То есть: когда-​то в моло­до­сти я столк­нул­ся на сво­ём пути с лите­ра­ту­рой, она меня оча­ро­ва­ла и затя­ну­ла, я про­вёл в её вла­де­ни­ях более два­дца­ти лет и в каком-​то смыс­ле тоже – внут­ренне – стал лите­ра­ту­рой, ибо вре­ме­на­ми она была мне пер­вой и един­ствен­ной реаль­но­стью, а теперь… Я, ска­жем так, вышел из это­го цар­ства, прой­дя его насквозь и посе­тив, иссле­до­вав мно­гие про­сто­ры его и зако­ул­ки. И сего­дня мне, по боль­шо­му счё­ту, инте­ре­сен лишь сам фено­мен лите­ра­ту­ры, на кото­рый я смот­рю посто­рон­ним или поту­сто­рон­ним взо­ром, не в силах одно­знач­но решить един­ствен­ный вопрос: что есть лите­ра­ту­ра? мета­фи­зи­че­ское она явле­ние – или же явле­ние всего-​навсего антро­по­ло­ги­че­ское?

Если гово­рить кон­крет­нее, то насто­я­щих, нераз­га­дан­ных чудес в лите­ра­ту­ре оста­лось для меня очень мало. Напри­мер, в рус­ской про­зе – один Андрей Пла­то­нов. Сколь­ко бы я его ни пере­чи­ты­вал, я по-​прежнему не могу к нему охла­деть и понять тай­ну его неве­ро­ят­но­го язы­ка, его взгля­да на уни­вер­сум, его мыш­ле­ния и чув­ство­ва­ния.

А моим повсе­днев­ным сред­ством для укреп­ле­ния духа и воз­вы­ше­ния над окру­жа­ю­щим и над самим собой явля­ют­ся три кни­ги, все­гда лежа­щие на моём рабо­чем сто­ле: Биб­лия, «Раз­мыш­ле­ния» Мар­ка Авре­лия в пере­во­де Рого­ви­на и «Нрав­ствен­ные пись­ма к Луци­лию» Сене­ки в пере­во­де Оше­ро­ва.

– Счи­та­е­те ли вы, что мож­но при­об­ре­сти писа­тель­скую сла­ву? Что для вас извест­ность? Мно­же­ство пуб­ли­ка­ций и книг? Мель­ка­ние в СМИ? Лите­ра­тур­ные пре­мии? Боль­шие тира­жи? Любовь чита­те­лей? Или что-​то иное?

Мне всё это неин­те­рес­но – как само по себе, так и в непо­сред­ствен­ном сопря­же­нии с моей скром­ной пер­со­ной.

Иоанн Богослов и гопник

Да, и луч­шие образ­цы свет­ской лите­ра­ту­ры, пожа­луй, могут отча­сти быть про­вод­ни­ка­ми, свя­зу­ю­щи­ми зве­нья­ми меж­ду миром доль­ним и миром гор­ним. Сму­ща­ет меня одно: что сло­вом поль­зу­ют­ся и Риль­ке, и какой-​нибудь Иван Сидо­ров, при­чём оба счи­та­ют­ся поэта­ми, и что есть Иоан­но­во Сло­во – и сло­во совре­мен­но­го гоп­ни­ка. И, с фор­маль­ной точ­ки зре­ния, это одни и те же сло­ва.

За стихи – смерть!

Пока был бес­цвет­ным маль­чи­ком, сочи­няв­шим полу­дет­ские стиш­ки о берёз­ках и птич­ках, – ходил в «моло­дых даро­ва­ни­ях», «пода­ю­щих надеж­ды», и все меня люби­ли и при­ве­ча­ли. А как толь­ко стал самим собой, начал обре­тать какой-​никакой стиль и писать зна­чи­тель­но луч­ше – так почти все окрест­ные лите­ра­то­ры меня воз­не­на­ви­де­ли. И нако­нец я дожил и допи­сал­ся до того, что, в один пре­крас­ный день, мне за мои сти­хи пуб­лич­но (!) поже­ла­ли смер­ти. Заметь­те: не за под­лые поступ­ки, не за уго­лов­ное пре­ступ­ле­ние – за пло­хие, по мне­нию рецен­зен­та, сти­хи! Тако­вы лите­ра­тур­ные нра­вы.

«Диссиденты» XXI века

Сре­ди харак­тер­ных черт теку­ще­го лите­ра­тур­но­го про­цес­са на Руси – тупое (имен­но тупое – то есть без тру­да хоть какого-​то осмыс­ле­ния!) игно­ри­ро­ва­ние все­го, что сти­ли­сти­че­ски, лек­си­че­ски, тема­ти­че­ски и семан­ти­че­ски не укла­ды­ва­ет­ся в рам­ки того или ино­го «мейн­стри­м­чи­ка». И сколь­ко инте­рес­ных писа­те­лей – уве­рен! – сидит в эпо­ху «сво­бо­ды и демо­кра­тии» по сво­им углам в пре­не­бре­же­нии или опа­ле! Да ещё боль­ше, чем «при про­кля­той совет­ской вла­сти», ей-​богу! Вот ведь что страш­но.

Прошлогодний снег в царстве посредственности

Думаю, гово­рить сей­час нуж­но не об отдель­ных писа­те­лях и чьём-​либо субъ­ек­тив­ном отно­ше­нии к ним, а о нашем обще­стве. Какой ари­сто­кра­тизм? Какая иерар­хия? Какой лите­ра­тур­ный канон?.. Это всё – про­шло­год­ний снег. А мы – кто постар­ше – дей­стви­тель­но мораль­но уста­ре­ли: никак не можем сми­рить­ся с тем, что на дво­ре демо­кра­тия – цар­ство посред­ствен­но­сти, в пере­во­де на рус­ский. И основ­ных спо­со­бов бытия в этом цар­стве все­го лишь два: бес­це­ре­мон­ное уни­чи­же­ние и уни­что­же­ние одних – и бес­со­вест­ное и без­удерж­ное пре­воз­не­се­ние дру­гих.

Когда кого-​то неза­слу­жен­но низ­во­дят – это ещё пол­бе­ды. А вот когда неза­слу­жен­но при­под­ни­ма­ют – беда. Так кол­лек­тив­ны­ми ста­ра­ни­я­ми при­под­ня­ли в сверх­пи­са­те­ли заме­ча­тель­ных Набо­ко­ва и Бул­га­ко­ва (или, из зару­беж­ных, Мило­ра­да Пави­ча), а вели­чай­ше­го писа­те­ля ХХ века Андрея Пла­то­но­ва – про­сто забы­ли в набе­жав­шей тени, в месте, став­шем чуть ли не задвор­ка­ми, даже как сле­ду­ет не про­чи­тав. Жаль не Пла­то­но­ва – жаль пер­вых. И жаль рус­скую лите­ра­ту­ру, лик кото­рой иска­жа­ют сего­дня ничуть не мень­ше, чем преж­де.

* * *

Посмот­ри­те на писа­ния нынеш­них «выда­ю­щих­ся» кри­ти­ков и иже с ними! Что несут эти лите­ра­туро­де­вы и лите­ра­ту­ро­еды!

Есенин и сопли люмпена

Да, Есе­ни­на часто ума­ля­ли – и про­дол­жа­ют ума­лять по сей день. Жур­на­ли­сты, либе­раль­ные кри­ти­ки и про­чая обра­зо­ван­щи­на. А народ, «широ­кие мас­сы»?! Раз­ве они не сузи­ли, не опош­ли­ли Есе­ни­на пуще пер­вых?! Я его сти­хи тер­петь не мог до поры до вре­ме­ни. Всё сто­я­ла у меня перед гла­за­ми кар­тин­ка: Есе­нин как камер­тон для соп­лей надрав­ше­го­ся люм­пе­на. Вот так вели­кий Есе­нин! И толь­ко, когда году, кажет­ся, в 1990‑м я про­чи­тал трёх­том­ное Собра­ние сочи­не­ний Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча, с про­зой, ста­тья­ми, пись­ма­ми и пол­ным кор­пу­сом сти­хо­тво­ре­ний, я нако­нец открыл для себя насто­я­ще­го Есе­ни­на.

Охотники на «пушкинского» зайца

Когда-​то напе­ча­та­ли в омской лите­ра­тур­ной газе­те моё эссе «При­вет от декаб­ри­стов». И тут же наши про­вин­ци­аль­ные «про­грес­си­сты» заки­да­ли меня боро­да­ты­ми цита­та­ми из совет­ских учеб­ни­ков и пуб­лич­но «лиши­ли» Чести и Досто­ин­ства – ни боль­ше ни мень­ше! За что? Да за то, что посмел вяк­нуть о наци­о­наль­ной свя­тыне сле­ду­ю­щее: неве­же­ствен­ны, эсте­ти­че­ски, эти­че­ски и поли­ти­че­ски несо­сто­я­тель­ны. Посмел про­ти­во­по­ста­вить Пуш­ки­на («наше всё») и декаб­ри­стов (тоже, види­мо, «наше всё»), чего нико­му на ум буд­то бы и в страш­ном сне не при­хо­ди­ло. Поз­во­лил себе ехид­но заме­тить, что пре­сло­ву­тый заяц не зря пере­бе­жал Алек­сан­дру Сер­ге­е­ви­чу доро­гу. Срав­нил Песте­ля с Троц­ким. И даже имел наг­лость объ­явить декаб­ри­стов не бла­го­де­те­ля­ми, а вра­га­ми Рос­сии. И хоть бы про­зву­ча­ли в отпо­ве­дях мне адек­ват­ные аргу­мен­ты! Нет, повто­рюсь, зашвы­ря­ли меня либе­ра­лы мах­ро­вы­ми штам­па­ми из «Крат­ко­го кур­са ВКП(б)». Пусть луч­ше буду тва­рью недо­стой­ной, но счи­тать, что бла­го род­ной стра­ны начи­на­ет­ся, в част­но­сти, с убий­ства царя, не могу. Да ведь и ска­за­но чело­ве­ку без­услов­но: «Не убий!». …А как бы, думаю, они хоте­ли и зай­ца при­стре­лить, чтоб Пуш­ки­ну дал про­ехать к «свет­ло­му буду­ще­му»!..

Неандертальцы XXI века

Надо же в кон­це кон­цов и оми­чам, и пуб­ли­ку­ю­щим­ся леги­о­нам всея Руси начи­нать выхо­дить из пещер, из состо­я­ния 12-​летнего подростка-​девственника, пишу­ще­го глад­кие школь­ные сочи­не­ния в сти­ли­сти­ке соц­ре­а­лиз­ма или «аван­гард» веко­вой дав­но­сти!

«Прогрессисты» и обыватель

У всех «про­грес­сив­ных» дея­те­лей во всех сфе­рах (хоть в искус­стве, хоть в нау­ке, хоть в эко­но­ми­ке, хоть и в аква­ри­уми­сти­ке) давным-​давно нет ниче­го ново­го (если вооб­ще когда-​либо было!). Они – «пере­до­вые» толь­ко по зва­нию, по «зво­ну», а по сути – веч­но отстав­шие, поза­вче­раш­ние. Имен­но на такую же дре­му­чую ауди­то­рию инерт­ных обы­ва­те­лей все их сло­ва, изоб­ре­те­ния и дея­ния все­гда и рас­счи­та­ны. Поэто­му большую часть чело­ве­че­ства, в том чис­ле – теперь и Рос­сию, им уда­лось оча­ро­вать и сде­лать абсо­лют­ны­ми и вос­тор­жен­ны­ми раба­ми при­ду­ман­но­го «про­грес­са».

Монолит

Нико­лай Бере­зов­ский в ста­тье «Не в моём сте­лить­ся нра­ве…»: «Очень уж моно­лит­на серая лите­ра­тур­ная мас­са в про­вин­ции, что­бы поз­во­лить сверк­нуть на её фоне истин­но­му талан­ту. Она или давит талант сво­ей моно­лит­ной тяже­стью, или выдав­ли­ва­ет его со «сво­ей тер­ри­то­рии» куда подаль­ше, или, что самое страш­ное, затя­ги­ва­ет, подоб­но «чёр­ной дыре», в себя, пре­вра­щая в невзрач­ную части­цу это­го моно­ли­та».

Исчер­пы­ва­ю­щее опи­са­ние основ­ных «дорог» для талан­та в про­вин­ции. Доба­вить про­сто нече­го.

Угораздило!

Как, ока­зы­ва­ет­ся, я был прав, деся­ти­ле­ти­я­ми дер­жась от «лите­ра­тур­ной жиз­ни» в сто­роне, на при­лич­ном рас­сто­я­нии! Да вот уго­раз­ди­ло под ста­рость лет Интер­не­том обза­ве­стись. И теперь убеж­да­юсь не умо­зри­тель­но: это («лит­жизнь») даже не помой­ка, это – кло­ака.

Про­дол­же­ние сле­ду­ет.